Заходилa
Флешмоб хороший, но, увы! Я, когда мне очень хочется, и так не стесняюсь вопросы задавать, не дожидаясь оказии.
Так что пока просто остальные ваши вопросы-отвеиы почитаю. Там интересно 
Вот про Северянина согласна!
когда жил слабым, больным, увечным
Довольно часто при этом и
прожжённый жизнью циник
Яркий пример: Стивен Хокинг.
Если проблемы у человека физические, а не умственные, он выкручивается. Но да, конечно, на характере это сказывается.
Случайнсти не случайны (с)
Сама концепция уже красивая.
Здорово! Люблю такое когда разные линии пересекаются.
Колоритный эпизод 
Экзотический. И вполе в соответствии с описанием звучит как небольшая зарисовка из обширного мира.
Да, так вот к чему я свой этот отрывок про Урдо и Энну сегодня вспомнила: ваши небожители тоже такие светским тоном обсуждают третьих лиц и их морально-этические противоречия между общественным благом и личным (семейным) благополучием. Вот только к выводам приходят разным. Потому что у вас Чэнь Синъюэ мужчина с восточной моралью, а у меня аббат Урдо даже не просто с западной... Он такой натуральный гедонист.
Ну да, вот он всю дорогу такой. И как про него не писать? К тому же очень удобно: выдираешь диалоги из чата, чуть рихтуешь антураж - вот тебе и готовый текст. 
Да, мне он тоже нравится.
Я рассказ когда написала, отправила на вычитку прототипу. Он сделал несколько замечаний по структуре, а по сути сказал:
- Рассказ хороший, только ГГ какой-то утырок, вроде меня.
А я ему:
- Так я с тебя и писала.
- А, ну тогда норм. Отправляй.
Так и отправила.
Так и не вернется Джегг? Правду Урдо сказал?
О, да. Вот кто-кто, а Урдо слов на ветер не бросает, если уж он сказал, так оно и будет.
Джегг в самом деле не вернётся. Но не потому, что у Энны с Рейвзом шашни, а потому что она вообще не его типаж. Собственно, это единственная причина, почему я взялась писать этот роман. Вообще-то я сначала про Джегга и его профессиональное выгорание когда-то просто расссказ написала на конкурс, и некоторые из отозвавшихся комментаторов заподозрили у них с Энной интрижку (спойлер: интрижки не было. Она для него что-то вроде непутёвой младшей сестрёнки, которая подбешивает, но заботиться о ней надо потому что грёбаная ответственность).
Так вот прототип Джегга так страстно возмущался этим неправомерным допущением, что взял с меня клятвенное обещание написать его литературному аватару спутницу жизни с заданными параметрами (список параметров прилагался на четырёх листах). У меня отвисла челюсть, потому что вообразить, на чешуя такой девушке чёрный священник с наглухо поломанной головой, мне казалось навыполнимой задачей.
Заказчик ржал, что это теперь моя проблема.
Ну вот так и получилось, что пока Джегг изо всех сил обольщает свою избранницу, а она потихоньку сдаёт позиции, Урдо присматривает за его бывшей юрисдикцией (в которой Джегг благополучно просрал все свои должностные обязанности в связи с вышеупомянутым профессинальным выгоранием). Урдо он попросил разгрести за ним эти авгиевы конюшни с неотразимым аргументом "мы же учились в одном колледже", то бишь у одного учителя. Но Урдо навязчивого дедка в своё время послал подальше и пошёл жить свою лучшую жизнь. А Джегг и это просрал, поэтому у него всё было печально, пока Рейвз его не уволил весьма пафосным образом.
Любопытно! Почитаем! Удачи вам на конкурсе!!!
Ах, какая иллюстрация нежная, прелестная и мирная! (В силу чего создаётся дополнительный контраст с темой их диалога). Вот люблю такое.
*лирическое отступление* Мы с сестрой совершенно не похожи внешне (в разных предков пошли фенотипически), но когда люди наблюдают нас вместе некоторое время, легко верят, что мы сёстры - похожая мимика и манера общения. В частности, как нам обеим говорили, у нас есть тенденция, цитирую: "говорить гадости спокойным голосом и с милым выражением лица".
И "гадости", и "милое выражение лица", в целом, субъективные оценочные суждения, но да, мы редко повышаем голос или впадаем в состояние аффекта независимо от темы беседы и, не скрою, я примерно такого же ожидаю и от собеседников (к сожалению, довольно часто обманываюсь в ожиданиях).
Но к чему это я? В книжках я такие диалоги тоже люблю
И даже сама тоже пишу.
Аббатиса Энна потрясающе хороша собой: стройная, с чувственными мягкими губами, с длинной шеей и блестящими золотыми волосами. А что за глаза! Большие, ярко голубые. И застывшие, словно мёртвые. Но иначе, чем у остальных.
Энна глядела сквозь Чёрного Аббата, как сквозь пустое место. Лишь когда гость взял её за руку, встрепенулась, будто очнулась от сна. Жалко попыталась улыбнуться. Прикусила предательски задрожавшую губу.
– Отойдём-ка в сторонку, – сказал Урдо, так и не выпуская её руки.
И, в самом деле, отвёл в галерею. Некоторое время оба молча шагали, опустив головы, следили за калейдоскопом цветных пятен света на мраморном полу. Наконец, Чёрный Аббат остановился и указал спутнице на стилизованное дерево маммии, тянущее ветви вдоль стрельчатого окна.
