Рецензия на повесть «Там умер эпик»
Название обещает смерть чего-то большого и важного. Но повесть начинается с более простого занятия: человек сидит за печатной машинкой и пишет книги. Потом относит их существу по имени Оно. Оно пробует страницы на вкус, часть съедает, а часть бросает в огонь. Странная картина, но смысл быстро узнаётся: писатель старается, читатель выбирает, и не всякий труд встречает отклик.
Мне понравилось, что Арло Карлó не ограничивается одной шуткой про «прожорливого читателя». В доме живёт ещё и Я — человек, который пишет рассказы и ждёт ответа, но получает сообщение об отсутствии комментариев. Его одиночество показано причудливо, через котов, письма и чайку. За этими странностями легко увидеть знакомое желание: хочется, чтобы написанное кем-то было замечено. Не обязательно похвалено — хотя бы прочитано и услышано.
Повесть устроена как сон. Здесь книги едят, бумагу перерабатывают, а паутина становится нитками для новых переплётов. Получается круг, в котором текст всё время меняет вид и возвращается к писателю. Мне кажется, это одна из самых удачных находок произведения. Автор показывает творческую усталость через вещи, которые можно представить и почти потрогать. Серебряные нити, корзины книг и камин запоминаются лучше, чем прямой разговор о выгорании.
Между главами стоят части с пометкой «ШУМ». Они сбивают привычный ритм чтения: где-то диалог состоит из одних тире, где-то слова повторяются и рассыпаются. Я понял этот приём как попытку показать всё то, что мешает услышать живую мысль. Правда, срабатывает он для меня не каждый раз. Некоторые вставки заставляют остановиться и подумать, а другие кажутся длиннее, чем нужно для их идеи.
Есть и более серьёзная трудность. Сцены с героиней по имени Она нарочито жестоки и неприятны. Понятно, что автор спорит с привычкой обращаться с персонажем как с удобной вещью для сюжета. Но читать эти страницы тяжело, и такой способ высказать мысль подойдёт не каждому. Кроме того, тексту помогла бы внимательная вычитка: опечатки и ошибки временами отвлекают от образов.
Финал возвращает к названию и оставляет горькую усмешку. Эпика хоронят, однако печать книг продолжается. Для меня это повесть о том, как легко превратить творчество в бесконечную работу на чужой вкус и как трудно при этом сохранить собственный голос. Она неровная, местами чрезмерная, но её образы остаются в памяти. Советую её тем, кому интересны необычная проза и разговор о том, зачем люди пишут и читают.