Рецензия на роман «Хозяин зеркал»
Это роман, который трудно упрекнуть в недостатке воображения. Скорее наоборот: воображения здесь столько, что временами оно начинает пожирать сюжет, персонажей и даже самого читателя. Мир расколот, как зеркало. В нём существуют Долина Семи Колодцев, Город, трое Господ — Глад, Мор и Война, — Снежная Королева, революционеры, механические устройства, авиация, магия, сказочные существа и целая систем, превращённых в материальные объекты понятий. В центре — Джейкоб, который после встречи со Снежной Королевой становится Кеем и получает осколок ледяного зеркала в сердце. Его задача — сложить из осколков некое слово. Какое именно — и составляет один из смысловых нервов романа. Но авторы не пересказывают «Снежную королеву». Они устраивают ей вскрытие.
Сюжет в романе действует как прекрасный механизм, который иногда забывает, зачем его завели Сюжет одновременно сильный и проблемный. Сильный — потому что в нём действительно есть изобретательность. Андерсеновский сюжет здесь не пересказывается, а дробится и отражается в десятках других культурных зеркал. «Снежная королева» соединяется с «Тремя толстяками», «Щелкунчиком», «Крысоловом», с революционной романтикой, с викторианской фантастикой, с технофэнтези и социальной притчей. Сам мир устроен как отражение погибшего мира, а значит, тема зеркала оказывается не декоративной, а конструктивной: всё здесь вторично, и всё одновременно претендует на самостоятельность. Читатель всё время должен спрашивать: это реальность, сказка, воспоминание, цитата или отражение? Проблема возникает тогда, когда механизм начинает демонстрировать собственную сложность.
Роман устроен как «роман-спектакль в трёх действиях» — и это не случайная метафора. Композиция действительно напоминает спектакль, где сцены сменяют друг друга, персонажи входят и выходят, реплики звучат как реплики, а смысл некоторых действий становится понятен лишь значительно позже. Но театр предполагает ещё одно: зритель должен хотя бы приблизительно понимать, почему сейчас на сцене именно этот человек и почему он произносит именно эти слова. У «Хозяина зеркал» с этим временами трудно. Некоторые сюжетные линии работают на общую конструкцию, некоторые — скорее на удовольствие авторов от самой конструкции. Ружья развешаны на стенах в таком количестве, что читатель начинает подозревать: стрелять придётся не только им, но и самим стенам. Возникает ощущение не столько тщательно выстроенного лабиринта, сколько очень умного человека, который построил лабиринт и теперь наслаждается тем, как остальные в нём блуждают. Это, впрочем, не смертельный недостаток. В фантастике существует особый вид удовольствия — удовольствие от непонимания. Но он требует компенсации: если читателю долго не объясняют, что происходит, его должны хотя бы очень сильно заставлять хотеть узнать. «Хозяину зеркал» иногда не хватает именно этого эмоционального магнита.
Повествование выглядит как спектакль, которому тесно в собственной сценографии. Оно рваное, нарочито театральное, местами психоделическое. Для технофэнтези и сказочной социальной фантастики это вполне уместно. Мир не обязан быть гладким, если предмет разговора — распавшаяся реальность. Более того, плавный реалистический роман о таком мире был бы, вероятно, менее убедителен. Но возникает другая опасность: авторы начинают рулить не только персонажами, но и самой вероятностью. Когда нужно получить нужную сцену, герои оказываются там, где им требуется оказаться. Когда нужно столкнуть две идеи, персонажи встречаются. Когда нужно открыть следующий слой мира, появляется соответствующая дверь, тайна или человек. В какой-то момент читатель начинает видеть не мир, а авторов за кулисами. Это особенно заметно потому, что роман, как мне кажется, сознательно заявляет театральную форму. Театр всегда напоминает нам: за занавесом кто-то есть. В хорошем спектакле мы забываем об этом. В «Хозяине зеркал» — не всегда.
Герои в этом произведении - это люди, превращённые в знаки. Самая интересная и одновременно самая уязвимая часть романа — персонажи. Джейкоб/Кей, Герда, Снежная Королева, Глад, Мор, Война — это не только действующие лица. Они ещё и функции, архетипы, символы. Здесь персонаж может одновременно быть человеком и воплощением идеи. Такой подход имеет богатейшую литературную родословную: от средневековой моралите до Кафки, от Андерсена до Булгакова, от комедии масок до современного постмодернизма. Но символический персонаж имеет одну неприятную особенность: ему трудно дышать. Читателю хочется спросить не только «что он означает?», но и «чего он хочет?». И вот тут возникают проблемы. Не всегда поступки героев кажутся психологически неизбежными. Иногда они происходят потому, что так необходимо следующей сцене. Не человек совершает поступок, а сюжет совершает поступок человеком. Это особенно досадно в любовных и семейных отношениях. Там, где роман мог бы дать настоящую человеческую драму — страх, ревность, вину, зависимость, неспособность простить, — он иногда предпочитает более крупный масштаб: пророчество, революцию, судьбу мира. Но миры погибают легко. Гораздо труднее убедительно показать, почему один человек не может отпустить другого.
Теперь про язык. Авторы знают, что слова — это тоже магия. Здесь у романа одно из главных достоинств. «Хозяин зеркал» понимает фундаментальную вещь: если книга рассказывает о зеркалах, словах и превращении понятий в материальную реальность, то язык не может быть нейтральным. Поэтому текст любит игру слов, цитатность, узнаваемые интонации, сказочные формулы, театральные реплики, гротеск.
