Заходил(-a)
И даже по пункту 1 многие сотрудники полиции не являются полицейскими и в статистику не попадают. Например диспетчеры, чьи функции хожи с нашими сотрудниками дежурной части - все гражданские вольнонаёмные служащие. Или эксперты-криминалисты, не те, что работают на месте преступления, а производят экспертизв в лаборатромм - не полицейские. У нас же считают всех сотрудников МВД скопом.
Вообще-то, у Нестерова все что хорошо, это нехудлит. И это действительно, хорошо, и чувствуется, что автор – коллега-историк.
Но его художественная проза... Про стариков я ещё осилил, но только первую книгу. А его бояр-аниме бросил, и дочитывать не буду.
Не полностью, 1 и 2 эскадрилья женские, 3 – мужская.
В этом году, в августе, будет 20 лет, как стал свободным копьеносцем. За 18 лет до выхода на пенсию [я так думал, оказалось за 23 года до]. И бывало всяко ...
Однако, псевдоним у Елены Владимировны был Мэделайн Симонс, и была она тогда не известным писателем, а никому не известным переводчиком западной фантастики.
А это действительно происходило в моем родном Ярославле? Что то я про эти кучи трупов на болоте слыхом не слыхивал. Учитывая, где я в 90-е работал должен был знать, не мог не знать.
И, Ярославль был ещё с конца 80-х "ментовский" горорд. Москва – воровская, Петербург – бандитский, а в Ярославле красная крыша быстро взяла всё под себя. И братков к серьезному бизнесу не подпустили. Конечно, бывало всякое, и взрывли и убивали, но, по сравнению с другими регионами, той же Рязанью, Смоленском гораздо меньше, доже близко ничего похожего.
И директоров пачками не валили, хотя убивали, да, но мелких и средних. На многих предприятися как были красные директора, так продолжали. Да на том же упомянутом пивзаводе Анатолий Арзиманов рулил с 1984 по 2006. На табачной фабрике – очень "вкусный объект" – Владимир Галагаев директорствовал с 1987 по 2005. Вокруг Ярославского нефтеперерабатывающего завода, Ярославского шинного никаких кровавых разборок не было: власти установили консенсус с контролировавшими их московскими группировками. И они никаких неприятностей не доставляли, на них никто не покушался, и они в местные дела не лезли.
Новый смотрящий от воров, после того как предыдущий погиб, не успевши толком приступить к обязанностям (поговаривали, что тут руку приложили ... но это, конечно, слухи ...), сидел тише воды, ниже травы, контролировал откровенный криминал и выше головы не прыгал. Про него и забыли все, многие и не знали, что он вообще есть, пока в 2016 губернатором стал бывший замминистра внутренних дел Миронов, который решил, что это непорядок и товарища закрыли.
Вспомнились мои двустишия для группыФОКИНА в ВК.
Пойду, выпью я вина –
Начитался Лукина.
Наготовил я блинов –
Так влияет Логино́в.
Громов снова всех убил,
Аппетит мне перебил.
У Лукьяненко запарка,
Он решил готовить снарка.
Фокин к Рыбкину пришёл
И самоупал под стол.
Колбасы поищем-ка –
Вдруг припрятал Пищенко.
Такое большое количество (в штуках) объясняется тем, что Азимов работал в основном в короткой форме. Даже его романы весьма невелики по объёму, не "Война и мир" совсем даже.
Плюс, у него огромное количество научпопа. И тут – увы. Писал он на разные темы, много. И то, что он писал по истории (зачем?!) это такая ужасная халтура!
То, что он писал по истории, например США, оценить не могу. Но Древняя Греция! Вот уж что настоятельно НЕ рекомендую. И здесь дело не в том, что это научпоп да ещё и период взят большой. И не время написания (я читал в более поздние издании, не 1966 года).
Из этой книжки вы узнаете, что эти самые древние греки только и делали, что воевали. Эти пошли подходом на тех, в союзе с вон теми, победили/ проиграли, и так далее. А что они делали, когда не воевали? Экономика, сельское хозяйство, торговля, нафиг это, ни слова. Это действительно древним микенцам так важны были торговые связи с Причерноморьем в 1250 году д. н. э., что они создали целую коалицию и пошли гнобить Трою? А Троя тогда (в 1250 г. д. н. э.) так плотно контролировала проливы, что могла оных микенцев в Чёрное море не пустить?
