В этой книге собраны четыре поэтических цикла разных лет. Здесь ранние и поздние тексты, лирика, память, вера, сатира, разговор о человеке и времени. Стихотворения сохранены в авторской последовательности и представлены полными текстами.
«Слово — моё оружие. Правда — мой прицел.»
Эти три дня пришлись на Йом-Кипур, поэтому криминальная хроника обновлялась значительно реже обычного. В обзор включены новые происшествия, задержания и важные подробности по делам, которые именно в эти дни оставались в центре внимания израильских СМИ.
Важно: задержанный или обвиняемый не считается виновным до решения суда. Там, где следствие продолжается, речь идёт именно о подозрениях.
Три дня — совсем небольшой отрезок времени. Но если собрать криминальные события, произошедшие или получившие важное развитие в разных странах мира с 19 по 21 сентября, получится почти полная карта человеческих пороков.
Убийство президента и семейная расправа. Возможный серийный убийца и стрельба возле синагоги. Гибель людей под стражей и нападение на человека из-за его национальности. Коррупция бывшего премьер-министра, киберпреступность, организованные банды и мошенничество.
Меняются страны, языки и законы. Не меняется главное: преступление начинается там, где человек перестаёт видеть в другом человеке живую душу.
Важно помнить: часть перечисленных дел ещё расследуется. Обвинение не является приговором, а первоначальные заявления полиции могут измениться после экспертиз, суда и появления новых свидетелей.
Почему случайные встречи и обычные события могут иметь смысл
Эта книга объединяет семь сборников, написанных и собранных в разное время. В каждом из них свой ритм, своя боль, своя тишина и своя точка света.
Здесь человек проходит через память, войну, веру, историю, одиночество, любовь к русскому слову и попытку понять самого себя. Я не стал превращать эти циклы в один ровный текст. Каждый сборник сохранён как отдельная часть, потому что у каждого есть собственное дыхание.
Вместе они складываются в одну дорогу: от предельных внутренних состояний к спокойному взгляду на прожитое; от резкого слова к тишине; от личного опыта к разговору с читателем.
Восьминогий сторож у моей двери
Восьминогий сторож у моей двери
Александр Аит
Восьминогий сторож у моей двери
Живая природа Цфата, которая начинается прямо у порога
Александр Аит
Сегодня утром я обратил внимание на своего соседа. Живёт он не в соседней квартире, не здоровается, коммунальные услуги не оплачивает и вообще ведёт преимущественно ночной образ жизни.
Это паук.
Я наблюдаю за тем, что происходит вокруг искусственного интеллекта, и вижу удивительную картину. Технология только успела прочно войти в повседневную жизнь, а человечество уже превратило её одновременно в нового Бога, нового дьявола, спасителя экономики, убийцу профессий, тайного цензора и будущего хозяина планеты.
Одни обещают, что искусственный интеллект вылечит болезни, решит научные загадки, освободит человека от тяжёлого труда и откроет новую эпоху. Другие уверяют, что он отнимет работу, уничтожит творчество, перепишет историю, установит тотальный контроль, а затем вообще решит, что человек ему больше не нужен.
Между этими крайностями почти исчезает спокойный разговор.
Но именно он сегодня необходим.
Сорок тысяч бомб и четыре судна: Ближний Восток считает цену силы
Утренний срез Израиля и региона. 16 сентября 2026 года, 05:00
Америка готовит Израилю сорок тысяч тяжёлых авиабомб. Через Ормуз за сутки прошли всего четыре товарных судна. В Газе погибли по меньшей мере пять человек, включая двух детей и высокопоставленного командира ХАМАС. В Йемене число перемещённых превысило сто тысяч.
Праздничные дни не остановили насилие. Стрельба, нападения, кражи, незаконное оружие, поджоги и угрозы продолжались от севера страны до Негева. Особенно тревожит то, что многие происшествия происходят среди белого дня, возле жилых домов, торговых центров и медицинских учреждений.
Важно: в случаях, где расследование не закончено, речь идёт о подозрениях и версии полиции, а не о доказанной судом виновности.
Ещё несколько лет назад искусственный интеллект был чем-то далёким: лабораторией, сложной программой, фантастическим фильмом о будущем. Сегодня он уже сидит рядом с человеком. Отвечает на вопросы. Пишет письма. Рисует картины. Переводит языки. Ищет ошибки в программах. Помогает врачу, учителю, инженеру, военному, мошеннику и пропагандисту.
