Рецензия на роман «Конторщица»
«Конторщица», или новый Довлатов?
Не могу не рассказать про книгу, которая поразила меня в самое сердце. Шокировала до глубины души и задела за живое… Шаблонненько я о ней? Ещё как. Но это потому, что сама книга с первого взгляда тоже может показаться обычным шаблоном: директор по управлению персоналом в корпорации брендовых аксессуаров попадает в 1980 год в тело работника депо «Монорельс». Жанровый шаблон попаданческой прозы, как он есть. Да – но нет. Давайте заглянем поглубже.
Первое, что мы увидим: директор корпорации – неожиданно женщина. Нет, не то, чтобы в современном мире это было новостью, но вот в современной попаданческой прозе такого уровня популярности – вполне. И попадает эта женщина тоже в тело женщины. И можно смело предположить, что проблемы в этом теле тоже будут женскими.
«Женщина‑попаданка – это не мужчина, здесь всё гораздо сложнее… Это не зависит от её интеллекта или кармы, просто в мире мужчин свои правила», –
пишет Фонд А., и шаблон продолжает трещать по швам. Но в этом месте может закрасться сомнение: а не появится ли сейчас оголтелый феминизм или, прости Вишну / Зевс / Ометекутли (нужное подчеркнуть), то, что нынче модно называть «повесточкой».
Не переживайте – не появится. Автор и тут продолжает разрушать шаблоны: в обёртку попаданческой прозы Фонд А. упаковывает очень мощный семейный роман, написанный в потрясающей стилистике автофикшена.
Я очень люблю Сергея Довлатова. Нежно и давно. Так вот при чтении «Конторщицы» меня не покидала атмосфера «Наших» Довлатова. По стилистике «Конторщица» – натуральная позднесоветская проза. Давайте разберёмся почему:
- В голосе рассказчицы сквозит сухая ирония, в том числе направленная на себя.
«Однозначно, Лидия Степановна Горшкова была троечницей не только в техникуме, но и по жизни», «Конторщица»
VS
«Формально я был полноценной творческой личностью. Фактически же пребывал на грани душевного расстройства», «Наши».
- Быт – поле боя, описанное с едким сарказмом.
«Кухня любой коммунальной квартиры – это прежде всего арена боевых действий. Примерно, как территория Палестины в окружении противника: кругом враги, летят снаряды, да еще и жара адская», «Конторщица»
VS
«Кастрюля, полная взаимного раздражения, тихо булькая, стояла на медленном огне», «Наши».
- Каждая глава – отдельная мизансцена, готовый бытовой анекдот.
«Фасады панельных зданий невыразительно серели или же были украшены панно в духе соцреализма (так называемое искусство повседневности или повседневность искусства)», «Конторщица»
VS
«Как известно, в наших газетах только опечатки правдивы», «Наши».
И все это упаковано в:
— легкий жанр, который вполне можно читать «сверху» – как развлекательную прозу;
— отличный текст, который претворяет в жизнь Довлатовское «Русский язык, твою мать, наше единственное богатство!..»: сочетание хорошего литературного языка с простым разговорным;
— адекватную ностальгию по СССР – рассказчица оценивает реалии здраво: что-то было круто (хрустящая, ещё тёплая корочка настоящего хлеба без консервантов), что-то – катастрофически ужасно (коммуналки, пергидрольные кудряшки, бюрократия);
— искромётный юмор.
На мой взгляд итог таков: «Конторщица» – образчик хорошей литературы, которая наставляет без назидания, обучает без лекций и заставляет думать без скрипа шестерёнок в мозгах. Может быть, именно из таких текстов вырастет и новая русская литература, находящаяся на перепутье, и новый русский язык, который сейчас тоже знатно треморит. Пушкин умер – да здравствует новый Пушкин (как бы его сейчас ни звали).