А есть уже совершенная антинаучная чушь. Ладно я, гуманитарный гуманитарий. Так и то бы не додумался заявить, что железный меч легко перерубит бронзовый и щит с бронзовой оковкой разрубит. Я археологию сдавал на первом курсе и историю Древнего Мира. Вот бы я такое заявил на экзамене: был бы убит и съеден.
И так далее, и много чего в этой книге... забавного.
Про этническую историю вообще молчу, ничего там про неё нет.
Другие "исторические опусы" Азимова даже и читать не пробовал, Греции и Рима хватило.
Любите вы, Александр Николаевич, армагеддец человечеству устраивать.
Из стишка в одной из фан-групп Стругацких.
"Громов снова всех убил,
Аппетит мне перебил.
Пойду, выпью я вина –
Начитался Лукина.
Наготовил я блинов –
Так влияет Логино́в.
У Лукьяненко запарка,
Он решил готовить снарка.
Фокин к Рыбкину пришёл
И самоупал под стол".
Моя самая необычная запись в трудовой: переведён из курьеров на должность ответственного секретаря газеты. Вот какой скачёк в карьере! На самом деле пропало слово "заместителя". Тоже неплохо, но туда никто идти не хотел. Заморочная работа, да в еджедневной газете, да на горячем наборе (помнится, Евгений Юрьевич Лукин вспоминал, как руками и ногами отпинывался от этой должности; не отпинался :). Поэтому меня взяли курьером и одновременно я учился макетировать.
А потом, через два года, мы перешли на компьютер и вся моя наука пошла кисе под хвост:) И пришлось учится заново.
Я уже давно не завтракаю. Я сова, у меня организм утром ещё не проснулся, зачем его едой мучить? Причём, до того, как ушел на вольные хлеба, вставал рано, в редакции планёрка в 9, а до неё надо летучку отделе провести. Вставал в полседьмого. Душ, зарядка, кофе или чай и в дорогу. И до обеда разве что мог чайку с бутербродом часов в 11 сделать. И ничего, на здоровье не жалуюсь.
Я очень долго ходил на работу, до того, как стал "вольным художником". И всё равно не завтракал.
Даже в ту пору, когда я работал на заводе или в археологической экспедиции, завтрак мой состоял из чая или кофе. И вполне этот режим мне подходил.
Лопухин не был министром внутренних дел, он был директором департамента полиции. Причём, он в полиции до этого ни дня не служил, служил в прокуратуре, это Министерство юстиции. А отношения прокурорских и полиции, и Минъюста с МВД были и тогда, мягко говоря, сложными. Так что он пришел в чужое ведомство со своим аршином. В МВД он всего два года и прослужил.
Бен-Шамаль меня забанил, и я не успел спросить. А потом он вообще сублимировал муки совести, поднял их в мозжечок по каналу Дуй-Для и удалился во Свояси, завершив цепь рождений.
По словам Васильева первоначально распланировано было так, что каждый пишет свою часть, причем, третью часть – Перумов. Но Перумов отпал и написали вдвоем: примерно 60% Лукьяненко, 40% – Васильев.
Спросил Васильева. С его слов.
Свой фанфик он стал писать на следуюший день после прочтения НД. Это то, что затем стало прологом первой части ДД. Показал Лукьяненко. И потом оно два года лежало. Когда возникла мысль писать продолжение, Лукьяненко его и привлёк. Писать планировали втроём. Первую часть Лукьяненко, вторую Васильев, третью Перумов. Перумов отпал, написали вдвоем: 60% Лукьяненко, 40% Васильев. А потом Лукьяненко сказал: начал писать про Украину и продолжай. А я буду про Москву. Только два условия: не убивать Завулона и Городецкого, и первый читатель я. И был написан ЛЧП.
Ну как, под давлением. Он в АСТ взял кредит на квартиру в счёт будущих гонораров. Потому, что в однушке (которую тоже купил на кредит от издательства после переезда из Алма-Аты, а никто другой и не дал бы) где писателю работать? Это пока детей нет, ладно, а пора бы, возраст за 30 уже.