– Глядите, вот этот участок отличается по тону соседних. Не такой изумрудный. Скорее нефритовый.
Энна с недоумением поглядела на нового чёрного, однако тему беседы приняла:
– Да, гениальная работа. Из-за разницы тонов появляется объём. Мне всегда было интересно, почему именно это дерево художник выделил из остальных, плоских. Это какой-то символ, но что он означает? Однажды я набралась храбрости и спросила у Стила.
– Правда? – Урдо весело взглянул на собеседницу из-под кустистых бровей. – И что же Миротворец ответил?
– Что это хороший вопрос, – ответила Энна и в её интонацию вплелась тень детского разочарования. – И я должна…
– …придумать на него ответ, – одновременно с ней завершил фразу Урдо.
Он задумчиво кивнул, и Энна вдруг со всей отчётливостью, как умеют только хорошие белые священники, поняла: Чёрный Аббат разговаривает сейчас не только и не столько с ней. Он говорит с покойным стариком, который прохаживался по этой галерее с молодым Урдо так же, как с юной подружкой Джегга.
– Вы знали его? – вопрос вырвался прежде, чем Энна успела осознать его бестактность. Конечно, знал. Ведь Чёрный Аббат на Бхаре рукоположение получил. Рейвз говорил об этом, но Энне до такой степени больно было представлять в качестве чёрного члена конклава кого угодно, кроме Джегга, что она пропустила мимо сознания все подробности об аббате Урдо.
– Я был его учеником, – подтвердил между тем чёрный. – Так же, как…
– …Джегг, – на этот раз фразу за ним закончила Энна.
В том, как она произносила это имя, было столько всего, что Урдо отвёл взгляд. Теперь понятно.
– Этот фрагмент отличается по цвету, потому что я его когда-то разбил. Стекло идентичного тона не удалось найти – их только один мастер делал, и тот ко временам оным скончался. Подобрали наиболее близкое.
– Как… разбили? – удивление немного отвлекло Энну от бури сердечных переживаний.
– Нарочно, – без тени сожаления признался Урдо.
Он завёл руки за спину и намеревался сцепить их там, как, помнилось, делал Стил. Но старик был худой, как богомол, а у аббата комплекция солидная. Урдо пристроил сцепленные в замок пальцы на животе и снова засеменил вперёд, к массивным дверям, выводящим во внутренний садик архитектурного ансамбля Священной Миссии.
– Я надеялся, что Стил после такого меня прогонит.
– А он? – теперь Энна с живым любопытством разглядывала аббата.
– Только пожурил, – задумчиво поведал тот. – Я сам ушёл. Намного позже.
Энна смутно припоминала старые разговоры про вспыльчивого Чёрного Аббата, но без какой-либо конкретики.
– Он был вам очень дорог? – вопрос прервал и без того не слишком успешные попытки Энны сшить вместе обрывки воспоминаний.
– Миротворец Стил? – быстро уточнила она, прекрасно понимая, кого на самом деле имеет в виду аббат. – Нет, я бы так не сказала. Мы часто разговаривали, но, если честно, я всегда его побаивалась. Он был…
– Уникальным, – слегка невпопад заявил Урдо.
Энна не стала спорить.
– Вы хотели меня о чём-то спросить, – сообщил аббат, прерывая затянувшееся молчание.
Он уже знал, конечно, о чём. Но собеседнице следует самой сформулировать вопрос. И произнести вслух. Так ведь и работает Беседа.
Энна порывисто вздохнула, нисколько не удивлённая его проницательностью. Он ведь чёрный священник. Как и…
– Джегг, – выдохнула она одним махом, как будто бросалась в ледяную воду. – Скажите мне правду! Он жив? Вы ведь… – её блуждающий взгляд зацепился за чётки, висящие у него на руке, и остановился. Средство защищённой связи чёрных священников! Джегг рассказывал ей о чётках. – Вы ведь знаете!
– Он жив, – Чёрный Аббат снова остановился и окинул собеседницу долгим взглядом. – Я целенаправленно отслеживаю его биологические параметры. С его согласия, разумеется. Так что, могу вас уверить – жив. И здоров, насколько это вообще уместно сказать про человека нашей профессии.
То ли лучи света так причудливо преломляются в витражах окон и хрустальном куполе, то ли в самом деле слишком яркий румянец и горящие глаза придают лицу белой аббатисы оттенок одержимости.
– Жив… – прошептала Энна и, совсем уж на грани слышимости добавила: – Значит, вернётся!
Белый священник оставил бы её в плену приятных заблуждений. Они всегда слишком много ставят на надежду. Но Урдо не белый.
– На это не рассчитывайте, – слова Чёрного Аббата отрезвляюще резкие. – Джегг сделал выбор. И выбрал не Бхар.
– Вы не понимаете! – её возглас был чем-то средним между смехом и рыданием. – Меня он никогда не бросит! Ведь я… я…
– Ведь вы в него влюблены, – скучающим тоном подсказал Урдо. – Но спите с Рейвзом.
Энна вздрогнула и задохнулась, как будто Чёрный Аббат с размаху отвесил ей пощёчину.
– Да как вы?.. – неуверенно начала она, но осеклась под его взглядом.
– Я не вижу мир в таких ярких красках, как госпитальер, – с лёгкой усмешкой сообщил Урдо. – Но эмоциональные связи тоже в состоянии проследить. Иначе. Но могу. Как и любой опытный чёрный священник, уверяю вас.
