Рецензия на сборник поэзии «Песни не нашего времени»

Длительность: 45 мин.
аудиокнига завершена
Бесплатно

Рецензия на музыкальный сборник Анатолия Федорова «Песни не нашего времени»


Название здесь, пожалуй, удачнее всего воспринимать не как жалобу на эпоху, а как авторскую усмешку.

«Песни не нашего времени» действительно словно существуют сразу в нескольких временах.

Есть тексты конца девяностых и начала двухтысячных. Есть написанные уже совсем недавно. Есть собственные песни, сатирические стихи, любовные истории, переводы и вольные переложения западной песенной классики. В одном из исходных сборников автор прямо определяет эту смесь как сочетание эквиритмических переводов песен и лирики разных лет. 

Поэтому альбом воспринимается не как сборник, созданный за один творческий период, а скорее как 

музыкальная коробка с личным архивом

: открываешь — а там разные годы, разные интонации, разные литературные маски и один узнаваемый авторский голос.

И этот голос прежде всего умеет не относиться к себе слишком серьёзно.

В сборнике вообще очень мало торжественной позы. Даже когда речь идёт о любви, одиночестве, утрате, разочаровании или страхе старения, автор почти неизменно ставит рядом с серьёзным чувством какую-нибудь булавку и прокалывает собственный пафос.

Иногда получается сатира.

Иногда — абсурд.

Иногда — почти анекдот.

А иногда внезапно становится совсем не смешно.

Именно эти перепады, на мой взгляд, и создают характер альбома.

Юмор здесь не украшение, а способ мышления

«Боярин Анимеев» прекрасно задаёт одну из основных интонаций сборника. С одной стороны — мечтательная фантазия о японских школьницах, почти пародия на романтизированное аниме-сознание. С другой — нарочито бытовые детали вроде сменки в сумке, которые моментально сбивают любую попытку превратить фантазию в высокий эротический миф. 

Так работает Федоров во многих текстах.

Он берёт что-нибудь потенциально возвышенное — любовь, политику, веру, культуру, мужское одиночество, поэтическое вдохновение — и сталкивает его с чем-нибудь предельно земным.

Ламинатом.

Колбасой.

Канифолью.

Кренделями.

Сурком.

Гусями.

Именно в момент этого столкновения возникает его юмор.

Причём это не просто «смешные слова». Автор строит на несовместимости регистров целую систему.

Например, «Масонская» начинается почти бытовым ремонтом: человек меняет пол и кладёт ламинат — а через несколько строк уже спасает человечество от мирового заговора и оказывается масоном в белом фартуке. 

Абсурд нарастает абсолютно серьёзным голосом.

И поэтому работает.

Самоирония важнее сатиры

В таких песнях легко было бы превратиться в автора, который стоит в стороне и объясняет читателю, насколько смешны окружающие.


Но Федоров довольно часто включает в мишень и самого лирического героя.

Это принципиально.

В «Талантах» библейская притча о данных человеку способностях неожиданно превращается в историю человека, который хочет поскорее закопать собственные таланты и спокойно выспаться. За комизмом формулировки постепенно проступает совсем другое чувство — усталость от ожиданий, от необходимости что-то доказывать, от обязанности соответствовать тому, что тебе когда-то «дано». 

То же происходит в некоторых любовных текстах.

Лирический герой способен выглядеть:

обиженным;

нелепым;

ревнивым;

растерянным;

самодовольным;

смешным.

Автор не всегда оставляет за ним последнее слово.

И поэтому даже достаточно колкие вещи редко превращаются в чистое морализаторство.

«Песни не нашего времени» действительно хорошо называются песнями

Часть стихотворений изначально построена очень песенно.

В них есть:

повторяющийся рефрен;

ясный метр;

куплетность;

повтор центральной фразы;

простая запоминающаяся конструкция.

Например, в «Мы с тобой два Берии» рефрен постоянно возвращается после изменения ситуации. В результате песня движется почти по принципу народно-эстрадной частушки: история становится всё хуже, а припев остаётся прежним. 

А «Сурок» построен вокруг другого повторяющегося мотива — «И мой сурок со мною». Сначала эта строка выглядит почти комически, но к финалу, когда возникают потеря и недосказанность, тот же рефрен приобретает совсем иной эмоциональный оттенок. 

Это хороший признак песенного текста:

слова не меняются, а смысл повторения меняется вместе с историей.

В альбоме хорошо соседствуют авторские вещи и музыкальные переводы

Отдельный пласт — переложения известных песен.

«16 тонн» сохраняет самую важную вещь оригинала: не буквальный набор слов, а ритмическое ощущение человека, которого труд и долг постепенно превращают в принадлежность системы. Рефрен о том, что ещё один день означает ещё больше долгов, остаётся центром песни. 

«Джонни Би Гуд» тоже представляет собой не академический подстрочник, а именно попытку заставить известную песню петь по-русски. Сохраняются Луизиана, хижина, железная дорога, гитара, мечта матери увидеть имя сына на афише. 

И в этом смысле присутствие подобных вещей рядом с собственными стихами вполне оправданно.

Они показывают ещё одну сторону автора — не только сочинителя, но и человека, который любит уже существующую песню настолько, что хочет найти для неё новую русскую жизнь.

«Канифоль я принял» показывает другой принцип

Здесь уже важна не верность содержанию, а почти хулиганская игра с узнаваемой формой «California Dreamin'».

Исходная зимняя прогулка и тоска по Калифорнии превращаются в совершенно иной русскоязычный абсурд с Бобруйском, канифолью и гусями. 