Нуивот.
Ну, раз рядом с "Пираньей", я и решил, что это тоже Бушков.
Но "Лик" написан на три года позже "Дневного дозора".
Ну, "Бешеная", какая же бесконечная? Всего-то дилогия, да ещё две книги, где Даша Шевчук – второстепенный (а в одной из них, даже, третьестепенный) персонаж.
– Валент бен-Шамаль, мудрец, – без всяких предисловий представился гость. — Свидетель падения Трои, Рима, Кабира и Президента Джо Байдена (последнее свидетельствовал дважды)! Уроженец Ории. Позволите присоединиться?
– Валяй, Валент, — кивнул Ойра-Ойра, а Амперян лишь покосился на бен-Шамаля и кинул в рот пряничек.
Упрашивать человечка по второму разу не пришлось.
– Кой же тебе годик, мудрец? — шутливо осведомился Привалов, когда бен-Шамаль уселся за стол напротив него. — Ишь, погулял: Троя, Рим, Кабир…
И недожеванный кусок встал ему поперек горла.
Да, таких чудес техники у нас не было, наш Дом печати всего четыре этажа, а не двенадцать, как у вас (или сколько? давно там был, лет 30 назад). И типография была отдельно, хотя и недалеко, минут 10 пешком.
Зато технология выпуска была продвинутая: хоть набор и горячий, а печать офсетная. Станки-то нам офсетные поставили, а с фотонаборным оборудованием не срослось, настала Перестройка. Вот и выкручивались, пока на компьютерную вёрстку не перешли.
Моя карьера в газете была стремительной. Придя в только что учрежденную облсоветом новую демократическую газету курьером в декабре 90-го, я уже в апреле следующего года стал замом ответскека, причём в приказе и в трудовой слово "заместителя" потерялось, и получилось, что я прыгну́л сразу в ответственные секретари! Выяснилось это, однако, гораздо позднее, когда меня производили в первые замы, то есть того, кто замещает ответсека, когда тот болеет, уходит в отпуск или запой [зачёркнуто, ответсек у нас была женщина и уходила не в запой, а на бюллетень с ребенком]. Исправлять, однако, не стали, просто ответственного секретаря переобозвали в "заместителя главного редактора по выпуску газеты". А я так и остался ответсеком.
Такая погода была в центральной России, примерно от Москвы до Смоленска, в Белоруссии было гораздо теплее, и Березина, у которой к тому же, быстрое течение, не замёрзла.
В ноябре 1812 было не просто холодно, а аномально: до –22°.
В ноябре 1812 года температуры были вполне январские: 20° – 22°.
В 1812 году первый снег выпал 27 сентября. Хотя он и сразу таял. А с 7 ноября начались настоящие морозы: 16° – 18° по Реомюру, то есть 20° – 22° по Цельсию.
Да термин, собственно, не этот автор изобрел. Голопланшеты лет двадцать уже как появились, в книгах, не в реальности.
Миль пардон, Бродский был в ссылке в деревне, а не в колонии-поселении.
А вариант: вступить в групком профсоюза литераторов вы не рассматриваете? Бродский так по возвращению из ссылки так и сделал.
Честно говоря, многие фанфики по Говарду на голову выше оригинала по литературным достоинством. Тот же Дуглас Брайан aka Елена Хаецкая меня сразу по прочтении оченно удивил. Так он отличался от общей массы.
Насчёт "неактуальности" Стругацких. То то я вижу на Дзене просто кучу кучную постов о Стругацких. Просто на порядок больше, чем о других отечественных фантастах.
Авторы Дзена очень заинтересованы в подпичсчиках, просмотрах, чтении и дочитывании, выдаче в топ. Что же это они о "неактуальном" пишут? С ума посходили, коллективно? Думаю, нет.
А ответсек кто? Я себя всегда именовал "газетчиком" и даже в Союз журналистов не вступил.