Еврейский Новый год принято встречать пожеланиями мира, здоровья и сладкой жизни. Но криминальная хроника Израиля вошла в 5787 год совсем с другими символами: сгоревший автомобиль с тремя телами, убийство из-за денег, стрельба в подростка, оружие посреди жилого квартала, наркотики в тюрьме и преступления против детей.
В этой подборке собраны 17 уголовных событий, о которых израильские СМИ сообщили с 10 по утро 13 сентября. Важно уточнить: некоторые преступления были совершены раньше, но именно в эти три дня появились сведения об арестах, обвинительных заключениях или новых результатах расследований.
В израильских тюрьмах их называют «водяными» — заключённых, ежедневно получающих жидкий метадон. Потухшие глаза, внезапное «залипание», тяга к сладкому, лишний вес и разрушающиеся зубы… Но что перед нами: спасение от героина или новая форма зависимости? Рассказ очевидца о людях, для которых маленький пластиковый стаканчик стал одновременно лекарством, цепью и единственным способом дожить до следующего утра.
Как сохранить прошлое, уважая сложную историю Святой Земли
Между 11 сентября 2001 года и 7 октября 2023 года — двадцать два года.
Разные государства.
Разные террористические организации.
Разное оружие.
Разный масштаб.
Но есть страшное сходство: обе катастрофы произошли не в государствах, лишённых армии, разведки и технических возможностей.
В израильских тюрьмах бунты случаются нередко.
Тюрьма вообще живёт на границе взрыва. Иногда достаточно обыска, грубого слова надзирателя, закрытой кантины или перевода одного арестанта — и напряжение начинает распространяться из камеры в камеру.
Сначала слышатся крики.
Потом люди начинают стучать по железным дверям.
Этот грохот невозможно перепутать ни с чем. По дверям колотят табуретками, кружками, всем, что попадётся под руку. Кто-то поджигает матрасы. Из-под дверей тянется дым. В отделении срабатывает тревога. По коридору бегут бойцы специального подразделения ШАБАС.
Егор Бероев. Человек, который не отвернулся от Мариуполя
Есть города, о которых легко говорить издалека.
Сидя в тёплой студии.
Глядя на карту.
Переставляя слова так, будто это не разрушенные дома, не человеческие судьбы и не могилы, а всего лишь фигуры на политической доске.
Почему каждая эпоха считает себя разумнее предыдущей — и где мы оказались сегодня
«Последняя пятница лета» — сборник о времени, памяти, вере и человеческом выборе. В нём тихие улицы Цфата и свет уходящего августа соседствуют с историей, войной, политической сатирой и прямым разговором о совести. Но через разные темы проходит одна главная мысль: человек должен сохранять в себе правду, надежду и свет, даже когда вокруг становится темно.
В моей семье было два прадеда, судьбы которых словно соединили начало и трагический итог русской революции.
Один поднялся на борт броненосца «Потёмкин» и оказался среди матросов, восставших против старого порядка.
Другой работал на железной дороге, жил обыкновенной человеческой жизнью — и был расстрелян властью, которая выросла из той самой революции.
Первого звали **Иван Макарович Шевченко**.
Второго — **Иван Иванович Соколов**.
В криминальной сводке я прочитал короткое сообщение.
Арестанту предъявлено обвинение в том, что он вылил кипяток на своего сокамерника.
Пострадавший получил тяжёлые ожоги.
Несколько строк.
Прочитал — и перед глазами сразу встала тюрьма.
Камера.
Закрытая дверь.
Запах железа, табака, пота и еды.
И человеческий крик, который однажды услышал и уже не смог забыть.
Потому что для человека на воле кипяток — это чайник.
Кофе.
Чай.
Обычная часть кухни.
В тюрьме всё иначе.
В тюрьме даже самый мирный предмет может за секунду превратиться в оружие.
Израиль живёт войной.
Но пока всё внимание приковано к Ирану, Газе, Ливану и выборам, внутри самой страны продолжается другая война.
Криминальная.
Здесь стреляют.
Бросают гранаты.
Крадут оружие.
Пытаются провозить наркотики в тюрьмы.
Нападают на детей.
И даже человек в полицейской форме иногда оказывается по другую сторону закона.
