Рецензия на повесть «Гермиона: цепь для Девяти»

«Гермиона: цепь для Девяти» — история о победе, после которой уже невозможно вернуться домой

Я начинал читать это произведение как масштабный кроссовер двух известных миров: Хогвартс, разлом в небе, орды Мордора, Назгулы, Волан-де-Морт, маглы с современной военной техникой — казалось бы, перед нами должна быть прежде всего эффектная история о столкновении разных видов магии и оружия.

Но довольно быстро выяснилось, что самое интересное здесь совсем не вопрос «кто кого победит».

Главный вопрос другой:

сколько самого себя человек готов отдать за победу?

Вторжение Мордора происходит в момент, когда магический мир и без того разорван войной. Привычное деление на своих и врагов внезапно теряет смысл: появляется сила, для которой нет разницы между Пожирателем смерти, учеником Хогвартса или обычным маглом.

И начинается новая война, где старые правила действительно перестают работать.

Особенно интересно наблюдать за Гермионой.

Это всё ещё та самая девушка, которая привыкла искать ответы в книгах, анализировать факты и верить, что существует правильное решение. Только теперь цена ошибки измеряется не школьными баллами, а тысячами человеческих жизней.

И каждый новый выбор становится страшнее предыдущего.

Можно ли использовать запрещённое заклинание, если оно спасёт город?

Можно ли подчинить чужую волю, если эта воля принадлежит существу, уничтожающему людей?

Можно ли сотрудничать с теми, кого ещё вчера считал абсолютным злом?

И самое страшное:

что делать, если однажды понимаешь, что именно твои жестокие решения работают лучше всего?

Мне понравилось, что автор не ограничился обычным соединением двух вселенных. Здесь действительно продумано взаимодействие магии и современной войны. Артиллерия, рунические боеприпасы, защитные заклятия, военная связь, лаборатории, разведка, магловские инженеры и волшебники постепенно создают совершенно новую систему войны.

Но настоящим оружием всё равно оказывается не пушка и не палочка.

Настоящее оружие — разум Гермионы.

Она ищет устройство системы, находит слабое место и начинает переписывать правила.

И постепенно возникает один из самых тревожных парадоксов книги: чем больше людей Гермиона спасает, тем меньше в ней остаётся той Гермионы, которую знали Гарри и Рон.

Особенно сильным для меня оказался финал.

Не буду подробно пересказывать события, но достаточно сказать, что победа здесь не приносит привычного ощущения возвращения домой.

Некоторые войны заканчиваются тем, что герой снимает оружие.

А некоторые — тем, что оружие уже невозможно снять.

Старая фотография Гермионы рядом с образом той женщины, в которую она превратилась, говорит о цене победы значительно больше любых длинных объяснений.

И после последней страницы остаётся очень неприятный — в хорошем литературном смысле — вопрос:

если человек спас свет, став тьмой, можно ли по-прежнему считать это победой света?

Ответа книга не даёт окончательно.

И, пожалуй, именно поэтому она запоминается.

Это жестокая, масштабная, местами почти апокалиптическая история не столько о Сауроне, Назгулах или Волан-де-Морте, сколько о том, насколько тонкой может оказаться граница между ответственностью и властью, необходимостью и оправданием, спасителем и властителем.

И о том, что иногда самая страшная цена победы — не жизнь героя.

Иногда герой остаётся жить, но домой возвращается уже кто-то другой.