Ну, намного раньше дяди Гиляя. При Петре не знаю, а уже в 1755 году Ломоносов пишет "Рассуждение об обязанностях журналистов при изложении ими сочинений, предназначенное для поддержания свободы философии". Википедия утверждает, что этот термин пустил в широкий оборот Николай Полевой в 20-х годах 19 века. Но я встречал его намного раньше: у Шишкова, у Бестужева. А в 1821 году вышла повесть П.Яковлева "Молодые журналисты".
Романтики и у нас было довольно. Этнографические экспедиции и в рамках музейной практики, и просто так ездил. Где только не побывал, в Пошехонье аж два раза. Археологические экспедиции. И на практике, и так. У нас был археологический стройотряд, в промежутке между двумя экспедициями – нашей, универовской, и московской, куда мы всем отрядом нанимались, ездил с этнографами. Ну, а раз стройотряд, то и в колхоз не еду. И после универа, уже работая в газете, во время отпуска копать ездил.
Хотя, ни археологом, ни этнографом не был, занимался историей политической полиции.
На студенческие научные конференции ездил, дипломы привозил. Публикации были, депонированные, но одна и реально на бумаге, в сборнике. Но... Я поступил поздно, после армии и завода. Выпустился в 27 лет. И тут – святые 90-е. В науку? А жить на что? У жены, тогда ещё гражданской, на шее сидеть? Она моя ровесница, я на первый курс поступил, а она уже закончила, на раскопках познакомились. С её да моих родителей деньги тянуть? Так у нас ещё у обоих братья младшие (сильно), ещё когда работать пойдут, школьники оба. Ну и прощай мечты о науке. Ребенка-то смогли поздно завести, уже по 31 каждому было, когда материально устаканилось. А до ЗАГСа ещё пять лет шли.
А так, с удовольствием продолжал бы историей заниматься, тема-то – царская охранка, на 50 докторских, как говорил наш (тогда ещё будущий) декан.
Э-эх! :(
А насчёт истфака. У нас преподавали матметоды в исторических исследованиях (которые сейчас называются клиометрией), нам повезло, что преподаватель кафедры ае раз ими и занимался и кандидатскую защитил, то есть разбирался в предмете; и к ним – информатику и программирование. То есть, хоть какое-то представление о компьютерах имел.
Я, как зам ответска, как раз занимался, помимо основной газеты, всеми приложениями. А на пике это: сама газета "Золотое кольцо" (у нашего первого редактора были наполеоновские планы сделать её региональной и создать что-то вроде американской газетной цепи "Ганнет", потому такое название), 8 полос А3 формата четыре раза в неделю и пятый – 16. "МК в Ярославле", еженедельная вкладка для Рыбинска 8 полос – "Рыбная слобода", ежемесячная для Ростова "Ростов-на-дому" 4 полосы, телеприложение "Смотри в оба" 16 полос. В общем, совмещать работу в секретариате с руководством вёрсткой стало проблематично, дизайнера с рекламы повысили до начальника отдела верстки (журналисты уже все пересели на компьютеры, поначалу поставили или старые двушки и трёшки, или новые 486, но без жёсткого диска, повешенные на отдельный сервер, с ч/б мониторами, но с возможностью апгрейда до полноценных; наборшиц помоложе переквалифицировали в операторов набора и верстки – "и вёрстка телепрограммы", правка; секретариат был верстающим с самого начала, то есть, в случае чего могли навалиться всей гурьбою, подменить в отпусках и по болезни; художник наш тоже получил компьютер и освоил; к интернету подключили через прокси-сервер компьютеры журналистов, какие возможно было; сеть с двумя серверами – редакционный под NetWare и верстки и секретариата под WinNT). Слишком сложным стало хозяйство. Внештатного сисадмина заменили штатным. Я же остался только первым замом ответсека с правами зама редактора по выпуску газеты (так коряво и длинно называлось) и стал только курировать всю эту компьютеризацию.
Стали и сайт свой делать, и редакционную базу данных. Но, настал дефолт и планы пришлось подужать.
А потом возник конфликт среди учредителей (я был одним из 15 акционеров ЗАО – сотрудников редакции, которые владели контрольным пакетом, остальные акции были у внешних акционеров). Наша сторона проиграла, пришлось уйти.
