Корнелий Шнапс

Вообще книги - они для внутренней эмиграции, а эмигрируют по разным причинам и в разные локации. Наличие или отсутствие хорошего литературного вкуса тут вообще не имеет значения. 

Вот-вот: такое чтение имеет больше отношения к медитативным техникам, чем к литературе. Я однажды лежал какое-то время с температурой что-нибудь 38,5 -- так прочитал почти полное собрание сочинений Ольги Громыко -- это я-то. Ничего оттуда не помню, но это и к лучшему: не последний раз болел, надо думать, -- можно будет ещё раз пройтись. Нуачо -- нужно было Достоевского в подлиннике читать, с температурой-то? 

Вообще, при таком "медитативном" подходе важно, чтобы текст не был совсем уж дрянью: по слову Венички Ерофеева, "стошнить-то уже ни за что не стошнит, а вот сблевать -- сблюю".

Вариант — LibreOffice, у него вроде бы совместимость с вордом получше.

LibreOffice тоже. Вообще, там есть возможность самому задавать паттерны автозамены, какие нравятся. Латех автозаменяет двойной дефис на тире, а тройной — на длинное ("американское") тире.

А, понятно.

Опечатка: shit, а не shite

Это ведь на самом деле интересно: отличается ли человек от машины?  То есть многое из того, что считалось "умственным трудом", безусловно должно быть отбраковано (например, игра в шахматы),— но главный вопрос: останется ли что-то после этой отбраковки? Моя гипотеза: да, —но это именно что гипотеза. Основывается она на существовании в человеческой истории открытий, которые, на мой взгляд, не получаются перебором вариантов (например, алфавитное письмо), — но ведь это не более чем мой взгляд. В общем, интересно, как далеко удастся отодвинуть границу хитрожопость/механический перебор.

Они считают, что прекрасны и всегда правы.

...и, таки да, правы.

Вот под этой рекомендацией подпишусь безоговорочно. 

Да чё ж неизвестного — параметр-то как раз известен: уровень собственного интеллекта. Заодно можно считать, что нейросетки — это его, уровня, измерялка (грубо говоря, что может нейросеть, то интеллектуальной деятельностью не является).

Мозг человека чрезвычайно адаптивен, он быстро привыкает к новым условиям и качеству нового контента

Вот это и есть самое неприятное последствие всего вышеописанного: деградируют не только писатели (хрен с ними, сколько их там было-то...), но, главным образом, читатели. Да, со-деградация читателей и писателей -- процесс, наблюдаемый последние лет пятьдесят как минимум, -- но теперь есть все основания ожидать многократного его ускорения.

на суше не понравилось и они ушли в море

Отлично их понимаю.

Возможно, я совсем не в курсе.

Да, я о них — скульптуры восхитительны (по крайней мере, казались таковыми сорок пять лет назад).

Мне в Харькове больше всего нравились барельефы на здании "Донвугiлля"— тоже своего рода реклама. Монументальная.

Кажется, цитата пропагандирует какой-то гомосексуальный БДСМ.

Длинное тире существует, это не пунктуационная, а полиграфическая заморочка. Когда набираете текст в латехе, он преобразует двойной дефис в короткое тире, а тройной — в длинное. Зачем это вообще нужно — не знаю: в полиграфии многое делается из эстетических, а не логических соображений.

Никогда не любил Некрасова, особенно его идиотскую фразу про "чтобы словам было тесно, а мыслям просторно". Словам тесно — значит, их на единицу бумажной площади много. Мыслям просторно — значит, их там мало. Дурак, как есть дурак.

таковое рассмотрение есть публичное признание нарушения принципа тайного голосования

Вот-вот.

Я не совсем об этом: слово "пидорас" в принципе мыслимо исползовать как ругательное, поскольку исторически оно означает принадлежность к презираемой социальной группе (вследствие ориентации, да)*. Женщины к этой группе не могут принадлежать в принципе, потому и феминитив этот вызывает недоумение: какое же это ругательство?

