Рецензия на сборник поэзии «Все и ничего»

Анатомия дыхания девичьей грудью

О поэтическом сборнике Даши Матвеевой “Всё - или ничего”. 
СТАТЬЯ ПЕРВАЯ

"Прихожая" этой рецензии (вступление)

С некоторым внутренним опасением я принялся читать сборник девичьей лирики. Не то чтобы я прямо брутальный самец в портянках, но два года до полтинника, мне ли, дескать, в эту чистую, наивную и убежденную в своей красоте кривошеюю лирику лезть?

Ага, как бы не так.

Во-первых, лирика отличная, качеством, прямотой и основательностью напоминает рельс. Факт и то, что этот рельс порой окрашен в милые девичьи цвета - розовый, небесный и прочие фуксии с эсмеральдами. Порой такие рюшечки -  думаешь, оппаа, вот оно поперло, "девичьё", так сказать. А прикладываешь линейку - а  он прямо и безукоризненен, полет ее лирики. И посмотришь вдоль этого лирико-железного пути, а он глядит в весьма разумные и высокие дали. Не в болото самолюбования, не в бездны воздыхательских кругов, и не в мутные топи неосознанной жизни “по кайфу”.

Но коснемся этого чуть серьезнее.

Перед нами не просто лирический дневничок, и не заурядная сетевая поэзия с самиздатовских платформ, а сложная психологическая лаборатория. Это поэзия - процесс. Стихи в ней не самоцель. Они - путевые заметки из путешествий по своему духовному миру. Заметки с фотками, которые запечатлевают внутренние состояния юного организма.

Кто героиня? (Психологический портрет)

Лирическая героиня сборника — это молодая, одаренная и интеллектуально развитая женщина, которая стоит на перекрестке девичьих иллюзий и жесткого взросления.

Что она делает в этом сборнике стихов?

Она каждым словом подтверждает свою исконную, архетипичную женственность.

Я долго ломал голову, чем же меня так зацепили ее стихи, как назвать это ощущение от Даши, вернее, ее героини в стихах - одной короткой формулой. И нашел ее.

Осознанность.

Осознанность жизни и творчества этого человека поражает и делает ей честь.

Это творческая натура, которая вполне осознала, что она делает в этом мире, на что она способна, кто она по своей сути - и показав это каждым образом каждого своего стиха, она стоит на этих позициях гордо и решительно. “Я - женщина. Я - такая. Я не собираюсь быть другой”. Мы это увидим дальше.

Мы часто видим, как поэзия для многих становится примерочной чужих масок - то страдальческих, то героических, то патетических. И часто от этой вторичности, фальши просто начинаешь уставать. Думаешь, мил человек, да когда ж ты будешь собой, хоть в одной строке, когда ты перестанешь рядиться в “гамма-эпсилон-мю-ню… боя”, или в трагическую роковую “женщину у окна”?

Так вот, Даша это преодолела давно и с такой легкостью, которая выдает огромную внутреннюю работу над собой.

Она не примеряет ложные маски. Она остается собой в каждой строке, в каждом утверждении, в каждом рассказе о движениях своего сердца - возвышенны ли они, или напротив, выдают в ней извечные женские модели поведения, хорошо знакомые мужчинам по своим половинкам (“Скажи, что ты меня любишь!”).

Она готова себя отчетливо обозначить как:

Стратег и кукловод:
На первом этапе она выстраивает сложный «театр марионеток», пробуя свои силы в управлении коммуникацией, оттачивая тот самый вечный женский арсенал — «стрельбу глазами» — и пытаясь заранее вылепить за партнера его будущие прозрения. Примеры, разумеется, воспоследуют.

Искательница масштаба:
Ее главная драма кроется в фундаментальном несоответствии. Интеллектуальный и эмоциональный уровень автора разительно выше окружающего социального ландшафта. Отсюда и рождается тот самый экзистенциальный вакуум — тоскливое эхо в поисках «нужного уровня» партнера, которого банально не оказывается в зоне видимости.

Бунтарка и романтик: Проходя через циклы выгорания, горькую иронию по поводу микроскопической аудитории (привет гениальным «3,14 читателя») и глубокие внутренние кризисы, героиня неизменно сбрасывает навязанные чужие роли. Образы черного лебедя, русалки и космических двойников — это вехи ее эволюции: от неуклюжих попыток вписаться в чужие «золотые клетки» до жесткого и прекрасного принятия собственной инаковости.

Главная характеристика автора и ее эволюция

Творчество Даши — это честный и обнаженный слепок переходного возраста души. За внешней сетевой суетой, флешмобами и постами стоит человек, который методично, строка за строкой, снимает розовые очки.

Она проходит путь от наивной детской веры в то, что этот мир можно легко раскачать своей энергией и улучшить, до трезвого, горького осознания реальной природы социума.

Это поэзия человека, который еще не озлобился, не скатился в глухую, разрушительную трагедию, но уже отчетливо видит все швы, шестеренки и пружины человеческой психологии.

Ее стихи — это одновременно хрупкие девичьи грезы о вечной, абсолютной любви и холодная, зоркая фиксация экзистенциального одиночества. Одиночества человека, который уже перерос свою детскую песочницу, но карту взрослого мира пока еще только учится читать.

Ну что ж, откроем книгу и почитаем стихи.

1.
Стихотворение о бродяге, принцессе и дурацких законах гостеприимства в Средневековье!