Но без работы не остался, сначала делал газету для спикера думы, который пошёл на губернаторские выборы (и проиграл, потом даже уехал из города). Газета накрылась, но я уже на следующий день работал в городской газете, редактор которой меня ещё и до этого звал на работу.
А потом наш проигравший кандидат вернулся на белом коне и был назначен президентом ярославским губернатором, а мой одногруппник стал его замом.
А потом... Мне все это надоело, бумажная пресса помирала и в 2013 закрылись обе ежедневные газеты а ещё раньше – молодёжка. Но я уже тогда с прессой завязал и занимался совсем другими делами. И вот уже 15 лет – вольный художник.
Это я к чему такое длиннословие выдал. Вашему-то герою полегче было, он хоть опыт имел, пусть и другой, и некое послезнание. А у нас народ собрался – в лучшем случае из молодёжки, а в большинстве из районок и многотиражек, а то и просто "писал в газету". С опытом ежедневной газеты один ответсек, пенсионер. С журфаком единицы. Первый редактор через полгода сбежал, его заменил философ по образованию, сменивший преподавательскую карьеру на работу в молодёжке и потом к нам. Были у нас и бывший следователь, и завотделом архива (моя бывшая преподавательница, читавшая у нас почасовку). Два писателя с дипломом Литинститута. Я вообще с улицы пришёл, хотел учётчиком в отдел писем, но ставка была занята, взяли курьером и в секретариат на полставки. И времена меняться пошли, что дальше никто не знает. Прежний опыт не годиться, а то и нет его: как, к примеру, организовывать отдел рекламы?
Бумагу надо теперь самим закупать да и хранить где-то: раньше этим газеты и не занимались, какой-то отдел в облисполкоме, завозилась в типографию периодически.
А газет теперь много, типографский склад столько бумаги не вместит.
Начали при Союзе, а он через год бац – и нет его.
И всё такое прочее.
По ftp мы получали полосы "MK" – мы с 1996 делали по франшизе ярославские выпуски. И да, были приключения.
Но, в связи с этим, вспомнилась другая, более ранняя история: как в позднесоветские годы районные газеты переводили на централизованную печать.
И как получилось, что набор у нас был горячий, а печать офсетная.
А попали мы под экспертмент. Предполагалось сосредоточить печать районок областной типографии. Не всех, процентов 70, остальные – Пошехонье, Брейтово и пр. – в Рыбинске, им там ближе.
Под это дело даже создали издательство "Районная газета".
Для этого в типографии поставили офсетные печатные машины, а в редакциях районок – фотонаборные машины комплекса "Каcкад". А надо сказать, что "Каскад", это именно наборный комплекс, там выпускается не полоса, а пленки с набором текста: основного формата, дополнительного, для врезок и проч., подзаголовки и заголовки. А потом это всё режется и клеится на монтажном столе с подсветкой. Фотографии переснимаются и вклеиваются, рамки, линейки и прочий декоративный элемент вырезаются из специальных наборов и тоже вклеиваются. Всё же легче, чем в свинце, ту же правку делать. А набор этот записавыется на перфоленты и переносится на выводное устройство, потом вывод пленки, проявка и на монтаж.
Но в редакциях-то поставили только наборное оборудование. С помощью фиговиы размером с чемодан, типа "наш модем", по телефонной линии это передавалось в областную типографию и там выводилось на плёнку. Так же посылался "кодированный оригинал-макет", выпускающий его расшифровывал и чертил бумажный, по которому и монтировали. Фото привозил дежурный по номеру.
Но, линии-то телефонные тогдашние... В общем, приходило и не вовремя, и с искажениями, и в типографии тоже завели маленький фотонаборный участочек, чтобы на месте, если что, можно было перебрать.
Понятно, что потянуть даже одну ежедневную газету он не мог, а тут ещё и вторая. Многотиражки ещё там делали, а вот молодёжку уже с трудом и матом. Вновь созданная газета горсовета просто приобрела свой фотонабор и всё, вплоть до монтажа, делала в редакции. Но у них 8 полос А3 в неделю, а у нас 40. Плюс и партийная газета, ставшая после 91-го не партийной и независимой. Это ещё 20 полос А2 в неделю. Планировалось, что ей поставят "Каскад-СМ", это уже под управлением компьютера и с возможностью вёрстки, но в перестройку всё затормозилось, этих комплексов всего штук двадцать произвели, и до нас они не добрались.