Перед вами новая «Рубрика 17».
Только Израиль.
Только дела, о которых сообщалось в течение последних трёх суток.
Важно: там, где судебного приговора ещё нет, речь идёт о подозрениях и версии следствия. Виновность человека может установить только суд.
Пра дед, которого семья ждала всю жизнь
**История моей семьи, которую я начинаю собирать спустя почти девяносто лет**
Период обзора: 5–7 сентября 2026 года.
В подборку вошли не только преступления, совершённые за эти трое суток, но и важные решения судов, аресты и новые повороты в расследованиях. Обвинение ещё не означает вины: окончательное решение принимает суд.
Воровать — грех.
Сегодня я могу сказать это прямо, без красивых оправданий и попыток свалить ответственность на обстоятельства.
Я воровал.
В Израиле я лазил по чужим квартирам. Входил туда, куда меня никто не приглашал, брал то, что мне не принадлежало, и уходил, оставляя после себя не только материальный ущерб.
За это я был осуждён и отсидел срок.
Поэтому рассказываю не для того, чтобы похвастаться прошлым или научить кого-то преступному ремеслу. Я рассказываю, потому что человек обязан иногда возвращаться в самые тёмные комнаты собственной памяти и называть вещи своими именами.
Когда-то международные правила действительно работали.
Не идеально. Не для всех одинаково. Не без лицемерия, тайных договорённостей и права сильного. Но даже самые могущественные государства считали необходимым объяснять свои поступки, искать союзников, ссылаться на договоры и сохранять хотя бы внешнее уважение к международному праву.
Преступность давно вышла из тёмных переулков.
Сегодня её следы обнаруживаются в кабинетах политиков, международных корпорациях, социальных сетях, криптовалютных кошельках, избирательных штабах и даже в виртуальных мирах.
В этот выпуск вошли дела, в которых новые события произошли с 31 августа по утро 5 сентября. Это не рейтинг жестокости. За каждым пунктом стоят человеческие судьбы, а во многих процессах суд ещё не вынес окончательного решения. Поэтому обвиняемый остаётся обвиняемым, а подозреваемый — подозреваемым, пока его вина не доказана.
Во Владивостоке проходит XI Восточный экономический форум.
Ещё недавно европейские политики могли смотреть на подобные мероприятия снисходительно. Для них существовал привычный порядок: центр мировой экономики находился на Западе, а всем остальным государствам отводилась роль поставщиков сырья, дешёвой рабочей силы и послушных рынков сбыта.
Но сегодня такое представление о мире безнадёжно устарело.
Когда заканчивается год, принято подводить итоги.
В Израиле скоро Новый Год
Государства подсчитывают победы и поражения. Генералы изучают карты. Политики перечисляют достижения. Экономисты сводят цифры. Журналисты вспоминают главные события.
Но существует и другой итог года — тот, который невозможно выразить статистикой.
Сегодня первое сентября.
И сколько бы человеку ни было лет, этот день всё равно возвращает его в школу.
Не в сегодняшнюю — с телефонами, электронными дневниками и совсем другими детьми.
В свою.
Туда, где были деревянные парты, доска, мел, звонок, коридор, раздевалка и учитель, который входил в класс — и мы вставали.
Сегодня мне хочется вспомнить своих учителей.
Некоторых уже нет.
Другие состарились.
А в моей памяти они почему-то почти не меняются. Стоят у доски такими, какими я видел их мальчишкой.
Хочется вспомнить и одноклассников.
Мы ведь когда-то были просто детьми.
У каждого была своя фамилия в классном журнале, своё место за партой, свои двойки и пятёрки, первая дружба, первые обиды, драки, примирения.
Мы совершенно не знали, что ждёт каждого впереди.
Нам казалось, что взрослая жизнь где-то очень далеко.
А она пришла.
И разбросала всех.
Мне неизвестна судьба каждого из моих одноклассников.
Кто-то создал семью.
Кто-то уехал.
Кто-то остался там, где родился.
Ког
Каждый год эта дата возвращает человека туда, откуда начиналась его дорога во взрослую жизнь.
К школьному порогу.
К первой учительнице.
К тетрадям в линейку и клетку.
К запаху мела.
К шумным переменам.
К голосу учителя, который просит открыть учебник на нужной странице, пока половина класса ещё продолжает обсуждать свои дела.