Александр Коваленко

«Вне протокола»

Аврорская академия готовит будущих дипломатов и наследников. Фамилии студентов здесь печатают на табличках из тёмного дерева. Фамилию Ники Ветровой дописали от руки: целевая стипендиатка, резервный список.

Резервный — это не тот, кто ждёт своей очереди. Это тот, кем закрывают освободившееся место. Значит, кто-то должен был уйти.

Максим Северин, племянник владельца, знает каждую строку устава и не замечает, сколько стоит его фамилия. Ника замечает цену всего — даже помощи. А его дядя оказывается самым приятным человеком в академии: он не угрожает, он даёт. И однажды тихо говорит: «Я на вашей стороне».

Потом Ника находит счета за питание: целевых в потоке осталось одиннадцать, фонд продолжает платить за двенадцать. Её собственное отчисление уже заложено в смету следующего года. А на протоколах отсева стоит подпись человека, с которым она провела ночь в архиве.

Роскошь здесь не дарят. Её дают в долг — и однажды приходят за процентами.

«Мне не нужно, чтобы не болело. Мне нужно, чтоб они дожили.»

Ярослав был Богатырём. Теперь он — разжалованный Гридень, сосланный на северный рубеж туда, где людей не спасают, а списывают.

Ему достаётся десяток таких же ненужных: немой кузнец, вор, волхв-еретик, мальчишка, не умеющий беречь себя, бывшие Витязи и те, кого не смогли даже классифицировать.

На рубеже сила измеряется секундами. Пятнадцать секунд Кола. Одна вспышка — и трое суток расплаты. Четыре минуты Доспеха вместо прежних тридцати. Ярь даёт силу, но тело всегда выставляет счёт.

А за стенами становится всё тише. Из леса выходят твари, прорехи множатся, снабжение исчезает. И однажды приходит человек, который предлагает каждому не спасение, а покой.

Чтобы выжить, Ярославу придётся сделать из десяти способов умереть один десяток.

Потому что он уже начинает вспоминать этих людей.

И в прошлый раз они погибли все.

Арина знает, как выглядит счастливая жизнь: каждый день видит её в чужих сторис.

В своей — в двадцать шесть она снова живёт у родителей, работает не по специальности и ждёт сообщений от женатого мужчины. Бывший не принимает расставание. А коллега Рита, с которой можно выпить кофе и немного выдохнуть, однажды признаётся: она тоже встречается с Алексеем.

Арине хочется отдалиться. Но именно Рита замечает, когда ей плохо, зовёт на танцы и оказывается рядом, когда страшно что-то менять. Как дружить с женщиной, на которую злишься? Как перестать ждать сообщения, если всё ещё хочется ответить? И как сказать «нет» человеку, который отказывается тебя слышать?

Пока Арина ищет ответы, бывший всё настойчивее напоминает о себе. Скрывать происходящее от близких становится труднее.

«Не в кадре» — роман о болезненной привязанности, непростой женской дружбе и маленьких решениях, на которые порой уходит всё мужество. О жизни, которую не получается показать красиво, но хочется наконец прожить по-своему.

Кофе без вкуса. Дни без смысла. Свеча, которую задули — а ты не заметил.

Миша выгорел к тридцати одному. И сделал то, о чём ты мечтаешь каждый вечер: бросил всё. Украл четыреста тысяч у спящей жены. Открыл место — кирпич, гирлянды, живая музыка. Место, где людям можно дышать.

Только вот — чтобы дать другим воздух, он перекрыл кислород тем, кто дышал рядом.

Жена ушла. Партнёр ушла. Друг замолчал. Музыкант, который первым поверил — первым и ушёл.

Остался — кот. Диван. Заводской пол тридцать восьмого года. И тишина, в которой наконец слышно главное.

«Прожиг» — роман о выгорании, пожаре и одном слове. Которое ты не сказал. Тому, кому должен был.