Причём, печать-то типография обеспечить могла, и кучу других понаоткрывавшихся газет и газетёнок. А вот ДОпечатные процессы...
Поэтому переходу на компьютер альтернативы не было: типография заявила, что к лету 1993 закроет цех горячего набора. Из за этого эксперимента им и запчасти не поставляли – зачем? И линотипы уже на ладан дышат. Наборщицы уходят на пенсию по вредности, а новых не готовили – на новые технологии переходим. Готовили девочек для фотонабора, они потом все на компьютерный набор перешли. Даже шрифтовые матрицы кончаются, половины шрифтов из каталога нет. И ручных нет – свинец, стирается же.
Так что переход был в пожарном порядке, что у нас, что у конкурентов. И ведь ничего никто не знал, все самотыком и по книжкам. Которые и не купить было: заказывал наложенным платежом в Москве, а учебник по программе верстки, Ворду для ДОС и Нортону целиком отксерил в библиотеке. Всё, разумеется, да конторский счёт.
Верстались в Вентуре, а это программа для верстки книг, досталась нам, вместе с оборудованием. Это мука мучная (книги-то верстать в ней действительно удобно, но газету; так она и приобреталась для верстки книг). Экраны 14 дюймов, сеть Вентура не понимала, открыть файл с дугого компа или загрузить текст не могла, наборщицы копировали верстальщикам. А перейти на Пейдж Мейкер невозможно было из за мощности оборудование, у нас только один комп был под Виндовс, где Корел стоял, сканер с фоторедактором. А Вентура 2.0, она под ДОС работала.
Как только возможность появилась, купили компы помощнее, для рекламщика с 17 дюймовым, а для верстальщиц с 19 дюймовыми мониторами – на середину 90-х это прямо ух!. И снова переучиваться, а Пейдж Мейкер, это настолько ДРУГАЯ программа, вообще всё не так. На ИнДизайн уже гораздо легче переучились, но, всё равно, самостоятельно, по книжкам и интернету, он у нас с 97 года был.
В общем, весело. И в этот же 1993 год мы стали независимыми и ушли от облсовета. Которого после октября и не стало.
А районки, забыл я о них. А они обратно перешли на горячий набор, потом, какие выжили, сразу на компьютер. Так и накрылся эксперимент, а геморру создал всем уйму.
Это всё наброски к ненаписанному. Обычно я работал с соавтором под коллективным псевдонимом. Года до 12-го это имело и экономический смысл. А тут весь замысел полетел ввиду смерти, точнее, гибели соавтора. А без него всё разрушилось. В отличие от меня, кабинетного работника, он был журналист, работал у нас в начале 90-х криминальным репортёром. Потом стал сотрудничать с центральной прессой, например, с "Солдатом удачи". Ездил по всяким горячим точкам, в Чечне побывал ещё в конце 92-х, ещё от нашей газеты: наши омоновцы ездили сопровождать поезда от Махачкалы до границы. В Осетии был, в Таджикистане раза четыре. Потом утомился, осел в пресслужбах, сначала налоговой полиции, потом наркоконтроля. Книжки писал. Без его опыта, связей с разными людьми – у меня они не такие обширные в определенных структурах – всё стало бессмысленно. Героев должно было быть двое: сотрудник секретариата, историк по образованию, ставший по стечению обстоятельств главным компьютерщиком в газете, и криминальный журналюга, молодой, дерзкий и циничный. Увы. Странная, нелепая смерть.
Да, дальнейший этап был тоже интересный. Может, допишу когда. Как я шёл по ночному городу сдавать газету в типографию с системным блоком подмышкой. Как проспал дефолт, потому, что предыдущие два дня почти не спал, домой не уходил, делал телеприложение, а все или в отпуске или заболели, сам верстал, материалы по интернету подбирал для cover story, коллаж на первую (художник-дизайнер тоже в отпуске был). Как одновременно работал в трёх газетах, и как всюду успевал.
И всё такое прочее
Ну, чтобы не было сплошного негатива. 
Вот кусочек из моих мемуариев (не закончено, не опубликовано).