– Хотите сказать, – во рту у Энны моментально пересохло, так что слова вырывались с хриплым клёкотом, – Джегг… он…
– Конечно, он знал, – безжалостно добил белую чёрный. – Не стоит надеяться, что священник Джегг вернётся ради вашей романтической привязанности. Если бы хотел, уже вернулся бы. Он вам хотя бы весточку послал? Нет? Так о чём это говорит?
Сделав выразительную паузу, Урдо припечатал:
– Если бы чёрный священник отвечал вам взаимностью, он не был бы сейчас там, – чёрный движением головы указал куда-то в верхнюю часть окна, витраж на котором изображал звёздную ночь и комету.
Чистая правда. Здоровая привязанность к другому человеку – практически неисчерпаемый источник душевного равновесия. Не будь Джегг так ментально истощён, просторы Вселенной в криокапсуле, возможно, бороздил бы Рейвз. А Чёрный Аббат никогда бы не вернулся на Бхар.
– Живите дальше, аббатиса, – произнёс Урдо, с аптекарской точностью смешав в интонации заботливую мягкость и строгость. – У вас есть обязанности. И ответственность. Не забывайте об этом.
Из "Тернистой звезды"
Мои поздравления Реальная жизнь всегда интереснее виртуальной. Собственно, я и сама в интернетах начинаю зависать не от хорошей жизни, а из-за физической невозможности зависать где-то во плоти. Так что когда кто-то существенно снижает присутствие в эфире, мысленно радуюсь за него.
Вот теперь за вас порадуюсь.
Без смысла красиво редко получается. Хотя тоже бывает.
Красиво.
Интересно! У нас такого обычая нет, но, думаю, ваш связан
Главное, не воспринимать эти дифирамбы всерьез)
Ага. И кровью ничего не подписывать.
Вот вы смеётесь, а меня за неё частенько ругают. И не в ироничном смысле, а вполне серьезно. Мол, нельзя так. Но я ничего не могу с собой поделать.
Концовка у вас - огонь
У меня есть несколько нездоровая страсть к клиффхэнгерам.
Потом не поколотят дружно черного аббата?)))
Да нет, не переживайте за него У него работа такая. В смысле... Желание-то поколотить его у собравшихся будет, а вот возможности подкачают. Он же не просто так аббат.
В этом смысле он в самом деле хорошее зеркало
Вот да. Я тоже замечала: чем выше собрание и высокопарнее речи, тем меньше в собравшихся праведности и чистосердечия.
– Что вам известно о Гуманистическом союзе? – спросил чёрный аббат, испытывая терпение собеседников.
Большинство из присутствующих с любопытством и недоумением поглядывали на Нехата, гадая, для чего чёрный аббат потайными путями (и не предупредив никого из участников переговоров) притащил сюда этого сумасшедшего смутьяна, так что вопрос Урдо показался им неуместным.
– Что-то из древней истории? – наморщил лоб легат легиона Ортего. – Может, перейдём ближе к делу?
– Всему своё время, – мягко улыбнулся чёрный аббат и оглядел остальных собравшихся. – Ну же! Неужели никто не помнит подробностей?
– Образование Гуманистического союза знаменовало собой окончание Тёмных веков, – Глава Священной Миссии Рейвз с любопытством разглядывал Урдо.
Белый священник одобрял выбранную чёрным стратегию – придать их встрече налёт исторической вехи, эпохального события. И, тем самым, обозначить серьёзность последствий.
– Пять систем-учредителей утвердили Устав межзвёздного права, – продолжал Рейвз, – основанный на принципах справедливости и человеколюбия. Так же, как и мы сегодня, – белый священник одарил присутствующих своей самой обаятельной улыбкой, – достигнем соглашения, которое приведёт к миру и процветанию на десятки стандартных лет.
Чёрный аббат согласно кивнул:
– Так же, как и вы сегодня, каждый из учредителей Гуманистического союза искренне надеялся обмануть остальных.
Любопытное зеркало. Особенно принимая во внимание, что между мисс Марпл и Пьером с первого взгляда не так уж много параллелей (хотя, при желании, везде можно найти общее).
А вы хотели бы попробовать узнать, как вас видит неестественный интеллект? :)
Да не особенно, если честно. ИИ не имеет субъектности. Сам он никак не "видит". Ему нечем. Он выдаёт наиболее ожидаемый (или желаемый) ответ. И вот в этом он хорош.
Это же ИИшка. Она почти демон. А демоны всегда несколько склонны к подхалимажу относительно тех, кого считают хозяевами.
Комплиментарно вышло :) И интересно!
Была у меня похожая ситуация. Тоже из отпуска отозвали. Но меня, наоборот, на стройку вытянули. На авторский надзор. ГИП вообще должен был за меня закрыть, но он такой: я вижу, что не по проекту, а можно так или нет, не знаю". Я его предупредила, что не одета для стройки. А он такой: да фигня! Я сейчас за тобой заеду. А я, на секунду, в ресторане сидела.
И шествует потом по стройке такая краля, с укладкой и при макияже, в норковой шубе и в сапогах на семисантиметровом каблуке. Прораб на меня смотрел с недоверием. Нельзя в таком виде на стройку ходить.
О, да :) И незабываемые для обоих
Шикарная картина!
Согласна. Мне у него ещё "Сон, навеянный полётом пчелы, за секунду до пробуждения" очень нравится. И "Атомная Леда".
И отрывок ваш безусловно хорош!
Спасибо :) Я старалась соответствовать вашему.