* анкдот про "в хорошем смысле пидорас" знаю.

Это вообще универсальное решение -- оно подходит и для белья, и для посуды, и для спутника жизни.

А что не так со словом "пидораска"?

Для женщины -- в противоположность мужчине -- пассивный анал не является общественно-порицаемым действием; попытка обругать женщину таким образом вызовет разве что недоумение.

3. Почему полотенца требуют стирки, если ими следует вытирать только чистые руки?

На сколь угодно тщательно вымытых руках (теле, лице и -- особенно! -- волосах) всегда имеются остатки моющих средств -- вот их-то и удаляют стиркой. Причём удаляются они довольно плохо, поэтому полотенца советуют время от времени кипятить (или хотя бы стирать в машине на самых высоких градусах).

Анна Погудко из "Тихого Дона"

"Мать" Горького

Это не Швейк, это фраза повара-оккультиста Юрайды о пидорасах: гомосексуализм-де вытекает из самой сути эстетизма.

Когда-то говорили, что нет хуже антисемита, чем выкрест.

У меня критерий чуть другой: учёные решают научные задачи, а инженеры -- инженерные. Научными я считаю те задачи, о которых заранее не известно, имеют ли они решение вообще; инженерными же -- те, о которых известно, что имеют (обычно не одно, и вопрос стоит, какое из имеющихся в литературе/интернете выбрать). Такое определение сильно сужает круг деятельности, могущей называться научной: если Вася решает задачу (из области, скажем, квантовой статистики), которую вычитал из статьи Пети, поскольку догадался применить к ней метод из статьи Коли, то это всё-таки скорее инженерная деятельность, чем научная. Да, работа научного сотрудника состоит из такого процентов на 95 (оптимистическая оценка), -- но к собственно науке она имеет отношение довольно косвенное; думаю, рано или поздно эту деятельность смогут выполнять, извините за выражение, нейросети. А отличают учёного от инженера как раз те самые оставшиеся 5%.

Не уверен, что правильно понял вопрос: вы пишете о колоссальных различиях в нормах поведения в двух географических точках, а потом приводите список норм поведения, которые действуют вообще везде (как-то затрудняюсь себе представить, что раньше вы жили в местах, где стариков выбрасывали на ходу из общественного транспорта, а тачки парковали поперёк тротуара). Если речь идёт о менее несомненных нормах поведения — именно об этикете, а не о морали,— то да, его тоже следует соблюдать. (Вспоминаю историю, как мой приятель в Германии по привычке подал руку малознакомой даме при высадке из автобуса. Отделался легко: дама просто резко отдёрнула руку; в суд за харрасмент подавать не стала.)

Интересно, где это пионеры 1984 года могли в принципе видеть камеру JVC -- я бы их допросил с пристрастием.

А давайте я вам автора подскажу. Понравится — обозрёте, нет — меня поругаете: Инга Цохонис, "Анемойя". По внешним признакам совсем не моя книжка — семейные дрязги,— но неожиданно для себя дочитал до конца.

https://author.today/work/604668

Забаньте, наконец, эту дуру — воняет же.

Да всё на левом фланге плохо, можно не вдаваться в подробности.

Да, именно так.

О, а вот это очень ценное мнение. 

Я, со своей стороны, не могу вспомнить ни одного примера такого рода (мужской портрет женской работы, который бы вызвал у меня мысль типа "да это ж вылитый я!"

Это не уровень доверия — это нежелание грузить окружающих проблемами, которые те всё равно не решат. Совершенно нормальный модус операнди, на мой взгляд.

Ну, у нас с ней очень разные представления об остроте/тупости. Я могу вспомнить один (за тридцать лет) случай, когда она сама попросила меня наточить ножи -- во всех остальных я делал это вопреки её (не)желанию.