чистая романтическая баллада с классическим сюжетом: вольный бродяга, неприступная (на первый взгляд) принцесса, суровый закон и смертный приговор. Читается на одном дыхании, как мини-кино.

Иронично-романтичный тон:

«с взглядом твердым и с улыбкой повесы».

Ни лишнего пафоса, ни слезливой мелодрамы (озноб по спине гуляет, что порой делают из стилизации под баллады иные сетепоэты!)

Это как раз очень в духе «живой» сетевой поэзии, но сделана эта вещь профессионально.

Конфликт свободы и закона: такая, сякая, сбежала из дворца.

Законы гостеприимства и средневековой чести - тут как декорации, и на их фоне разворачивается бунт принцессы («Позабыв про корону и честь королевства, / Побежала на площадь босой»). Король в гневе — классический архетип, добавляющий драматизма.

Сильный финал: Последние строки («Он вчера лишь украл поцелуй ее. / А сегодня ей сердце вернул») — отличная метафорическая кольцовка. Вор, который на самом деле дарит больше, чем забирает.

Настоящий поэтический удар в точку. И очень этакий… женский в лучшем смысле этого слова.

Вывод:

Ребята, нам для чего даны женщины в мир? Чтобы они несли красоту, прибавляли ее, да?

Так вот, те, которые накачивают себе губы фиг пойми зачем, могут быть хоть пять раз уверены, что увеличили количество красоты в мире - увы, это их проблемы. Потому что куда правильнее увеличивать объем красоты так, как делает это Даша, написав такую вот балладу.

2. Я все равно тебя поцелую

Стих-провокация, и одновременно стих-аффирмация и манифест.

Интонация и динамика

Атака и доминирование: Стихотворение начинается не с просьбы, а с факта и легкой провокации («Я ведь всё равно тебя поцелую»). Текст идет на постоянном сокращении дистанции — физической и эмоциональной («Я сяду поближе. Ещё. Неприлично»).

Игривый ультиматум: Градус дерзости нарастает к финалу. Образ «игры в кино» и «холодного вида» противопоставляется живой, даже агрессивной женской инициативе.

Разговорный синтаксис: Короткие парцеллированные предложения («Еще. Неприлично.», «Губы — напротив.») отлично работают на кинематографичность сцены. Читатель буквально видит кадровый монтаж.

То, что я вынес для себя:

Та самая осознанность себя, о которой я говорил во вступлении: утверждение себя и своей природной силы. Слабая душа такое не напишет. Неуверенная - тоже. А душа, не понявшая в себе ничего - тем более.

И вообще, вопрос к читателю-мужчине: дорогой друг! А понимаешь ли ты, что если такая Даша сказала - она поцелует?

3. Свет души

(перевожу с женского на общечеловеческий: “Мой идеал”)

Разрушение глянцевого шаблона:

Вместо традиционного для легкой лирики «слащавого принца» автор выводит образ сложного, битого жизнью, резкого и «опасного» мужчины (детали вроде сильных рук в рубцах, хрипотцы и упрямого рта).

Поэтический идеал против житейской прозы:

Вот тут я влезу на очень скользкую почву опасной территории. Но я на этом стою и стоять буду.

Нет и не было в природе женщины, которая не пыталась бы переделать своего мужчину. Которая молча, просто, без затей приняла бы его таким, каков он есть, просто изучая его, как явление природы.

(Я подчеркну - я ничего не говорю об аналогичных устремлениях у мужчин по отношению к их женщинам. Я не утверждаю, что мужчины ведут себя иначе. И не утверждаю, что точно так же. Меня сейчас это вообще не интересует. Точка)

И когда мы читаем стих, где, казалось бы, этот “закон мироздания” явно нарушается, где главная героиня восторгается своим мужчиной просто и безо всяких поползновений на его переделку - возникает ощущение того, что в этой вселенной уже рыбы летают высоко, птицы плавают глубоко, и что это та самая вселенная, где слово “мел” на заборе написано.. хм.. одним органом.

А всмотришься - ан нет. Давайте не забывать, что перед нами - не видеосъемка реальной ситуации, а лирическое стихотворение, где все возможно.

И это первое. Второе: перед нами не портрет реального мужчины, что хотите со мной делайте, но это как минимум “портрет плюс”, “аугментед реальность”. И больше всего это похоже на гордое изображение ИДЕАЛА, как его видит лирическая героиня.

Идеал этот не идеален ни внешне, ни внутренне - но это не опровержение моего тезиса. Не секрет, что идеал девушки - это те мужчины, которые запечатлелись в ее сознании в нежном возрасте от двух до пяти. Просто замечательно, добавлю в скобках, если это именно ее отец. Именно этот идеал будет искать девушка, именно к нему прикладывать тех мужчин, которых она встретит.

И третье. Знаете, будь это реальный человек, каким чаще всего бывает следующий вполне логичный шаг, тем более у такой сильной духом девушки?

“Я тебя не переделываю. Я тебя принимаю таким, каков ты есть. Более того, я стремлюсь тебе помочь стать идеальной формой себя самого. А для этого ты должен сделать из себя это и это”. Тут комментировать - только портить. Это ведь не переделка, нет, что вы! Это она хочет ему добра, и хочет как лучше!

И тем не менее заявленная цель стиха - это принятие мужчины as is. И как бы она ни была иллюзорна на практике, благородства и высоты стремлений это никак не снижает.

(Продолжение следует)