где колдуна взять? Ах-ха-ха)) Для практики!
"Мне для подруги" (с)
У колдунов обычно проблемы с головой. Так что опыт довольно специфичный.
Ваш отрывок напомнил мне одну картину. Её репродукция когда-то висела у меня в комнате (не она одна, но в том числе). Автор назвал её "Мягкая конструкция с варёными бобами". Но более известна она
"Предчувствие гражданской войны"
– Слушай, а ты часом не колдун? – подозрительно осведомился пограничник. – У нас болтают, что на Бхаре водятся колдуны. И до девок охочие, мол, целую науку разработали, как соблазнять, и в постели потом…
Смех Джегга ручейком зажурчал по комнате. Он смеялся искренне, вытирая мелкие слезинки из уголков глаз.
– Вроде того. В хороших видьялай есть курс «Семейного счастья». В том числе включает в себя науку о том, как… доставить женщине удовольствие. Считается, что залог семейного счастья именно в этом.
– Заманчиво звучит, – расхохотался легионер. – У нас бы в академии парни передрались за очередь к экзаменаторше!
– Сомневаюсь, – деликатно возразил Джегг. – Отрабатывать навыки полагается на жрицах. Не молодых и не красивых. И очень циничных. Юноша ведь никогда не знает, какую супругу отец ему подберёт. Далеко не всем юные красавицы достаются.
– А тебе кто достался? – с любопытством осведомился пограничник, напрочь уже забывший, что собирался вести допрос нарушителя периметра.
– Мой родитель отправился к праотцам задолго до того, как я вошёл в брачный возраст. Так что в этом смысле я сам себе хозяин.
– Не было бы счастья, да несчастье помогло? – посерьёзнел Вито. – Сочувствую по поводу отца.
Джегг вежливо наклонил голову.
– Это было давно. Я его и не запомнил. И теперь, в самом деле, надеюсь на… благоприятный исход в плане семейного счастья, – он невольно покосился в сторону двери. – Как там она? Повеселела после еды?
– Ага… – вспомнив, как его обозвали рыцарем, пограничник не знал, куда глаза девать. – Всё, как ты говорил. Я её… в бокс отвёл свободный, для командировочных. Там душ есть, кровать… вроде, ей понравилось.
Вито словил себя на ощущении почти братства с задержанным, который даже имени своего не назвал до сих пор. Вот странно! Будто и в самом деле наваждение. Или колдовство. Ему всегда тяжело было сходиться с людьми. А с этим вот… юбочником… болтает запросто, будто всю жизнь знакомы.
– С-слушай, ты, вроде, хороший мужик, – задумчиво почесал в затылке пограничник. – Даром что мажор…
Собеседник лишь невесело усмехнулся, и Вито подумалось, что у богатеев жизнь тоже не всегда сладкая. Свои проблемы есть. Соответствующего масштаба.
– …тут, это… я краем уха слышал… уж не знаю, приревновала она тебя, действительно, или что…
Джегг был весь внимание. Ещё немного, доверие у пограничника из ушей польётся. Или он сейчас же выложит всё, что знает, или чёрному священнику надо расписаться в полной профнепригодности.
– Чёрная С-с… леди Стелия. Она вам с барышней убийство чёрного священника шьёт. С Бхара священник, вроде бы, как и ты. Джеггом звали. Знаешь его?
Проповедник скривился, глотая саркастическое замечание по поводу Стелии. И по поводу себя самого. Небрежно махнул рукой.
– Слыхал краем уха. Говорят, обычный провинциальный неудачник.
– Ну так вот в этого неудачника ракетой запулили. Прямо в гостишке, – угрюмо сообщил Вито. – В общем… проблемы у вас будут.
– На этот счёт не беспокойся. Со Стелией я сам договорюсь. Только… чтоб ненароком тебя не подставить, про дырку в заборе расскажи. Ты же знал о ней. Почему не устранил?
– Так в одном месте устранишь, в другом вырежут, – вздохнул пограничник. – Спокойнее за известной следить.
– Логично, – согласился Джегг.
– Да и то… надо же юбочникам как-то к родным ходить. Эти там… в белых кварталах озверели совсем. Прикинь, пошлину за пересечение границы периметра ввели. Вообще неподъёмную. А у них же один в колонии десятерых дома кормит. Ну и они его… подбадривают. Товары по мелочи таскают, что тут можно толкнуть, особенно в чёрный квартал…
– А не боишься, что Бессмертные вместе с челночниками пройдут? – промурлыкал Джегг, приятно удивлённый человеколюбивой позицией легионера.
– Так Бессмертных внутри периметра больше, чем снаружи, – бесхитростно признался трибун. – И с внешними как раз проблем обычно нет – за ними свои же и следят. Уговор же: за одного террориста десяток бизнесов под внеплановые проверки идёт. А это гарантированный банкрот. Так кто тут устроился, бдительнее центурии Фарха бегунов отслеживают. Бывает, и подрезают сами же. Мы не вмешиваемся. Но и когда они шмотки мимо кордона таскают в обе стороны – тоже не поднимаем шум. Всем же надо жить. Оттуда фрукты и сырьё в основном везут. А от нас электронику… такое всё.
– Неглупый уговор, – согласился священник. – Сам придумал?
