Борис Панкратов-Седой

Сельская чайная. Поминки. Сырым сквозняком продувало из приоткрытой форточки прямо в сторону двери. За длинным столом, наскоро сдвинутым из четырёх нетвёрдо стоящих, чуть разных по высоте с ободранными углами, разместили всех — и местных, и московских, и старых, и молодых. Комсомольцы — трое парней в свежих рубашках и две девушки в синтетических блузках, — сидели скованно, будто аршин проглотили, будто их выстроили на школьной линейке и забыли дать команду «вольно». Парни...

Из леса вынырнули молча. Разлом выпустил их почти без промашки — в сотне шагов от «буханки». Шило обернулся через плечо — за спиной плотной стеной сомкнулись сосны, и ни щели, ни набежавшего морока, ни того тупого холодка за воротом: всё — будто и не было ничего. Лес как лес, сучковатый, в нём воздух настоянный на вековой хвое и лесной тишине. У самой кромки гравийки, капотом повернувшись к сумеречной чащобе, стоял «ГАЗ-66» с брезентовым тентом — грубый на вид, расставивший широкие...