Александр Галиновский

В мире, где алхимики крови уступили место костоправам, а привычная механика давно вытеснена биотехнологиями, город Ахерон живёт своей пульсирующей, органической жизнью. Здесь самоходы собирают из хрящей и кожи, велоспины обладают зачатками сознания, а отвергнутые творения гниют на свалках, не в силах умереть.

На перекрестке судеб троих изгоев объединяет тайна, способная изменить мир. Дарваз, философ-изгнанник, низвергнутый в уличное дно за крамольные речи, становится свидетелем убийства, после которого вынужден бежать. Амбротов, учёный, чьим напарником служит заключённая в банку человеческая голова, совершает роковую покупку на чёрном рынке. А Энлиль Бах, подпольный биоинженер, пытается выжить после того, как его собственная возлюбленная превратилась в кровавую пародию на себя.

«Аналект» — это мрачное и вязкое биопанк-фэнтези о природе памяти, цене прогресса и о том, что даже в мире, где плоть стала инструментом, человеческое остаётся главной загадкой.

Мир, расколотый на части. В вышине дрейфуют острова, где ангелы правят бескрылыми, а сами подчиняются иерархам, чья природа ужасает. Внизу, в Завораше — городе, где светская власть противостоит духовной, — назревает смута. А между ними, в болотах Тантарона, рождается нечто новое. Сущность, слепленная из грязи, обломков механизмов и человеческой плоти, учится быть человеком.

Дервиш Папст, промышлявший уличным гаданием, крадет у путешественника флакон с эссенцией памяти — останками той самой Сущности. Выпив её, он обретает силу, открывающую ему путь к бессмертию. Сын номарха Спитамен становится обладателем загадочной сферы, в которой пульсирует целый мир. А паук-модификант Рашка, чьё тело изменено экспериментами, лишь подчиняется древнему инстинкту, толкающему на убийства.

«Тени Завораша» — это гобелен, сотканный из нескольких судеб. В этом мире нет абсолютного зла, как нет и надежды — есть только тени, сгущающиеся по мере того, как читатель погружается в глубины этого романа-лабиринта.

Добро пожаловать в Завораш – город, где плетётся паутина заговоров. Жестокие убийства здесь не редкость, а на улицах правит белый тлен – новая чума, от которой гибнут сотни горожан. В этом городе пересекаются судьбы нескольких героев: практика на службе у некромантов, священника, наёмного убийцы, бездомного наркомана и смертельно опасного маньяка – хирургически модифицированного бывшего солдата, испытывающего непреодолимую тягу к убийствам. В безумном мире, где каждый сам за себя, каждый из героев вынужден бороться со своими внутренними демонами.

Когда кто-то умирает, практик является к нему и забирает его кровь. Далее полученную кровь свозят в Курсор, где она попадает в руки к кураторам. Кровь дистиллируют, выпаривают, смешивают с тайными ингредиентами, превращая в эликсир, способный хранить воспоминания. И хотя получение воспоминаний из крови умерших – величайшее из искусств, доступное единицам, у кураторов ничего не получилось бы без их помощников – практиков.

История уличного писца по имени Умдалиш, который обнаруживает необычный артефакт в охваченном смертельной болезнью городе.
Рассказ примыкает к циклу "Мир, расколотый на части" и повествует о появлении "белого тлена".

Короткая пьеса

В Завораше, где произошла глобальная Катастрофа, технологии стали бесполезными. Пришло в негодность все - от часов до поездов с дирижаблями. Теперь, когда знания грозят быть утраченными, особое значение получили профессии практиков и Кураторов. Главный герой - представитель практиков, для многих презираемой профессии. Ведь практики занимаются извлечением особой субстанции, так называемого «эликсира душ» - человеческой крови, хранящей воспоминания умерших людей. Творить такого рода алхимию способны лишь Кураторы.

Каждый читатель найдет на этих страницах, чего бояться. И лишь одного может не бояться никто: скучно точно не будет! В книгу вошло 13 рассказов.

«Я хочу убить этого сукина сына», неожиданно сказал Томми, при этом он выставил средний и указательный пальцы, сложив их вместе, а большой оттопырил вверх. Получилось нечто вроде пистолета. «Вот так, чтобы мозги вылетели через дырку в затылке. Бах, и дело с концом»!