– Не, – мотнул головой Вито. – До меня уже было заведено. Давно уже. А в последние годы конклав как с резьбы сорвало – один закон дебильный за другим. Вот молодёжь с ума и сходит. У родителей, бывает, денег куры не клюют, а на деток любой чернорабочий из потомственных колонистов поплёвывает. Мол, и ходить им можно не везде, и учиться, и работать… и вообще. Ну, родители-то смирные, помнят, что это значит – быть на птичьих правах. А те, кто уже в колонии появился на свет… вот им сказка про бессмертие и вечное блаженство в обмен на истребление колонистов заходит как к себе домой.
– Понял, – задумчиво потёр бороду Джегг. Что-то такое он и подозревал. – Как чёрная священница приедет, проводи сразу ко мне. Девушку не буди.
– Н-ну я не думаю, что она прямо сюда приедет, скорее вас прикажет…
– Она на крыльях прилетит, – задержанный смерил собеседника повеселевшим взглядом. – Уж поверь мне.
С этим согласна. И размножать таких очень хочется на самом деле. Жаль, что оригинал убеждённый холостяк.
У хорошей хозяйки всё впрок идёт. 
Как друг он, конечно, классный (собственно, я ж его прототипа тоже в этом качестве взяла).
Но Джегг-то жениться хочет. И деточек. А это совсем другой коленкор.
Не за что!
Таки есть за что
Джегг такой герой, в которого не возможно не влюбиться!
Вот ваши бы слова,да его зазнобе в уши Яркий-то он яркий, но вот выйдет ли из него хороший папочка, ей ещё надо доказать
Спасибо за позитивчик в ленту с утра! Очень милая, умиротворяющая во всех смыслах сцена. Приятно, когда пусть и на тоненького, но мир восстановлен.
И картинка очень симпатичная. Колорит хороший и стилистика.
А я тоже хотела найти у себя переговоры с позитивным финалом, но у меня все очень долго треплются, так что кусок из середины, без конца и начала.
И тогда во весь рост встала женщина, уже немолодая, но стройная, поджарая. Джегг ощущал в ней внутреннюю силу и решимость.
– Они все прячут глаза, потому что… потому что боятся вас, Проповедник! Так скажу я!
На долю секунды чёрный священник встретился с ней взглядом, зацепил самым краем крючка внимания и кивнул задумчиво. Сделал приглашающий жест. В отличие от аббата Азето, мысли этой дамы не туманила жажда личной мести. Её вера в свою правоту оказалась незамутнённой, чистой и леденяще холодной, как воды фонтана Хампи.
– Раз речь зашла о любви… у вас есть кто-то, кого вы любите, священник Джегг? Дочь, сестра, мать, в конце концов?
– Да, священница Сога, – он принял её реплику, как волан ракеткой. И отправил назад. – И я сделаю всё от меня зависящее, чтобы позаботиться о них.
Взгляд и поза её стали торжествующими:
– Тогда вы поймёте и поддержите нас! Мы все видели, как вы поступили с теми, которые…
Она замялась, бросила взгляд на бледную Стелию, подумала, что фраза вышла двусмысленной, смешалась…
– А как я, по-вашему, поступил? – осведомился Джегг.
Стелия зачарованно наблюдала за коллегой, который смотрел на собеседницу как-то странно, искоса, по-птичьи наклонив голову к плечу. В своём чёрном церемониальном одеянии он напоминал крупного ворона, и было не ясно, что сейчас последует: удар тяжёлого клюва или хриплый каркающий смех.
– Вы… – Сога начала громко, но под взглядом проповедника горло вдруг пересохло, и она завершила фразу гораздо тише: – …вы растерзали их!
Красноречивый Джегг задумчиво потёр заросший подбородок:
– Пожалуй, можно и так сказать.
Растерзал. Но он обещал им кое-что взамен. И у Проповедника даже в мыслях не было от своих обещаний отступать.
Джегг подвесил паузу над столом, как чадящий, разбрасывающий трескучие искры масляный светильник. Дал ему разгореться, наполнить сердца присутствующих смутной тревогой, и подрезал молчание очередной фразой, будто фитиль острыми ножницами:
– Но я ведь Проповедник. Мне по должности положено ходить по локоть в крови. А вы, – его указующий перст относился не только к Соле, но ко всем членам конклава в церемониальных одеяниях противоположного цвета: – …вы должны оставаться в белом. В этом смысл. Не так ли?
– Что бы вы сделали, чёрный священник, – быстро говорила Сола, сильно наклоняясь вперёд, как будто она неслась на собеседника, а земля норовила уйти у неё из-под ног, – если бы вашу дочь, сестру или возлюбленную изнасиловал один из этих ублюдков?
– Уверяю вас, священница, – тихо сказал Джегг, но его голос обрушился на сидящих за столом отовсюду: сверху, снизу, справа, слева, спереди и сзади, как будто «охотничьи рожки» Фарха были встроены в каждый завиток позолоченной лепнины убранства зала, – я терзаю людей независимо от их происхождения. Независимо от генетических особенностей. И независимо от вероисповедания. От меня достаётся всем. Собственно, поэтому я сейчас и здесь.
– Тогда скажите им, тем… – Сола упрямо наклонила голову, словно собиралась забодать собеседника своими доводами, – вы ведь говорите на одном с ними языке: пусть убираются! Мы не желаем им зла, пусть только оставят нас в покое! Пусть проваливают восвояси! И не показываются на глаза! Пусть забудут про нас, а мы забудем про них!
– Допустим, – Джегг улыбался, но его руки, крест-накрест сложенные на груди, внушали Стелии смутные опасения. – Только уточните, кого конкретно вы подразумеваете под «теми»?
– Вы понимаете, – насупилась Сола.