Это не роман о конкретном XIX веке и не альтернативная история с таблицей соответствий. Время здесь намеренно неопределённое, а технический уровень мира смешивает магию, паровые технологии, авиацию, фабричное производство и фантастические устройства. Современные библиографические классификации тоже относят книгу к тёмному фэнтези и технофэнтези. Поэтому главный вопрос не «могло ли такое быть?», а «последовательно ли оно в рамках собственных законов?». И вот здесь роман в целом держится. Авторы не пытаются сделать из фантастического мира учебник физики. Они создают мифологическую реальность, в которой технологии и магия принадлежат одной системе чудесного. Но именно поэтому к деталям предъявляются повышенные требования. Чем убедительнее вы заставляете читателя поверить в собственную вселенную, тем сильнее он замечает каждую нитку, торчащую из декорации.
Главное фантастическое допущение романа — не паромобили и не магия. Главное допущение — сама реальность является отражением. Мир не просто содержит зеркала. Он зеркален по принципу существования. Отсюда и превращение осколка зеркала в часть человеческой судьбы, и игра с именами, и раздвоения, и соответствия между сказочными архетипами и их новыми воплощениями. Это хорошее фантдопущение именно потому, что оно не приклеено к сюжету. Его нельзя удалить, не разрушив роман. Можно удалить паровую машину или заменить один фантастический механизм другим. Но нельзя убрать зеркало. Потому что тогда исчезнет сама архитектура книги.
Роман особенно интересен там, где исследует не любовь как красивое чувство, а идентичность как зависимость от другого. Кто такой Кей без Герды? Кто такой человек, если его память, имя, тело и судьба подверглись внешнему воздействию? Может ли любовь вернуть человеку самого себя — или она просто создаёт новую зависимость? Это серьёзные вопросы. На которые авторы стараются честно и серьёзно ответить. И, возможно, ответить как-то необычно.
Главное достоинство (главная мысль, я бы сказал) романа — он не сводится к банальной формуле «любовь побеждает зло». На самом деле речь идёт о другом: человек пытается выбраться из навязанной ему роли. Сказка задаёт персонажу функцию. Миф сообщает ему судьбу. Государство назначает ему социальное место. История превращает его в винтик. Любовь тоже может стать клеткой, если превратить другого человека в объект спасения. И вот здесь зеркало становится особенно интересным образом. Зеркало показывает тебе тебя, но никогда не даёт гарантии, что это действительно ты. Человек в романе должен не просто найти себя. Он должен понять, каким образом он оказался тем, кем его сделали. В этом смысле книга умнее многих своих внешних эффектов.
Оригинален ли этот роман? Конечно, идея взять классическую сказку и превратить её в мрачную взрослую фантастику, конечно, не нова. Но оригинальность здесь не в исходном приёме, а в масштабе скрещивания источников. Мир романа не обязан совпадать с историческим. Гораздо существеннее другое: внутренняя логика. И вот здесь у романа есть отдельные места, где механизм мира работает скорее по законам авторской необходимости, чем по законам собственной причинности. Но это не столько ляпы, сколько следствие выбранной формы. Иными словами, главный недостаток «Хозяина зеркал» — не то, что авторы что-то забыли проверить. Нет. Они просто слишком много придумали.
Мне думается, что этот роман неожиданно современен. Ненависть в Городе продаётся в аптеке. Властвуют Глад, Мор и Война. Государственная и социальная система существует не просто ради управления людьми — она производит определённые состояния человека. Это очень сильная метафора. Самая страшная власть — та, которая не заставляет человека ненавидеть, а делает ненависть удобной, легальной и массово доступной. И потому роман, написанный в 2013 году, сегодня читается даже несколько иначе, чем мог читаться тогда. Его разговор о производстве страха, ненависти, послушания и коллективных ролей легко переносится из сказочного Города в любую современную политическую реальность. Но книга не превращает эту мысль в публицистическую статью. И это правильно. Она оставляет её внутри сказки.
Роман интересен как пример русской фантастики начала 2010-х годов, которая уже не очень хочет выбирать между «высокой литературой» и жанром. Здесь одновременно есть приключенческая интрига, философская притча, политическая аллегория, постмодернистская игра, стимпанковская эстетика и переосмысление детской сказки. То есть, перед нами не случайный эксперимент, который никем не был замечен. Это произведение оказалось достаточно заметным для фантастического сообщества своего времени. Книга рассчитана на читателя, которому мало просто хорошего приключения. Если хочется, чтобы герой вошёл в замок, нашёл меч, убил дракона и спас принцессу, «Хозяин зеркал» способен вызвать раздражение. Зато если интересно выяснять, что именно означает дракон, почему принцесса ведёт себя как принцесса и кто вообще сказал, что герой обязан быть героем, роман предлагает богатый материал.
«Хозяин зеркал» — роман неровный, перегруженный, местами нарочитый и слишком влюблённый в собственную изобретательность. Он не всегда умеет заставить читателя эмоционально поверить в то, во что уже заставил его интеллектуально поверить. Сюжет временами приходится распутывать с таким усердием, будто авторы выдали тебе не роман, а коробку с проводами и запиской: «Ну-ка, догадайся, что здесь бомба». Однако, лично я с интересом разбирался в этих проводах. И после - просто влюбился в этот замечательный роман.