Рецензия на повесть «Начни говорить правду»
Рецензия на роман "Начни говорить правду"
Роман Осипа Монгольштампа "Начни говорить правду" являет собой очень редкий, если не уникальный пример философского произведения, написанного в стиле стеба, где утопия мешается с антиутопией. Длинные комментарии, вроде бы призванные разъяснить непонятные места, только вызывают еще больше вопросов и достойны отдельного разбора.
На протяжении первых трех четвертей романа читатель наблюдает за жизнью сообществ, само существование которых выглядит абсурдом, что подчеркивается массовым искажением слов, существительных, прилагательных и даже наречий, затрагивающих всю картину окружающего мира от бытовых вещей до географических названий. При этом автор часто так сливает воедино два различных слова, что появляется возможность угадать и исходное понятие, и его подспудный смысл, что, конечно, придает тексту особый шарм. А вот истинный смысл происходящего проясняется постепенно, сперва, что называется, в час по чайной ложечке, и лишь в последних двух главах, впрочем, очень длинных, изливается на читателя бурным потоком и уже безо всякого стеба.
Итак, что же это за абсурдные сообщества такие, в которых приходится существовать главному герою романа Мишке? Это расселяне, проживающие в холодном краю Вышний Нгтон в окрестностях заброшенного города Гос-Анджелеса, и полонезийцы, живущие в поселке Хибаровске в жарком краю Ню-Йоркск на берегу большого озера Азербайкал. Поскольку тут мешаются географические названия, намекающие на разные континенты, определить истинные места проживания героев не представляется возможным, и некоторые намеки дают лишь присущие обоим племенам культурные традиции.
У расселян в почете занятия сельским хозяйством, а вот прочие жизненные блага они получают в подарок от своих богов, которые настолько могущественны, что способны мгновенно излечивать даже самые тяжелые травмы. Расселяне при этом еще и не стареют, что не мешает им активно плодиться. Религиозный культ расселян представляет из себя многобожие с верховным богом Святанаилом, который регулярно являет себя верующим, творит всяческие чудеса и разыгрывает мистерии с поруганием демонических сил, в качестве которых выступают прежние боги этого племени, причем в самом культе их угадывается нечто синкретическое, смесь христианства с коммунистическим учением, что подчеркивает облик их храма, увенчанного звездами и скрещенными серпом и молотом. Главный демон Совримен по его собственным утверждением якобы един в трех лицах, всемогущ, всеведущ, всеблаг и безмерно милостив. Святанаил легко одолевает его в дискуссии путем софистических ухищрений, что не удивляет, поскольку представления о трансцендентном Боге из учения Платона плохо совмещаются с образом того, кто вещал из горящего куста. Впрочем, на это еще два тысячелетия назад указывал Симон Маг в "Псевдоклиментинах", и из этого противоречия выросли все гностические течения в иудаизме и христианстве. Вот только Совримен в глазах расселян символизирует отвергнутую ими машинную цивилизацию, его подручные демоны именуются детьми металлолома, а любые найденные приборы неведомого назначения объявляются демоническими, обращаются в этот самый металлолом и выкидываются на свалку.
Как и положено в первобытных племенах, герою, чтобы обрести права взрослого члена сообщества, предстоит пройти инициацию, то бишь выполнить трудное задание. Мишке поручают отучить от безделья племя полонезийцев из Ню-Йоркска. До места назначения от добирается в зобу дракона по имени Шестисотый Медресес. Путешествие происходит не без проблем, поскольку в драконьем чреве обнаруживаются конфликтующие между собой обитатели. Добравшись до места, герой называет себя Марком Сукинбергом, служителем придуманного им же самим бога Тимофейка. При помощи технических приспособлений Мишка творит чудеса, находит благодарных слушательниц среди местных жительниц и даже договаривается с местными драконами, которые, оказывается, снабжают полонезийцев невесть откуда взятыми зерном и мясом. При этом сами прирученные драконы якобы питаются детьми полонезийцев, которые не видят в этом ничего страшного и искренне считают себя царями природы, поскольку, дескать, этих самых драконов разводят. Мишка тем временем засевает поля различными зерновыми культурами и, когда получает урожай, просит драконов прекратить снабжение полонезийцев зерном. Когда запасы истощаются, тем приходится убирать урожай на полях и таким образом приучаться к работе. Из культурных особенностей полонезийцев Мишку особенно поражает их приверженность к абстрактной живописи, в своем развитии дошедшей до полной пустоты.