Вот такой он - ГОЛОВА - в нашем поселке!

Что-то мрачное было в этом гиганте. Даже не мрачное – унылое. Словно кусок пластилина выложили на солнцепек в июле. Даже его голос – неровный и надрывный, звучал тихо и как-то по-детски обиженно.

Каждый день на протяжении пятнадцати лет бабуля Свенссон печет пирожки. Одну притивень - для соседских детишек, а другую...

Двое – мальчик и мужчина, стояли на лестнице, ведущей в подвал. Мальчик – все еще напуганный необыкновенной реальностью своего ночного кошмара и его отец, непреклонный в решении развеять беспричинные, как ему казалось, страхи сына.

Очередной удар пришелся прямо по лицу, и Торнс почувствовал, как из разбитого носа хлынула густая теплая кровь. Человек продолжал что-то кричать, однако тот уже не мог разобрать что именно. В какую-то минуту вдруг все звуки отдалились от него на чудовищное расстояние и стали приглушенными, словно во сне – все вокруг померкло, затянулось пеленой, превратившись в сплошное грязное пятно. Черное, липкое, вязкое. Торнс закрыл глаза, и склизкие щупальца дурноты потянули его вниз.

Не успев толком проснуться, он проваливался куда-то в пустоту, и эта пустота под ним казалась такой же глубокой и ненасытной, как само забвение. Если можно было бы проваливаться вверх, Иван Андреевич решил бы, что упал в небо и летит навстречу звездам.

Сегодня был один из тех важных дней, когда решается судьба. И хотя Беннет был уже почти уверен в собственном успехе, проворный червячок сомнения все же успел ловко подточить его железное спокойствие. Стоя сейчас лицом к зеркалу, он почувствовал, как взмокли его подмышки. Он вдохнул полной грудью и постарался задержать воздух в легких, досчитав да десяти. Затем так же выдохнул - медленно, одновременно расслабляя плечи и втягивая живот. Застегнув последнюю пуговицу пиджака, Беннет подхватил со стола ключи и вышел из квартиры.

Это и в самом деле была очень необычная комната. Обставленная с показательным вкусом и вниманием к деталям, она хранила в себе десятки всевозможных редкостей - больших и малых размеров, разнящихся по ценности, но все же одинаково необычных. Для человека, попавшего сюда впервые, впечатление граничило с фантастическим. Его удивление начиналось от двери, где одетые лишь в набедренные повязки, стояли деревянные фигуры воинов-привратников. В руках каждого из них было по копью, а на лицах застыли такие выражения, будто вот-вот, и они готовы были ринуться в бой. Справа от входа располагался шкаф, доверху уставленный разнообразными фигурками – египетскими, азиатскими, родом из Южной Америки. Эти божки и духи мирно соседствовали с чучелами животных, застывших в агрессивных и гордых позах. Вслед за тем экспозиция переходила к живописи. Картины и гравюры различных эпох были развешаны по стенам безо всякого порядка, едва подсвечиваемые огнем камина. В центре комнаты, довершая коллекцию диковинок,

Однажды Мершон поднялся на залитый солнечным светом холм, и увидал перед собой гостеприимную долину, в центре которой раскинулась небольшая деревушка. Чуть поодаль он разглядел дом, отличающийся от других размерами, а с противоположной стороны, на самом отшибе - темное пятно. Видимо, это было сельское кладбище. Еще некоторое время Мершон оставался на вершине холма. Он поужинал, а с наступлением темноты решил спускаться вниз. Огни один за другим гасли по всей деревне. Осторожно, так, чтобы собаки не почуяли приближения незнакомца, Мершон обошел по краю деревни и направился на кладбище. Луны и звезд не было; небо затянули сплошные тучи. В этом мраке, никем не замеченный, Мершон пробрался к кладбищу. Еще издали он разглядел высокое строение в центре - не часовню, не церквушку, а склеп.

Когда корабли Колумба подплывали к берегам Америки, местные жители их не видели, только буруны на море.

Не теряя времени, Бобби погнался за бумажкой. Та пролетела несколько метров, опустилась на тротуар, опять поднялась, закружилась в воздухе и опять легла. В какой-то момент рука Бобби почти подхватила желанный объект, но нет – тот опять ускользнул.