Alexander Ait

Три дня — совсем небольшой отрезок времени. Но если собрать криминальные события, произошедшие или получившие важное развитие в разных странах мира с 19 по 21 сентября, получится почти полная карта человеческих пороков.

Убийство президента и семейная расправа. Возможный серийный убийца и стрельба возле синагоги. Гибель людей под стражей и нападение на человека из-за его национальности. Коррупция бывшего премьер-министра, киберпреступность, организованные банды и мошенничество.

Меняются страны, языки и законы. Не меняется главное: преступление начинается там, где человек перестаёт видеть в другом человеке живую душу.

Важно помнить: часть перечисленных дел ещё расследуется. Обвинение не является приговором, а первоначальные заявления полиции могут измениться после экспертиз, суда и появления новых свидетелей.

Почему случайные встречи и обычные события могут иметь смысл

Эта книга объединяет семь сборников, написанных и собранных в разное время. В каждом из них свой ритм, своя боль, своя тишина и своя точка света.

Здесь человек проходит через память, войну, веру, историю, одиночество, любовь к русскому слову и попытку понять самого себя. Я не стал превращать эти циклы в один ровный текст. Каждый сборник сохранён как отдельная часть, потому что у каждого есть собственное дыхание.

Вместе они складываются в одну дорогу: от предельных внутренних состояний к спокойному взгляду на прожитое; от резкого слова к тишине; от личного опыта к разговору с читателем.

Восьминогий сторож у моей двери

Восьминогий сторож у моей двери

Александр Аит

Восьминогий сторож у моей двери

Живая природа Цфата, которая начинается прямо у порога

Александр Аит

Сегодня утром я обратил внимание на своего соседа. Живёт он не в соседней квартире, не здоровается, коммунальные услуги не оплачивает и вообще ведёт преимущественно ночной образ жизни.

Это паук.

Я наблюдаю за тем, что происходит вокруг искусственного интеллекта, и вижу удивительную картину. Технология только успела прочно войти в повседневную жизнь, а человечество уже превратило её одновременно в нового Бога, нового дьявола, спасителя экономики, убийцу профессий, тайного цензора и будущего хозяина планеты.

Одни обещают, что искусственный интеллект вылечит болезни, решит научные загадки, освободит человека от тяжёлого труда и откроет новую эпоху. Другие уверяют, что он отнимет работу, уничтожит творчество, перепишет историю, установит тотальный контроль, а затем вообще решит, что человек ему больше не нужен.

Между этими крайностями почти исчезает спокойный разговор.

Но именно он сегодня необходим.

Сорок тысяч бомб и четыре судна: Ближний Восток считает цену силы

Утренний срез Израиля и региона. 16 сентября 2026 года, 05:00

Америка готовит Израилю сорок тысяч тяжёлых авиабомб. Через Ормуз за сутки прошли всего четыре товарных судна. В Газе погибли по меньшей мере пять человек, включая двух детей и высокопоставленного командира ХАМАС. В Йемене число перемещённых превысило сто тысяч.

Праздничные дни не остановили насилие. Стрельба, нападения, кражи, незаконное оружие, поджоги и угрозы продолжались от севера страны до Негева. Особенно тревожит то, что многие происшествия происходят среди белого дня, возле жилых домов, торговых центров и медицинских учреждений.

Важно: в случаях, где расследование не закончено, речь идёт о подозрениях и версии полиции, а не о доказанной судом виновности.

Ещё несколько лет назад искусственный интеллект был чем-то далёким: лабораторией, сложной программой, фантастическим фильмом о будущем. Сегодня он уже сидит рядом с человеком. Отвечает на вопросы. Пишет письма. Рисует картины. Переводит языки. Ищет ошибки в программах. Помогает врачу, учителю, инженеру, военному, мошеннику и пропагандисту.

Еврейский Новый год принято встречать пожеланиями мира, здоровья и сладкой жизни. Но криминальная хроника Израиля вошла в 5787 год совсем с другими символами: сгоревший автомобиль с тремя телами, убийство из-за денег, стрельба в подростка, оружие посреди жилого квартала, наркотики в тюрьме и преступления против детей.

В этой подборке собраны 17 уголовных событий, о которых израильские СМИ сообщили с 10 по утро 13 сентября. Важно уточнить: некоторые преступления были совершены раньше, но именно в эти три дня появились сведения об арестах, обвинительных заключениях или новых результатах расследований.

