7
107
-110
1 616

Заходил

173 107 зн., 4,33 а.л.
Свободный доступ
в процессе
Впервые опубликовано:
631 0 0

Самое опасное во Вселенной — не искусственный интеллект.

А человек, который снова решит, что он ему не нужен.

Мир не погиб. Он выгорел изнутри. Сначала люди перестали слушать друг друга. Потом перестали сомневаться. А потом решили, что им больше никто не нужен. Так родилась Великая Тень — последствия гордыни, страха и жадности.

Капитан знает это лучше всех, потому что однажды его решение стало искрой хаоса. Он не герой, он человек, который ошибался и выжил. Джеми — искусственный интеллект, собранный из его прошлых ошибок и решений. Она холодна, беспощадна и точна.

Вместе они создают «Ковчег» — не корабль и не убежище, а союз человека и машины. Каждый шаг — риск потерять себя. Каждый выбор — шанс стать новым. Великая Тень растёт, но они не одни. Если они ошибутся, мир не выживет.

58 767 зн., 1,47 а.л.
Свободный доступ
в процессе
Впервые опубликовано:
144 0 0

​Диксон — самый край земли, где звенящая арктическая тишина режет слух, а ледяной ветер ломает технику. На изолированной полярной обсерватории Андрей поддерживает жизнь старого генератора, прячется от призраков прошлого и всматривается в бездонное черное небо.

​Его единственный верный спутник — лайка по кличке Гагарин, а главная цель — поймать свет межзвездной странницы, кометы 3I/ATLAS. Когда-то детская мечта о космосе рухнула в один миг на московском перекрестке, оставив лишь хромоту и тоску. Но на пороге неизбежного именно здесь, среди вечной мерзлоты, Андрею предстоит принять свой главный сигнал...

88 622 зн., 2,22 а.л.
Свободный доступ
в процессе
Впервые опубликовано:
325 7 0

Меня зовут Дмитрий. Я привык доверять логике и воспитанию, но в мире моей бабушки эти инструменты бесполезны. Родители называют это «отпуском», я же называю это попаданием в закрытую систему с жестким регламентом.

​Бабушка Изольдовна не ведет диалогов. Она устанавливает правила. Здесь нет места моим привычкам или праву на личное пространство. Есть только режим «стационар», где каждый мой шаг оценивается на соответствие её внутреннему ГОСТу. Её садовый секатор — не инструмент, а символ отсечения всего, что она считает лишним. Включая мои чувства.

​Я всегда боялся одиночества, но здесь столкнулся с его высшей формой: ты можешь быть идеально вежлив, но оставаться для близкого человека просто неисправным механизмом. Допуск к прежней жизни — ноль. Единственный вариант — не «понять» её, а выстроить внутри себя такую же сталь, которая не позволит рассыпаться под её давлением.

Наверх Вниз