Рецензия на повесть «Славная смерть в отвратительном мире»
Биопанк сам по себе птиц редкий, а уж в комплекте с пилочкой для ногтей и попаданцем... обществу монстрофилов и тварелюбов необходимо высказаться.
Даже простим ему откровенно слитые сцены, как сцена "на тарелке", где биопанковское безумие устпуает место скучному трешу.
Исекай, который ненавидит своего читателя
Биопанк от анимуивалида для анимуинвалидов. Есть всё: попаданец через печать призыва; сервис от горничной; спасение мира от ну очень злого владыки демонов; спасённая дева в данже; даже безмерно бобрый первосвщяенник богини жизни, богини-матри... но есть, как говорится, нюанс: вместо уютной таверны - вонючая мясная преисподняя, вместо прекрасной жрицы - ходячая гора сала, вместо легендарного дара - ржавый тесак и пилка для ногтей. И всё это под вкуснейшие подробности о телесных выделениях и хрусте французской булки разрываемых суставов.
И, что особенно приятно, текст не пытается сделать этот опыт комфортным.
ПОчему приятно? Если не дропнуть и догрызть кактус, можно записывать себе ачивку АТ-шной нетакуси и знатока гнойной эстетики: в книге есть ряд отличных идей деконструкции жанра, но сможет ли дорогой читатель добраться? Вопросики, вопросики...
Главный герой не выглядит избранным. Он не храбрец, стратег или прирождённый спаситель, а какой-то заурядный Васян (отдельный грац обложке с её прекрасным образом ГГ. Настраивает на нужный лад, надеюсь автор если будет её менять, сохранит светлый лик протагониста) вырванный печатью призыва из совершенно идиотского диалога о носках...
В общем - есть чем обмазаться.
Грязь, плоть и боди-хоррор
В наличии все признаки жанра: слизь, гниль, паразиты, деформация тела, удушье, хруст костей, живые стены, мясные храмы и существа, которые выглядят так, будто их собрали из самых неприятных воспоминаний человечества.
Но важна не сама коллекция мерзостей. Автор постоянно заставляет ужас ощущаться физически. Нельзя просто представить чудовище и пойти дальше, ибо автор всеми силыми пытается донести ощущение до читателя: запах, липкое касание, жар, давление, невозможность вдохнуть. Боди-хоррор работает именно потому, что угроза направлена не только ине столько на жизнь героя, но и на его телесную автономию (аж самому понравилось), скармливая читатею кучу неаппетитных подробностей, вынуждая примерить ощущения на себя.
Матершина, панк, бунд
Сквернословие у автора, несмотря на все попытки доказать нам обратное, не выглядит неумелым детским матом или случайной попыткой шокировать. Он является органичной частью героя и его способом не рассыпаться окончательно. Без него подноготная ололо-тролля с окраин городка N бы так ярко не проявилась.
Герой шутит, потому что иначе придётся признать: он беспомощен, одинок (прости Микки) и находится в мире, которому до него нет интереса, кроме гастрономического. Поэтому каждая желчная реплика одновременно, пытается развеять давящую атмосферу хамской шуткой, но делает ситуацию тяжелее. Когда сарказм перестаёт помогать, становится понятно, насколько тонкой была защита.
Этот опус магна, это не просто хоррор с намеренно шокирующими образами. В центре текста находится вопрос: что остаётся от человека, когда у него отнимают тело, привычную реальность, язык и возможность выбора?
Ответ произведения мрачен, но не полностью безнадёжен. До тех пор пока герой способен смеяться, возмущаться, ненавидеть и говорить "нет", его личность сохраняется. Даже бессильная ругань оказывается формой сопротивления навязанному "предназначению".
И главный конфлик тут не человек против чудовища, а личность против системы, которая хочет назвать поглощение заботой, а подчинение - призванием. Гротеск, мат и боипанк боди-хоррор выдают хороший мета-исекай о ложной героике, показывают, что самым героическим поступком ГГ оказалась не победа, а отказ стать удобной частью чужого мира.
Ложка дёгтя в бочке нутряного сала
Надрыв и экспрессия автора начинают утомлять, настолько, что некоторые опрошенные аколиты просто дропнули этот опус магна на пол пути. Автор, к сожалению, ещё не нашёл ту самую золотую средину, когда моменты напряжения, безумия, мерзости и треша перерываются более плавными и уравновешеннами эпизодами, чтобы этой перебивочкой дать отдохнуть. Например сцена с залом с отдыхающими людьми. Круто ведь!
Но иногда автор просто скатывается в поток сознания. Сцена с фарфоровой тарелкой - мой номер один тут. Очень слабо. Дропнул на этом моменте, но потом врождённая упорность, или упоротость, кто знает, превозобладала и таки добил книгу, но соблазн был велик.
Некоторые образы настолько попсовые, что рука-лицо. Пинкипай? Сириусли?! Ну да богиня-мать им судья.
Итого
Местами спорная, но тем не менее, яркая история с неплохой такой рефлексией жанра сисекай. Некоторые авторские решения и логические обоснования попаданческой сути и осквернения "ванильного" исекайства зашли и достойны внимания ценителей жанра. Однако манера подачи далеко не для всех.