Во время пребывания у полонезийцев Мишка влюбляется в местную красавицу Йелю и мечтает на ней жениться, вот только в его племени не принято жениться на женщинах из иных племен кроме соседнего, где Мишке уже подобрали невесту. Единственный способ для героя добиться своей цели это победить в соревновании по судьболу, ведь победитель может требовать исполнения любого своего желания. Но там Мишку ждет встреча с непобедимым бойцом Дедом Убивцем. К счастью, друг Мишки, Жженька Хламоносов, увлекающийся запретным знанием, знакомит его со способом вызвать сыновей металлолома. Мишка пользуется этим советом, просит о помощи у предполагаемых демонов, действительно делается сильнее, побеждает в состязаниях и женится на Йеле, и на этом абсурд заканчивается и начинается знакомство героя с истинным положением вещей.
Сыновья металлолома признают Мишку достойным вступить в их ряды и рассказывают, кто они такие на самом деле и как живут. Оказывается, людская цивилизация в своем развитии сумела достичь таких высот, что стало возможным останавливать старение, справляться с параличом и даже отращивать отсутствующие отделы головного мозга. Вот только искусственный интеллект к этому времени достиг такой мощи, что машины в интеллектуальном отношении стали сильнее людей и, чтобы хотя бы сравняться с ними, наиболее продвинутые люди придумали заменять нейроны головного мозга на электронные компоненты, а в итоге вообще отказались от органических тел и миниатюризировались, сохранив при этом людское сознание. Разница между машинами и такими людьми практически исчезла, и люди даже стали усыновлять машины, чтобы дать им гражданские права.
Свое общество эти усовершенствованные люди называют Терра Удобия, важные вопросы решают всеобщим голосованием и заняты уже вопросами проникновения в иные вселенные и изменением физических законов данного мира. Тех электронных собратьев, что предпочитают существовать вне сообщества, они называют не людьми, как самих себя, а людейцами, поскольку индивидуальное сознание в своих возможностях всегда проигрывает коллективному.
Но когда человечество решилось на переход к электронному существованию, нашлись и категорические противники этого из числа религиозных фанатиков, неоязычников и реконструкторов старины. Они провозгласили культ натуральности, отвергли достижения машинной цивилизации и в итоге разбились на племена, каждое со своими божками. Электронные люди называют их идейцами, воспринимают чем-то вроде домашних животных, всячески дурят, выступая в качестве почитаемых идейцами богов, и под этой маркой снабжают всем необходимым для существования и лечат, в том числе не давая стареть. Проясняется даже вопрос с детьми полонезийцев. Оказывается, не на корм драконам они идут, а просто дети из племен, где их рождается много, передаются в те племена, где рождаемость слишком низка. Места проживания идейцев для электронных людей стали своеобразными этнографическими заповедниками, за обитателями которых можно наблюдать, вселившись в тело одного из них, благо размеры электронных людей вполне это позволяют.
Мишке дают возможность самому побывать электронным человеком и ставят перед выбором, остаться таким, заменив себя в племени управляемым извне телом, так что даже родные не обнаружат подмены, либо вернуться к натуральному существованию, но тогда он вынужден будет позабыть все, что узнал, пребывая в Терра Удобия. Заодно ему красочно расписывают, что случается с теми энтузиастами, что пытаются донести до идейцев правду об истинном положении вещей. Мишка знакомится даже с книгой, где описывается его собственная история. Его одолевают сомнения, как ему поступить, но, похоже, он все же предпочтет человеческие чувства обладанию сверхразумом.