И это, пожалуй, хороший пример того, почему сборнику подходит определение «песни не нашего времени».

Автор относится к культурной классике не музейно.

Он не снимает шляпу и не становится по стойке смирно.

Он позволяет себе с ней разговаривать.

Иногда даже весьма непочтительно.

Но именно такое непочтение зачастую и выдаёт человека, который оригинал действительно знает и любит.

Любовная лирика здесь почти никогда не бывает просто любовной

«Послание любви» начинается почти возвышенно — с Сальери и Моцарта, с эмоциональной истории отношений, — но достаточно быстро становится очень едкой песней о человеке, которого лирическая героиня фактически отправляет куда подальше, хотя делает это литературно и даже с космическими ассоциациями. 

В «Весне 1999 года» уже больше настоящей грусти. Там любовный треугольник, память и самоирония соединяются особенно естественно: герой одновременно переживает и понимает комичность собственной позиции. 

И вот это сочетание мне кажется характерным для всего автора:

он позволяет себе чувствовать, но почти никогда не позволяет чувству окончательно стать пафосом.

Обязательно появляется какое-нибудь слово, оборот или образ, который возвращает человека на землю.

Иногда юмор становится очень чёрным

«Ракеты моего друга» начинается почти как бытовая зарисовка о неприятном родственнике или знакомом, а затем постепенно разворачивается в сатиру на человека, который чрезвычайно легко рассуждает о глобальной войне, потому что последствия этой войны существуют для него только как слова. 

Это уже не безобидная шуточная песня.

За повторяющимся предложением запустить ракеты скрывается вполне узнаваемый человеческий тип:

человек, для которого апокалипсис особенно прекрасен, пока происходит не у него дома.

И здесь юмор становится способом сказать довольно неприятную вещь без публицистической лекции.

Отдельно нравится временной разброс

Это один из интереснейших эффектов сборника.

Рядом стоят вещи 1998, 1999, 2002, 2005, 2009 и 2026 годов.



Например, «Гармония тела, гармония духа» датирована 1998-м, «Весна 1999 года» самим названием закреплена во времени, «Воспоминания об одном сайте» относится к 2009-му, тогда как некоторые игровые переводы и сатирические вещи написаны уже в 2026 году. 

Из-за этого альбом невольно становится ещё и небольшой биографией авторского голоса.

Меняется время.

Меняются объекты насмешки.

Меняется культурная среда.

Но сохраняется манера:

посмотреть на происходящее чуть сбоку,

прищуриться,

а потом сказать что-нибудь такое, после чего уже трудно понять — смеяться сейчас или всё-таки немного грустить.

Почему повторные версии здесь уместны

В аудиоальбоме некоторые песни появляются второй раз: «Мы с тобой два Берии», «Пеппи Длинныйчулок», «Гармония тела, гармония духа», «16 тонн», «Боярин Анимеев».

Для чисто литературного сборника повторение одного текста выглядело бы странно.

Для музыкального альбома — наоборот, вполне естественно.

Песня живёт не только словами.

Другой темп, голос, интонация, инструментальная среда способны превратить один и тот же текст практически в другое произведение.

Поэтому наличие версий здесь подчёркивает: перед нами уже 

не просто стихи, положенные рядом, а именно песенный материал, который допускает интерпретацию.

Оценить, насколько различаются конкретные версии, без прослушивания я не стану, но сам принцип для такого сборника выглядит оправданным.

Что объединяет весь альбом

На первый взгляд — почти ничего.

Японские школьницы.

Берия.

Пеппи Длинныйчулок.

Масоны.

Ракеты.

Сурок.

Личная любовь.

Шахтёрская песня.

Канифоль.

Джонни Би Гуд.

Но у сборника всё-таки есть внутреннее единство.

Его создаёт не тема.

Его создаёт интонация автора.

Это интонация человека, который давно перестал верить в необходимость выглядеть перед читателем исключительно умным, возвышенным или трагическим.

Он позволяет себе быть:

ироничным;

злым;

нелепым;

сентиментальным;

абсурдным;

усталым;

иногда почти хулиганским.

И именно поэтому отдельные серьёзные ноты слышны лучше.

Если человек сорок минут подряд говорит высоким голосом о вечности, перестаёшь его слышать.

А если он только что гонял гусей после канифоли — и вдруг на две строки становится совершенно серьёзным, эти строки могут попасть значительно точнее.

Итог

«Песни не нашего времени» — это не музыкальный памятник эпохе. Скорее, это личный радиоприёмник, случайно поймавший сразу несколько десятилетий.

В нём шумят конец девяностых и начало двухтысячных, появляются культурные цитаты, старые песни, интернет, любовь, политика, абсурд, бытовая жизнь и сегодняшняя авторская самоирония.

Название можно прочитать ещё и так:

это песни, которые не очень хотят соответствовать своему времени.

Они не следят за модой.

Не стараются выглядеть современнее, чем есть.

Не боятся старых мелодий, странных рифм, культурных отсылок и шуток, которым вообще всё равно, какой сейчас год.

И поэтому парадоксальным образом у них появляется собственное время.

Время Анатолия Федорова.

Где рядом совершенно спокойно могут сидеть Джонни Би Гуд, боярин Анимеев, Пеппи Длинныйчулок, два Берии, масон в белом фартуке и человек, который всего лишь вышел прогуляться — принял канифоль и пошёл гонять гусей.

Компания, прямо скажем, странная.

Но скучно с ней точно не будет.

+44
92

0 комментариев, по

16K 7 354
Наверх Вниз