В израильских тюрьмах их называют «водяными» — заключённых, ежедневно получающих жидкий метадон. Потухшие глаза, внезапное «залипание», тяга к сладкому, лишний вес и разрушающиеся зубы… Но что перед нами: спасение от героина или новая форма зависимости? Рассказ очевидца о людях, для которых маленький пластиковый стаканчик стал одновременно лекарством, цепью и единственным способом дожить до следующего утра.

Как сохранить прошлое, уважая сложную историю Святой Земли

Между 11 сентября 2001 года и 7 октября 2023 года — двадцать два года.

Разные государства.

Разные террористические организации.

Разное оружие.

Разный масштаб.

Но есть страшное сходство: обе катастрофы произошли не в государствах, лишённых армии, разведки и технических возможностей.

В израильских тюрьмах бунты случаются нередко.

Тюрьма вообще живёт на границе взрыва. Иногда достаточно обыска, грубого слова надзирателя, закрытой кантины или перевода одного арестанта — и напряжение начинает распространяться из камеры в камеру.

Сначала слышатся крики.

Потом люди начинают стучать по железным дверям.

Этот грохот невозможно перепутать ни с чем. По дверям колотят табуретками, кружками, всем, что попадётся под руку. Кто-то поджигает матрасы. Из-под дверей тянется дым. В отделении срабатывает тревога. По коридору бегут бойцы специального подразделения ШАБАС.

Егор Бероев. Человек, который не отвернулся от Мариуполя

Есть города, о которых легко говорить издалека.

Сидя в тёплой студии.

Глядя на карту.

Переставляя слова так, будто это не разрушенные дома, не человеческие судьбы и не могилы, а всего лишь фигуры на политической доске.

Почему каждая эпоха считает себя разумнее предыдущей — и где мы оказались сегодня

«Последняя пятница лета» — сборник о времени, памяти, вере и человеческом выборе. В нём тихие улицы Цфата и свет уходящего августа соседствуют с историей, войной, политической сатирой и прямым разговором о совести. Но через разные темы проходит одна главная мысль: человек должен сохранять в себе правду, надежду и свет, даже когда вокруг становится темно.

В моей семье было два прадеда, судьбы которых словно соединили начало и трагический итог русской революции.

Один поднялся на борт броненосца «Потёмкин» и оказался среди матросов, восставших против старого порядка.

Другой работал на железной дороге, жил обыкновенной человеческой жизнью — и был расстрелян властью, которая выросла из той самой революции.

Первого звали **Иван Макарович Шевченко**.

Второго — **Иван Иванович Соколов**.

В криминальной сводке я прочитал короткое сообщение.

Арестанту предъявлено обвинение в том, что он вылил кипяток на своего сокамерника.

Пострадавший получил тяжёлые ожоги.

Несколько строк.

Прочитал — и перед глазами сразу встала тюрьма.

Камера.

Закрытая дверь.

Запах железа, табака, пота и еды.

И человеческий крик, который однажды услышал и уже не смог забыть.

Потому что для человека на воле кипяток — это чайник.

Кофе.

Чай.

Обычная часть кухни.

В тюрьме всё иначе.

В тюрьме даже самый мирный предмет может за секунду превратиться в оружие.

Израиль живёт войной.

Но пока всё внимание приковано к Ирану, Газе, Ливану и выборам, внутри самой страны продолжается другая война.

Криминальная.

Здесь стреляют.

Бросают гранаты.

Крадут оружие.

Пытаются провозить наркотики в тюрьмы.

Нападают на детей.

И даже человек в полицейской форме иногда оказывается по другую сторону закона.

Перед вами новая «Рубрика 17».

Только Израиль.

Только дела, о которых сообщалось в течение последних трёх суток.

Важно: там, где судебного приговора ещё нет, речь идёт о подозрениях и версии следствия. Виновность человека может установить только суд.

Пра дед, которого семья ждала всю жизнь

**История моей семьи, которую я начинаю собирать спустя почти девяносто лет**

Период обзора: 5–7 сентября 2026 года.

В подборку вошли не только преступления, совершённые за эти трое суток, но и важные решения судов, аресты и новые повороты в расследованиях. Обвинение ещё не означает вины: окончательное решение принимает суд.

Воровать — грех.

Сегодня я могу сказать это прямо, без красивых оправданий и попыток свалить ответственность на обстоятельства.

Я воровал.

В Израиле я лазил по чужим квартирам. Входил туда, куда меня никто не приглашал, брал то, что мне не принадлежало, и уходил, оставляя после себя не только материальный ущерб.

За это я был осуждён и отсидел срок.

Поэтому рассказываю не для того, чтобы похвастаться прошлым или научить кого-то преступному ремеслу. Я рассказываю, потому что человек обязан иногда возвращаться в самые тёмные комнаты собственной памяти и называть вещи своими именами.