Итак, в шестьдесят третьей глава романа автор весьма подробно описывает утопию, которая могла бы возникнуть в результате дальнейшего развития науки и искусственного интеллекта. Религиозные представления по ходу романа всячески вышучиваются, и из комментариев становится ясно, что все это опирается на атеистические воззрения, которых, судя по всему, придерживаются и электронные люди. Парадокс в том, что они при этом имитируют тот путь, который по религиозным представлениям необходимо пройти для спасения души, в основе которого лежит избавление ото всех телесных страстей, которые, собственно, и привязывают человеческие души к существованию в тварном мире! Единственной их страстью остается познание истины (постижение Гнозиса?), что по гностическим учениям соответствует уровню пневматиков - последней ступени совершенствования человеческой души перед слиянием с Божественным Сознанием в плероме. Их сообщество, собственно, и становится прообразом этой самой плеромы. Это их общество развивается именно на основе стремления к познанию. Их намерения взяться за изменение физических констант тоже оказывается к месту, ведь смена знака во втором начале термодинамики - необходимое условие для перехода от процесса нисхождения к восхождению, от рассеяния к слиянию, которое и должно стать итогом развития этого мира. Полнота Божественного Сознания не будет достигнута, пока в нее не вольются все частицы духа, связанные ныне с косной материей, и электронные люди выступают в роли бодхисаттв, знакомя продвинутых идейцев с путями спасения, то есть перехода на следующий уровень духовного развития. Те, кто еще не готов отвергнуть идолон, то есть телесные страсти, остаются на уровне психиков с пробужденной душой, что, судя по всему, и станет с Мишкой. Никого насильно спасти невозможно, человек может стать пневматиком только по собственной воле. Рассказанное выше, кстати, отвечает на высказанное в комментариях недоумение, почему даже выдающиеся физики иногда приходили к мистицизму.
Что действительно удивляет в комментариях, так это та революция в политэкономии, которую решил устроить автор, сводя общественные уклады только к способам производства: натуральному, товарному и общественному. Вот только кто видел этот пресловутый общественный способ производства? Все общины, создаваемые социалистическими утопистами, неизменно распадались, не выдержав столкновения с реальностью, а так называемый военный коммунизм представляет из себя просто узаконенный грабеж, быстро ведущий к разрухе. Автор отрицает существование первобытно-общинного строя на том основании, что тогда не было государства, но общество не сводится к государству, то есть к узаконенному аппарату подавления, его вполне могут скреплять и коллективные интересы, и при так называемом общественном способе производства по мысли идеологов марксизма государство тоже должно было отмереть. Азиатский способ производства автор не отличает от феодализма. Между тем при азиатском способе производства в качестве господствующего класса выступает бюрократический аппарат как единая структура, а не сословие частных землевладельцев. Частное землевладение экономически выгоднее для господствующего класса, но феодальная раздробленность способствует внешним завоеваниям, а противодействие оным нуждается в централизации. В итоге тот же Древний Египет неоднократно переходил от азиатского способа производства к феодализму и обратно, но это все равно разные общественные уклады. Автор также видит капиталистический уклад в Древнем Риме на том основании, что производство на основе рабского труда господствовало в южных штатах США, которые уже перешли к капитализму. Так капиталистические отношения утвердились тогда только в северных штатах, а не в южных, и это противоречие между укладами, собственно, и привело к гражданской войне между ними. Как на самом деле регулировался процесс производства в Древнем Риме, желающие могут узнать из цикла Дмитрия Чайки "Пекарь", где все это очень подробно расписывается, и сами решить, похоже ли это хоть немного на капитализм.
Но в целом, конечно, автор данного романа создал монументальное полотно, достойное самого внимательного прочтения, не взирая даже на стебный антураж. Характеры самого главного героя, его возлюбленной, друга Жженьки и основного наставника из числа электронных людей прописаны достаточно красочно и подробно, остальные герои повествования как минимум забавны, юмора в тексте хватает с избытком, и желающие могут погадать, что на самом деле скрывается за тем или иным термином. Любители литературных аллюзий тоже найдут себе здесь пищу для размышлений. Сюжет романа развивается параллельно в двух временных потоках: в том времени, когда Мишка ищет способ жениться на Йеле, и в том, когда он только начинает знакомиться со своей возлюбленной. Финал романа мимикрирует под открытый, но на самом деле хэпии-энд для Мишки и Йели уже достигнут.
Данное произведение можно рекомендовать как ценителям утопий и философской литературы, так и любителям стеба и литературных аллюзий, и лишь особо упертым адептам традиционных религиозных культов сюда лучше не заглядывать во избежание душевных потрясений.