Рецензия на сборник поэзии «Журавлиное вече»
«Через каждое стихотворение сборника красной нитью пролегает тема потустороннего мира русской деревни».
Не только потустороннего, но и «стороннего» тоже. Любопытные детали, порой конкретные, порой символические, демонстрируют представление людей о духе и душе природы. Часто речь в сборнике именно о «христианских временах».
Вот так завершается эта книга:
Во мхах что под голбцами упокой
Брусника жирная и ярая до крови
Резным узором Русь меня укрой!
Мне подмигнув, из-под собольей брови.
Стихотворения не разбиты на главки, а идут сплошняком. Я зачла подряд всё, и получился замечательный "эффект погружения". И, насколько я понимаю, эта реальность действительно во многом проявляет виденья деревенских жителей определённого круга мест. Такой вывод сложился исходя из примечаний автора и собственного ощущения.
Вспомнилась известная мне лично деревенская традиция кидать петуха с отрубленной головой через забор вместо публичного обвинения женщины — хозяйки дома — в супружеской неверности. Вот так, через определённую птицу и жест, с ней связанный, «выражать» соседке то, что думаешь, было допустимо (в родной деревне одной из моих бабушек так было, от неё известно), а сказать в глаза нельзя.
Кроме того, в этом действии виделось и проклятие женщине — пожелание лишиться разума её мужчине (мол, и так без башки, раз допускает), и второе: это был повод оберечься тому, с кем она «блудит» (мол, опять же, без ума остаться грозит). Но что интересно мне в этом обычаи было ещё в детстве: проклинали получается женщину, но так чтобы платил мужчина. И ведь своему же мужику могло прилететь, дело такое.
Для меня образ этого петуха и тот навий дух, что я увидела в книге, соотнеслись столь показательно, что я решила и вам рассказать. Кровь, смерть, разграничение там/здесь, своё/чужое.
Вспомнила эту традицию ещё и потому, что птичья тема непосредственно с человеческой навью ассоциируется; вот и у автора есть об этом стих, там упомянуты птичьи следы, что оставляют духи умерших. А ведь изначально символ принадлежности ушедших к птичьему племени выражает благость. Обратила внимание и на то, что именно здесь очеловеченный дух вод проявляется только в смыслах стремления к смерти. Даже когда речь о реке, не только болото и топкие заводи то есть подразумеваются.
И всё же, ведь по сути для земледельца вода прежде всего основа жизни хотя может и смерть нести, но без учёта этой основы нет понятия земледелья в конкретной местности.
В соответствующих теме по ровности и музыке стихах видна и изменчивость и постоянство природных движений. Зимние истории увиделись мне более "мягкими" нежели летние.
Лично мне было весьма интересно прочесть эту книгу.