Точу -- я, разумеется. До бритвенной остроты не довожу -- на кухне она ни к чему (а когда срочно нужно и никто не видит -- и вообще правлю режущую кромку об обушок другого ножа, как на мусате).

Жена обычно против наточки: боится порезаться, как в описанном случае.

Мне кажется, здесь очень сложно выделить первопричину: "общество" (назовём его так) поощряет упрощенчество не столько по злой воле, сколько потому, что оно соответствует внутренним устремлениям самого же человека. Человек оскотинивается сам собой, достаточно ему не мешать. Получается система с положительной обратной связью: писатели пишут говно, потому что читатели читают говно, потому что писатели пишут говно — причём градус говённости постоянно повышается. Разумеется, на каком-то этапе деволюции читатель перестанет (уже перестал) распознавать нейрослоп — что и неудивительно: он объективно неотличим от масслита. "Тепловая смерть" литературы уже наступила, да здравствует Второе начало термодинамики.

Удивительно: если бы я взялся предсказывать, что из перечисленного переживёт своё время, а что нет , то не угадал бы почти ничего.

Что считать запретом. Я подразумеваю недоступность ширнармассам -- точный аналог советского "изъятия из библиотек": за обладание, скажем, "Часом Быка" Ефремова вам срок не полагался, но ни взять его в бибилиотеке, ни купить в магазине (даже букинистическом) вы его не могли -- я называю это запретом.

За идеальным газоном не видно ипотеку.

За блестящей машиной — кредит.

А это и неважно: семья при этом живёт именно в доме, а не в коммуналке, и ездит-таки на блестящей машине, а не в набитом до крыши ПАЗике. А копеечный кредит, размазанный на 20 лет, проходит почти незаметно -- при условии, что вы не теряете работу. Ну, в 60-е этой проблемы не было.

Тут проблема в чём: запрещая книгу (любую), вы создаёте прецедент -- да, так тоже можно! Существуют люди (очевидно, очень сильно  умнее меня), которым вменено в обязанность читать книги и решать, что из этого мне разрешено, а что нет. Во-первых, я нахожу эту систему чудовищно унизительной; во-вторых, рано или поздно она доберётся до сколь угодно малых мышей.

Ницше -- условный, как пример того, что было недоступно в СССР. И вы, кстати, приводите аргументы именно против запрета его книг: лежал бы в районной библиотеке -- ничего бы не изменилось (разве что у меня было бы одной причиной меньше стать антисоветчиком).

Правообладать - правительство Баварии - запретило публикацию.

Майн Кампф не было запрещено.

Точно не видите никаких противоречий?

Там нашли формальные придирки типа "непонятки с правообладателем", а так-то да -- на блошином рынке издание 1943 года продавалось открыто, сам видел. Но сколько их осталось с 43-го года? Так что имел место фактический запрет, полностью аналогичный советскому "изъятию из библиотек".

Не скажу, что однозначно согласен: по моим воспоминаниям, именно запрет книг сильнее всего раздражал меня в СССР. Сами посудите: вам в лицо заявляют, что ты-де недостаточно умён, чтобы читать условного Ницше. Я не скажу, что в пятнадцать лет я таки был достаточно умён -- вовсе нет, -- но эффект от (оскорбительных!) запретов такого рода скорее обратный: раз кремлёвские старцы запрещают людям это читать -- значит, читать это строго обязательно для любого разумного существа.

С другой стороны, я уже приводил пример запрета "Майн кампф" в Германии -- понятно, что мера совершенно необходимая, хотя и не особенно действенная (видел в конце 90-х на сайте басксих сепаратистов -- и на немецком языке тоже).

"Майн Кампф" в Германии был запрещён до недавнего времени. Потом стали обсуждать, не издать ли всё-таки с лютыми комментариями; чем дело кончилось -- не знаю. 

Вот именно. Обращение на "ты" подчёркивает единственность, поэтому к Богу и царю обращаются на "ты". А Ленин — это просто "Царь 2.0"

Не приручаются?