– Увы, нет. Объясните мне.
– Тем, кто… не колонисты.
– Не родились в юрисдикции Священной Миссии системы Ориона? – услужливо уточнил Джегг.
Сола осторожно кивнула, предчувствуя подвох.
– Хорошо, – чёрный священник раскрыл собеседнице простодушные объятия. – Договорились. Я утром был в вашем госпитале, так этим заведением, уму не постижимо, руководит аббатиса с Сирении. Сегодня же скажу ей, чтоб убиралась восвояси! Эти уж её иглы…
– Нет-нет! – всплеснула руками белая. – Зачем вы передёргиваете! Сиренийцы цивилизованный народ! Они прилетают в систему Ориона работать, ведь нам так не хватает квалифицированных кадров, рабочих рук. Я про… тех. Других!
– А, так вы имеете в виду аборигенов! – изобразил озарение Джегг.
Сола согласно закивала.
– Лезут к нам, как мухи на мёд, чтобы поживиться, всякие бандиты и убийцы. Я знаю, они бегут в колонию, потому что за периметром их ждёт уголовное преследование, а мы такие добренькие, вот они и составляют тут преступные группы!
– Согласно статистике, – прервал её Джегг, – аборигены и их потомки составляют девятнадцать целых восемь десятых зарегистрированного населения колонии.
– И не удивительно! – запальчиво парировала Сола. – У них в семьях по пять-восемь детей! Один зацепится, и начинается! Тянут за собой своих баб, а те даже трансгалакт не знают, только и умеют, что рожать! Колония вынуждена выделять медиков на их обслуживание, при том, что нам самим приёма у госпитальеров приходится дожидаться… дольше, чем хотелось бы! Да ещё и пособие на пропитание детей выписывают. Огромные деньги, которые экспедиционный корпус мог бы разделить между нашими семьями, тратят на этих! Вы можете представить себе?!
– Могу, – смиренно опустил глаза Джегг. – Ведь обеспечение всем необходимым рожениц и несовершеннолетних детей прописано в основном уставе Священной Миссии. Я сам воспитывался в интернате при Священной Миссии Космопорта Бхара, её глава оплатил мне не только пропитание, но и лучшее из доступного на планете образование. При том, что я даже не был рождён в его юрисдикции.
«И полюбуйтесь, что из этого вышло!» – было написано на лице у Солы, однако вслух она ответила:
– Вы были способным и прилежным ребёнком, раз достигли такого высокого положения, чёрный священник. Я же говорю об этих… с позволения сказать, детях, немногим отличающихся от зверёнышей. Я знаю, о чём говорю! Ваша коллега… – она метнула взгляд в Стелию, отчётливо порозовевшую от смущения, – весьма настойчиво пыталась навязать нам совместное обучение детей колонистов и… этих. И знаете, что? Эксперимент провалился! Они необучаемы! Не хотят! Никакого прилежания, никакой мотивации! В общих классах дети аборигенов так и не освоили даже трансгалакт!
– Как… интересно, – медленно, нарочито разделяя слова, протянул Джегг и повернулся к Стелии.
Теперь он сверлил взглядом чёрную священницу.
– Дорогая коллега! А мне вы о попытках инклюзии в обучении даже не сообщили.
– Как-то к слову не пришлось, – старательно отводила глаза Стелия.
– Какого возраста были дети?
Стелия молчала. Потому что отвечать было страшно. Да, это её вина. Чужеродные дети, даже совсем маленькие… не прижились. Учителя орали на них, раздражённые непонятливостью, тем, что отвлекают прочих, своих детей, тем, что смуглые черноволосые зверёныши прячутся под парты, неловко двигаются в непривычной форменной одежде. Соученики же их дразнили, шпыняли, толкали… объединялись против них. Дети бывают так жестоки. Тебе ли не знать, Джегг?
«Я знаю, – отвечал взгляд Проповедника. – Я сам был изгоем. Не таким. Тем, кого травили. Но у меня был Стил. А у тех детей была ты. Или тебя не было?»
Стелия опустила голову, пряча слёзы.
За чёрную священницу ответила Сола, хотя Джегг, казалось, о ней уже забыл:
– От пяти до семи стандартных лет.
– Кхагг! – вырвался у чёрного священника не то горький смешок, не то саркастическое восклицание. – Возраст, в котором мозг ещё впитывает чужую речь, как губка. Что же вы делали с этими детьми, а, священники? Как вы умудрились преодолеть естественную, природную тягу к общению, к изучению нового, к играм со сверстниками? Как вы умудрились так всё испортить?
– Это всё… их родители, – немного подумав, выдала Сола. – Они рассказывали своим детям про Миссию всякие гадости, чтобы те… не хотели учить наш язык и принимать нашу культуру.
– Потому что их отцы – бандиты и убийцы, и приехали сюда, чтобы создавать вооружённые разбойные банды, – подсказал Джегг.
– Да! – с облегчением от того, что смогла, наконец, вдолбить чёрному свою мысль, воскликнула Сола.
– … и именно поэтому они везут сюда своих жён и детей, вооружённые разбойные банды традиционно так и формируются, – с невинным видом завершил фразу Джегг.
Среди молодых белых священников отчётливо раздались одобрительные смешки: некоторые из них неофициально общались с ровесниками из «чёрных» кварталов и ничего особенно злодейского в них не замечали. Хотя и ровней себе тоже не считали, конечно.