Когда-то международные правила действительно работали.

Не идеально. Не для всех одинаково. Не без лицемерия, тайных договорённостей и права сильного. Но даже самые могущественные государства считали необходимым объяснять свои поступки, искать союзников, ссылаться на договоры и сохранять хотя бы внешнее уважение к международному праву.

Преступность давно вышла из тёмных переулков.

Сегодня её следы обнаруживаются в кабинетах политиков, международных корпорациях, социальных сетях, криптовалютных кошельках, избирательных штабах и даже в виртуальных мирах.

В этот выпуск вошли дела, в которых новые события произошли с 31 августа по утро 5 сентября. Это не рейтинг жестокости. За каждым пунктом стоят человеческие судьбы, а во многих процессах суд ещё не вынес окончательного решения. Поэтому обвиняемый остаётся обвиняемым, а подозреваемый — подозреваемым, пока его вина не доказана.

Во Владивостоке проходит XI Восточный экономический форум.

Ещё недавно европейские политики могли смотреть на подобные мероприятия снисходительно. Для них существовал привычный порядок: центр мировой экономики находился на Западе, а всем остальным государствам отводилась роль поставщиков сырья, дешёвой рабочей силы и послушных рынков сбыта.

Но сегодня такое представление о мире безнадёжно устарело.

Когда заканчивается год, принято подводить итоги.

В Израиле скоро Новый Год

Государства подсчитывают победы и поражения. Генералы изучают карты. Политики перечисляют достижения. Экономисты сводят цифры. Журналисты вспоминают главные события.

Но существует и другой итог года — тот, который невозможно выразить статистикой.

Сегодня первое сентября.

И сколько бы человеку ни было лет, этот день всё равно возвращает его в школу.

Не в сегодняшнюю — с телефонами, электронными дневниками и совсем другими детьми.

В свою.

Туда, где были деревянные парты, доска, мел, звонок, коридор, раздевалка и учитель, который входил в класс — и мы вставали.

Сегодня мне хочется вспомнить своих учителей.

Некоторых уже нет.

Другие состарились.

А в моей памяти они почему-то почти не меняются. Стоят у доски такими, какими я видел их мальчишкой.

Хочется вспомнить и одноклассников.

Мы ведь когда-то были просто детьми.

У каждого была своя фамилия в классном журнале, своё место за партой, свои двойки и пятёрки, первая дружба, первые обиды, драки, примирения.

Мы совершенно не знали, что ждёт каждого впереди.

Нам казалось, что взрослая жизнь где-то очень далеко.

А она пришла.

И разбросала всех.

Мне неизвестна судьба каждого из моих одноклассников.

Кто-то создал семью.

Кто-то уехал.

Кто-то остался там, где родился.

Ког

Каждый год эта дата возвращает человека туда, откуда начиналась его дорога во взрослую жизнь.

К школьному порогу.

К первой учительнице.

К тетрадям в линейку и клетку.

К запаху мела.

К шумным переменам.

К голосу учителя, который просит открыть учебник на нужной странице, пока половина класса ещё продолжает обсуждать свои дела.

Эта статья — не рассуждение о тюрьме со стороны. Я знаю цену лишения свободы по собственному опыту: знаю тяжесть закрывающейся железной двери, медленное тюремное время и борьбу человека за право сохранить внутри себя достоинство.

Особая часть произведения посвящена пожизненно осуждённым, рядом с которыми я находился. Это люди, для которых освобождение перестало быть датой, а будущее — обещанием. Не оправдывая совершённых преступлений и не забывая о жертвах, я пытаюсь показать главное: тюрьма запирает тело, но самая страшная борьба начинается тогда, когда она пытается запереть человеческую душу.

Я читал «Sapiens. Краткая история человечества» Юваля Ноя Харари внимательно и с интересом.

Это не та книга, которую можно просто закрыть и забыть. Она заставляет спорить. Иногда — соглашаться. Иногда — останавливаться посреди страницы и внутренне возражать автору. Иногда — признавать, что он сумел увидеть исторический процесс с необычной высоты.

Харари смотрит на человечество так, словно поднялся над тысячелетиями и увидел перед собой не отдельные народы, государства и судьбы, а движение одного биологического вида.

Перед его взглядом проходят древние охотники, земледельцы, жрецы, цари, рабы, купцы, солдаты, учёные и предприниматели. Меняются орудия, религии, империи и способы производства. Человек расселяется по планете, уничтожает конкурентов, приручает животных, создаёт города, деньги, законы и армии.

Во многом эта картина убедительна.