СТАРЫЙ ПАЛЕОГАЗЕТЧИК ПИШЕТ
Нечто вроде мемуара
{чтобы было понятнее, это из длиннокомента к рассказу Евгения Лукина "Реквием наборному цеху" на АТ, и когда я пишу "вы", "у вас", это я к нему обращаюсь}.
О, этот мистический цех горячего набора! Кажется, не первый раз в типографии, не второй, не третий и не десятый. И всё равно: вроде бы туда свернул, по той лестнице, какой надо, поднялся/спустился – а вынырнул у печатников, или на фотонаборе, или вообще у дверей производственного отдела.
И хорошо вам, у вас из редакции в типографию на лифте. А наш ярославский Дом печати от типографии отдельно. Недалеко, пешком минут десять. Можно на троллейбусе, но получается большой крюк, да на остановке ждать – пешком быстрее.
Но нашей новой демократической газете в этом доме всё равно места не нашлось, поэтому мы чуть подальше находимся. Наш Дом печати всего четыре этажа, не четырнадцать, как у вас, ещё одну ежедневную газету туда не впихнуть. Бывал я в Волгоградском Доме в 90-х, на конференции. Или это семинар был? Со всего Поволжья собрались, из Эстонии был участник, американская чета: он издатель, она редактор. Или наоборот? Не помню уже. Редактор мой раньше улетел, а я до конца оставался. Американского издателя (или редактора?) научили, что такое “на пошосок”. Я потом чуть на самолёт не опоздал. Но, я отвлёкся.
И вот, бегает туда-сюда курьер, а газета ежедневная. Иногда сокращения и по телефону передаем дежурному, а тот –выпускающему. И секретариат бегает. А секретариат это я. Ответсек старый, опытный, но инвалид, с палочкой ходит. Если надо, его в типографию на машине возят, но не каждый же день. А надо каждый. Второй зам – женщина, одна с дочкой, ей к ребёнку поскорей надо. А газета когда-нибудь вовремя сдаётся? Никогда.
Наш учредитель, областной совет, замыслив издавать газету, как-то не подумал: а кто её набирать-верстать будет? И на чём? В результате, отправили нас на участок, где раньше районки и многотиражки верстались. Они на фотонабор ушли, вот место и освободилось. А кадры и техника достались нам. Лучшие кадры и техника. Ну, у многотиражек же всегда всё самое лучшее.
Ой, как мы выпускали газету, даже удивительно, что она выходила без перебоев. Но тут был большой секрет: на нас шабашили линотипистки конкурента – газеты обкома партии. И их корректоры. И метранпаж. А деньги им носить в конвертике тоже была моя обязанность. Поначалу и курьером был тоже я, а замом ответсека на полставки. В общем, весело было. Потом курьера взяли, но в типографии всё равно бывал каждый день. Ближе к сдаче всегда какая-нибудь хрень: досыл срочный, перевёрстка, а не лезет, сократить дежурный может, а как переверстать? Это может выпускающий, но она метранпажу помогает, или заголовки набирает. От секретариата по телефону указания принимать? А тут вот он, секретариат, сам пришёл.
А ведь набор горячий, в металле, сокращать лучше концы абзацев, иначе перебор текста и опять читка корректорами. Да даже если букву пропущенную вставить – перебор до конца абзаца.
И ещё один нюанс. Набор-то у нас был горячий, а печать офсетная. Почему так получилось – отдельная история, но – так. И вот с чистой и подписанной полосы делался диапозитив. А фотографии переснимают вертикальной фотокамерой и вклеивают на монтаже. И тут качество, конечно, выигрывало. Только то на вёрстке дырку не тех размеров сделают, и фото или болтается, или не лезет, то фотограф размер наврёт. А увидят-то только на монтаже, не переделать уже, фотограф типографский ушёл. Это может проверить выпускающий, но она с шилом наперевес что-то перевёрстывает.
Стали мы эти фотографии после разметки в журнале фиксировать, потом я с журналом иду в типографию, принимаю плёнки, проверяю качество и размеры, если надо – отдаю переделывать. И вот, однажды, принял я эти плёнки, вложил в журнал, журнал в сумку и… уехал домой. Зашился, закрутился. Да, ладно бы к себе домой, к девушке своей уехал. За мной машину послали, а дома говорят: нет его, у своей подруги, а адреса не знаем.