– Я только одного не могу понять, – вкрадчиво продолжал Джегг с тем же наивно-задумчивым видом, – как так вышло, что необразованные, полудикие бандиты и убийцы превзошли профессиональных педагогов и священников в искусстве воздействия на гибкие детские умы? Как вышло, что они распространяют свои убеждения успешнее миссионеров?
Из "Совмещения координат"
Гравити Фолз - отличный фэндом. Хорошо вам повеселиться.
Вот да! В целом,согласна с такой оценкой
Наиболее гармонично, когда 50/50.
Я на таких посиделках люблю сидеть сбоку - наблюдать!
Аналогично.
Ах-ха-ха)) Обожаю этот сарказм!
Да, как говорится, кому много дадено, с того многия и спросится. Так что покой ему только снится, а отдыхать иногда надо.
Нет, я б не сказала, что у тебя чернуха. У тебя в основном бодрые потрахушки и шутеечки об этом дерьмовом мире всю дорогу. А какая ж это чернуха? Оно у тебя что-то к "Криминальному чтиву" ближе.
Действительно - отличный отрывок, понятно, почему входит в число любимых. У него непринужденная атмосфера, сдобренная долей юмора и взаимных симпатий. Я такие мужские посиделки тоже люблю.
После короткой перепалки с Аргом, упорно отказывавшимся ехать по адресу, который назвал Джегг, мобиль, наконец, тронулся.
– Крайне неблагополучный район, – продолжал отговаривать его секунд. – И бар злачный… там кроме палёной айраксы и не подают ничего.
– Вот и отлично, – отрезал Джегг, донельзя раздражённый тем, что вынужден согласовывать с кем-то свои планы. – Мечтаю напиться до беспамятства.
– Вы не употребляете алкоголь, – укоряюще заметил Арг. – Я читал ваше досье.
Чёрный священник медленно повернулся к нему всем торсом и произнёс тоном, отнюдь не наводящем на мысли об иронии:
– Это не значит, что я не могу мечтать напиться до беспамятства.
Дальше ехали молча. Джегг таращился строго перед собой, а Арг разрывался между дорогой и своим мрачным спутником. Секунд гадал, что же такое произошло в стенах Священной Миссии, если и без того не слишком склонный к оптимизму священник выглядит выбитым из колеи, но вопросы благоразумно держал при себе.
Слишком роскошный для этого района мобиль Арг оставил в глухой подворотне, и к бару они двинулись пешком. Заведение встретило гостей грудами мусора во внутреннем дворике и вырвиглазной вывеской. Прежде чем открыть дверь, легионер окинул критическим взглядом себя и подопечного. Сам он успел переодеться в нейтральную гражданскую одежду, достаточно просторную, чтоб блок бластера не торчал слишком вызывающе. С Джеггом дело обстояло хуже: несмотря на отсутствие знаков отличия и богатство инкрустации, его панцирный комбинезон однозначно наводил на мысли об армейском снаряжении.
«Ох, и огребём же мы сейчас!» – подумал секунд, но бесстрашно шагнул внутрь.
Бар не оправдал его ожиданий. Всё оказалось даже хуже: маленькое прокуренное помещение оказалось забито мордоворотами самого зверского вида. И все они как один обернулись к вошедшему.
– Закрыто на спецобслуживание, парень, – неприязненно процедил один из них.
– Этот со мной, – донеслось из-за спины, которой Арг до последнего пытался прикрывать худосочного и вопиюще неподходящего к обстановке священника.
Стоило отзвучать этой фразе, произнесённой бархатно-низким тембром, как эмоциональный настрой присутствующих разительно изменился: мордовороты заулыбались, как дети при виде трейлера с мороженым, а Арг будто и вовсе перестал для них существовать.
Лишь тот, кто заговорил первым, а теперь ударил предплечьем о предплечье Джегга в традиционном полевом приветствии, удостоил секунда насмешливым взглядом.
– Что, верхогляда приставили к тебе? Вот подонки! Зелёный же совсем!
– Я сам выбирал, – Джегг попытался пожать плечами, но жёсткий панцирь этому воспрепятствовал.
Мордоворот собрался было что-то ответить, но лишь махнул рукой и сгрёб священника в охапку с рыком: «Проповедник! Как же ты, падла, выжил?»
Пока Арг соображал, расценивать ли это как акт агрессии, или, напротив, крайнего расположения, Джегг вяло улыбнулся и уточнил:
– Ты какой эпизод имеешь в виду?
– Вообще, – не очень понятно отозвался его собеседник, но тут к Джеггу стали подходить остальные посетители бара, хлопали по плечам, радостно хвалили причёску и “шмот”, даже попытались качать на руках, но этому священник решительно воспротивился.
Мало-помалу его тяжёлое настроение рассеивалось, улыбка священника из горько-саркастичной сделалась мягкой и приветливой. Джегг непринуждённо стал центром общей беседы, коротко, но ёмко рассказал присутствующим о своём изгнании с Бхара и об эпизоде на Эйнхерии. Мордовороты поддерживали повествование ободряющими шутками, но ощутимо мрачнели сами – новости их явно не радовали.
Тем временем секунд немного огляделся и, к своему удивлению, стал находить среди мордоворотов знакомые лица. Вот манипул принципов, нещадно гонявший его ещё в статусе курсанта по полосе препятствий. Вот трибун, женатый на белой священнице Изалии. Триаду Арга откомандировали для охраны этой семьи в прошлом сезоне, летали на фешенебелный курорт Малого Пса.
