Данил Козырев

По-моему, про ребёнка вы хорошо сказали. Бег действительно не заложен a priori: мы рождаемся беспомощными и слабыми — идеальными, чтобы умереть без поддержки в ту же секунду. Младенческий возраст — это момент, когда мы стоим перед смертью на таком расстоянии, что, махая руками в истерике, мы случайно можем скользнуть по чужим костяшкам обсохших костлявых пальцев, лишь интуитивно, при помощи страха, догадываясь, чьи это могли быть пальцы. Со временем мы перестаём это чувствовать, мы научаемся бегать и делать кучу других глупостей, чтобы больше никогда не ощутить тот девственно чистый контакт с чем-то неведомым, но рано или поздно силы бежать заканчиваются, и мы снова стоим прямо перед ней — в образе беспомощного старика или в виде просто уставшего офисного клерка, который стоит подле зеркала в ванной, готовясь предать себя в эти лапы, появившиеся в нашей жизни быстрее, чем лицо собственной матери или тёплые, резиновые руки акушера.

Как вы думаете: есть ли смысл бежать? Не пугает ли вас эта механичность желания научиться встать и идти? Мне даже кажется, что это и не желание. Нас скорее заставляют ходить, заставляют учиться бегать, заставляют спасаться, но для чего? Что будет в конце пути? Думаете, можно ли научиться бегать и ставить рекорды без учителя, без тренера, на чистом энтузиазме? Но к чему рекорды? Чтобы что?

Конечно, вам совсем не обязательно отвечать на эти мои вопросы, я даже и не думаю, что у вас есть ответы. Но я бы хотел всё же поблагодарить вас за вашу поддержку в момент, когда я был совершенно беспомощным и идеальным для того, чтобы умереть без неё в ту же секунду. Я и сам не знаю, для чего всё это, но если спуститься с рационального на уровень чувственного, определённо точно могу заявить, что тёплую человеческую речь (без каких-либо явных для меня причин) гораздо приятнее ощущать, чем холодное молчание смерти. Спасибо за ваш комментарий и ваши слова, я действительно ценю это.