Какой это был ужас, когда я полез в сумку и обнаружил… Прилетел в типографию – ушли уже все. Пошёл, сам сделал монтаж. Вышла газета. Но стресс был…
Вернулся к подруге, она на меня посмотрела, всё поняла. Она тоже в газете работала, в молодёжке. Достала из холодильника, налила. Я сделал глубокий выдох…и немедленно выпил.
Ну, и кто, вы думаете, былу нас в газете был самым ярым сторонником скорейшего перехода на компьютерную вёрстку? Кому это всё в итоге и поручили?
Ответсек наш сказал, что он "устарел", и ушёл в замы редактора. Напарницу мою поставили на его место: у неё-таки журфак ЛГУ, а у меня истфак ЯрГУ. Самое то, чтобы компьютерами заняться. Меня же повысили до первого зама (который замещает ответсека в его отсутствие) и назначили ответственным за компьютерную вёрстку. Зарплату подняли, это да, стала на уровне завотдела. В секретариат взяли ещё человека.
И начался новый, тоже весьма интересный этап моей газетной биографии.
Даже я умеющий, ну, умевший 30 лет назад, со строкомером, 32 полосы А3 формата не сделал бы, хоть освободи меня от всех других дел. На такой объём нужен опытный ответственный секретарь, да с заместителем. Да выпускающий в типографии.
А мне, который хоть краешком застал те, ещё советские и докомпьютерные времена, было совсем не интересно. В то время газета делалась СОВСЕМ не так, а как, авторы не знают и узнать не пытались. И многое из того, что в книге, было не так, совсем не так, или не могло быть. Главред районки! Да даже в областной партийной газете был просто редактор, главные тогда были только в центральной прессе. Парторг чего-то диктующий редактору! Который, вообще-то, номенклатура райкома и по должности член его бюро. Да и не могло быть освобождённого в районке, на общественных началах. А где цензура, где обязательная "литовка"? А технология выпуска? Про неё вообще молчу. Где ответственный секретарь и его заместитель, которые делают макет газеты (там такие расчёты и столько геморроя, в металле ведь всё отливается, в свинце). И всё такое прочее.
А это уже значения не имеет. Авторы, сделав героя главредом газеты (какой главред? в областной газете и то был просто редактор, а тут – районка) совершенно не представляют, как вообще тогда работала редакция газеты, ни районной, ни какой. Почему редактор занимается выпуском газеты сам? На это есть ответственный секретарь, а на такой объём и ещё его заместитель. Потому, что сделать макет для горячего набора – там все в металле, в свинце – только специалист может. Там такие расчёты, ой. Не компьютер, просчитаешься, не полезет или дырка, переверстка и штраф от типографии.
И так далее, и так далее. Какая связность сюжета, если он построен на основе высасывания из пальца? Партог там какие-то указания главреду даёт, материалы запрещает. Который (редактор) номенклатура райкома и член его бюро автоматом по должности. Да и не было в газетах освобождённых парторгов, даже в центральных.
,
Справедливости ради надо сказать, что райцентры разные бывали. Вот у нас в области райцентр Большое Село имел тогда население около 3000 человек. А рядом с ним Рыбинск (тогда – Андропов) – почти 250 тыс. чел. Это столько же, сколько было в соседнем с нами областном центре Костроме.
Жив, жив прославленный израильский писатель-химик Фрэдди Ромм. И на СИ появляется, и в "Млечном пути" я его рассказ пару лет назад видел.
Как эта книга могла казаться чем-то в СССР, если была написана в 1991 – 92 годах и опубликована в 1995?
Написал(-a) комментарий к посту История которая началась как случайная встреча, потом была мистика и после перетекла в книгу.
Наше Ярославское театральное училище вузом стало только в 1980. Поэтому Самохина и смогла туда поступить в 15 лет. В 1980 – 83 шёл переходный период: те, кто поступил раньше 1980, продолжали учиться по программе среднего специального образования, остальные по программе высшего. Ну и понимать стали только после 10 класса.