Одеты посетители бара были удивительно похоже: в том же условно штатском свободном стиле, что и сам секунд. Даже ткань одинаковая у всех, только цвета разнятся, да и то не сильно, Арг всего пять вариаций насчитал.
Джегга между тем уже потащили к барной стойке.
– «Знойную красотку» налей ему, – зычно приказал заводила, которого Джегг называл Фархом, а Арг уже идентифицировал как центуриона Легиона. – И золотых лепестков тарелку. За мой счёт.
Священник присел на высокий барный стул вполоборота к залу. И окинул Фарха ироническим взглядом.
– Опять ставки принимал?
– Тебе что, жалко? – расхохотался тот.
– Нет. Но ты же знаешь, если мне не понравится, я не стану пить.
Легионер весело скалился и согласно кивал.
– Всё путём. И никакого алкоголя, я помню.
Когда принесли заказ, Арг наклонился к Джеггу, и произнёс тихо (но недостаточно тихо, чтоб не расслышал стоявший поблизости Фарх):
– Это розыгрыш. Напиток и блюдо настолько острые, что их невозможно есть. Я вам и пробовать не советую: тут одним соусом можно слизистую спалить. Их специально готовят, чтобы…
– Расслабься, Арг, – Джегг взял фарфоровую чашечку и поднёс к носу, неторопливо вдыхая аромат. – Эта вечеринка в мою честь. Может, тут кого и разыгрывают, но точно не меня.
– Молодой, спорим на тысячу кредитов, он даже не поморщится? – Фарх так задорно подмигнул секунду, что тот невольно отступил за спину священника.
– Я…
– Не приставай к нему, – вступился Джегг, делая первый глоток, – мальчик на службе.
Арг мысленно возмутился уничижительным обращением, но так же про себя отметил, что все присутствующие в самом деле заметно старше него. Кажется, в захолустном баре неблагополучного района собрался высший командный состав Легиона. И чествуют священника, которого в процессе общения именуют не иначе как Проповедником. Интере-е-есно!
Фарх оказался прав – Джегг даже не поморщился. Напротив, долго смаковал напиток, прикрыв глаза от удовольствия.
– Прелестно! – он сделал ещё один глоток, побольше. – Что это?
– Аврорианский чёрный кофе. С острым террианским перцем, – ответил легионер, одобрительно посмеиваясь. – Я же говорил – тебе понравится!
Джегг пальцами ухватил из пиалы «золотой лепесток» и отправил в рот. Это блюдо Арг знал по собственному печальному опыту в бытность курсантом, а потому невольно задержал дыхание: «лепестки» представляли собой вяленых моллюсков в таком жгучем соусе, что от одного его запаха слезились глаза.
Священник задумчиво прожевал кусочек. И закинул в рот ещё один.
– Неплохо, но простовато. Я бы мороженого съел. У вас мятное есть? – обернулся он к бармену.
Тот замялся на мгновение, не желая отказывать. Ответил обтекаемо:
– Сделаем. Может быть, желаете, чтобы пока подали основные блюда?
Джегг вопросительно поднял брови, но официантки уже расставляли по столам подносы с едой и напитками. Пока священник размышлял о том, что эмблема на их фартуках отличается от эмблемы бара, выдавая коллаборацию с более фешенебельным заведением, к его собеседнику подошли несколько человек с деньгами. По их довольным физиономиям Арг понял, что делать ставки на меню священника не столько азартная игра, сколько добрая традиция.
Ну вот я тоже как-то игралась - прикольно. Но в целом я не по этим делам.
Отличная вещь! Ещё и в настроение легла.
Так уже хорошо. Если с референса хотя бы стилистику и лица персонажей берёт, уже половина дела.
Почитаем и его
Референсы не очень воспроизводит?
Вышло замечательно! Просто чудесно.
Охота хуже неволи
Хорошо вышло! Гармонично.
Дочитала. Какой замысловатый финал! Здорово! Откровенно говоря, особенно я обрадовалась за Волчицу. (Поэт, конечно, по классике - тот ещё ловелас!)
Здорово, что в итоге у всех всё хорошо.
А из инструментов особо отмечу смену стихотворного размера в отдельных местах - очень удачно задаёт ритм.
Конечно. Это полноценная айтишная специальность. Как бэкендер или фронт.
Да нет же, "загружать данные, какие скажут" - это уже пользователь будет делать. Собственно, он за это платит многоденях, чтоб ему вырастили модельку, в которую его секретарша будет загружать данные, а моделька в ответ будет выдавать "осмысленные" решения.
А вырастить модельку это не "данные загружать", а с нуля свой чатГПТ написать (ну, не совсем с нуля, концепция известна, но 
кроется в деталях). Просто в числе прочего, туда нужно загружать базу данных для обучения. Сначала её всегда загружают маленькую, чтоб легче было отслеживать косяки настройки модели, на ней на самом деле модель ещё не учится, а просто отлаживаются механизмы ввода-вывода, форматы запросов и всё такое. А потом уже докидывают до полного объема, необходимого для обучения. В тот раз чел просто забыл это сделать. И "обучающий контейнер" оказался почти пуст. То есть внешне моделька работала, он её и сдал. А вот что она работает не так, как надо, не понял, не проверил - его косяк.
То есть это не про то, что взять чужую модель и заговорить ей зубы, а про то, чтоб воспитать Бабу Ягу в своём коллективе.
Написалa комментарий к посту Спроси меня, спроси хоть что-нибудь!
Поэтому и Ростовцев?