Корнелий Шнапс

Да, я тоже обычно ищу рассказ -- чтобы понять, умеет ли подозреваемый писать. Хорошо, когда он сам даёт ссылку на свою "визитную карточку": начните с вот этого короткого текста, там сами решите, лезть ли дальше.

До меня не сразу дошло, что английская фраза -- перевод древней частушки:

Сидит милый на крыльце

С выраженьем на лице.

Выражает то лицо,

Чем садятся на крыльцо.

У любимого мной Чен Кима есть проникновенное стихотворение "Начало запоя":

Тихо-тихо я иду,
Еле двигая ногами.
Люди, жрущие еду,
Стали для меня врагами.
Мокрою от слез рукой
Достаю я три десятки
И гляжу на них с тоской,
Сомневаясь для порядку -
Типа пить или не пить...
Пить конечно! Рядом двое
Мужиков со мной стоить
И лицо у них такое -
На двоих оно одно,
Их глаза пустые жутки...
Вот такое вот кино
Я смотрю вторые сутки.

Слышал байку, как соседи по общаге довели пацана до дурки рассказами о том, что у него-де голова усыхает -- вот прямо на глазах. А сами ему шапку растягивали.

Если проблема именно в венах, то нужны компрессионные чулки. Не знаю, дорого ли они стоят (хорошие -- да, довольно дорого). Подробности расскажет врач.

Ну, я многих своих училок с удовольствием законопатил бы в бочки -- и не открывал потом.

Фанатка "Сказки о царе Салтане"?

"Ленина" однозначно рекомендую. Данилкин перечитал всего (ну, более или менее всего) Ленина, а также все доступные воспоминания современников. Да ещё и проехался лично по всем "Ленинским местам" -- от Шушенского до Капри. Пока читал -- думал: сколько же лет он потратил на написание -- три? нет, пожалуй, всё-таки четыре? Оказалось -- пять. В общем, это был без всяких шуток интеллектуальный подвиг. Единственный недостаток: Данилкин умеет и любит выпендриваться сложным синтаксисом (и делает это не всегда к месту), так что читать его в метро не получится.

Чулок не растянут — значит, в нём не хранили лук.

Не вспомню, где мне попадалась фраза

Пахом пах пахом.

Чтение именно художественной литературы всегда было опциональным. Есть у меня старый (во всех смыслах) приятель, прекрасный и дико востребованный инженер-электронщик, который не то чтобы не читал вовсе, но читал очень редко. Как-то он попросил меня посоветовать ему книжку, поскольку предыдущая очень уж зашла. Я спрашиваю — а предыдущую напомни, что за книжка-то была? Ну как же, говорит, — Кен Кизи, "Над кукушкиным гнездом". Я вспомнил: и правда, было, советовал! За двадцать пять лет до описываемых событий. Спрашиваю — а что ты всё это время читал-то? Да так, говорит, специальную литературу, научпоп опять же...

Да, есть разница между гусарством и вандализмом, но сформулировать её у меня не получилось. Отсутствие корыстных целей не является однозначным маркером гусарства: бывают случаи бескорыстного нанесения ущерба, которые язык не повернётся назвать гусарством. Даже не знаю, куда отнести классический пример привязывания городового к медведю.

Если на свете бывают насекомые, то должны быть и насекающие.

"обиженного подростка"— вот да, очень похож.

Про Петербург больше всего понравилось.

Ну, какая-то логика в подходе "спервадобейся" всё же есть: право на мнение имеет каждый, вопрос только — сколько оно весит? Если я слушаю разбор боксёрского поединка, то мнение мастера спорта весит больше, чем мнение уличного драчуна, а мнение последнего — больше, чем таковое от ботана-со-скрипочкой.

Измерение интеллекта — та ещё задача. Смотрел как-то телевизор под пиво (да, я быдло), а там как раз состязались в интеллекте трое знаменитостей (условно — Актёр, Блондинка-из-телевизора и Пидорас(-из-телевизора-же). Давали им задачи на тридцать секунд, я запомнил одну: японский мастер куёт меч, проковывает полосу металла, потом складывает вдвое, снова проковывает, снова складывает вдвое— всего двадцать раз. Сколько слоёв содержит изделие? Выигрывает тот, кто точнее угадает.

Понятно, что было в голове у автора задачи: нужно в уме возвести двойку в двадцатую степень. Что два в десятой — 1024, это и школьнику известно. То есть нужно оценить, чему равно (1000+24)*(1000+24)=1000^2+2*1000*24+24^2. В нулевом приближении по поправке имеем миллион, в первом — 1048000, в квадратичном добавится 24*(25-1)=500-24=476. То есть ответ "миллион" должен бы найти любой дурак, ответ 1048000— любой не дурак, а 1048476 (напомню, за 30 секунд в уме)— уже не любой не дурак.

Что произошло на самом деле? А. ответил "10000", П. ответил "20000", а Б. ответила "20". Выиграл, понятное дело, П.— он же ближе всех к ответу оказался. Но если бы конкурс судил я, то победила бы Б.— мне хотя бы понятно, что у неё в голове (да, задачу она поняла неправильно, но это ошибка нормального человека,— а что нужно иметь в голове для ответа "20000"— мне и подумать страшно).

Разве Трамп католик? Не знал.

Мой приятель в конце 80-х попал на стажировку в Голландию. Рассказал забавную историю. 

Знаешь, грит, как по-голландски будет "матрац"? Нет. А вот "матрац" и будет. Вышли мы в первый раз покурить — и довольно скоро набежали люди в непонятной форме, и на чистом голландском языке орут: "Матрац! Матрац!" Перевели с голландского на английский, оказалось — это пожарники, они решили, что горит матрац. Их успокоили: это-де рашен бойз смокин зэа сигаретс. Больше они на этот запах не сбегались. А тем временем кончились запасы 30-копеечной "Явы", пришлось перейти на местные самокрутки (из табака "Драм"— его тогда вся Голландия курила). Дорого, а куда деваться? Вернулись в (тогда ещё) Союз, закурили "Столичные"... и поняли: матрац! Запах горелой тряпки в любых советских сигаретах; меньше других — в болгарских,  совершенно отсутствует в кубинских (вот как привыкаешь к этому удару в солнечное сплетение с каждой затяжкой, так понимаешь, что табак-то на самом деле хороший). А обратный переход на "Беломор", который мы курили штатно, оказался вообще невозможным: матрац. 

Я, понятно, пустил всю историю мимо ушей: ага, съездил и выёбывается теперь. Но потом сам заехал в Германию, докурил всё, что привёз с собой, перешёл на самокрутки (тот же драм, они тогда вдвое дешевле сигарет получались)— и всё, к беломору так и не вернулся: не смог. А потом и вовсе бросил.

Мне кажется, вы сильно упрощаете: вряд ли эти люди всерьёз рассчитывают подкупить Бога копеечной свечкой. Я не представляю себе, чтó у таких типажей в голове творится; скорее свечка для них — что-то вроде последнего якоря, который позволяет им считать себя всё-таки людьми.

Да, ещё табачные изделия. Тут, правда, дело было в технологии обработки: ЕМНИП, в Союзе была принята "турецкая" технология, а на Западе "вирджинская"— они отличались в каких-то мелочах, из-за которых советские сигареты были невыносимо удушливы (переход с советских сигарет на американские был практически незаметен, обратный же — практически невозможен).

Мясо. В СССР до прилавка, доступного ширнармассам (не обкомовский буфет и не коопторг по тройной цене), доходили разве что отбросы. Человеку, не помнящему социализма, трудно себе представить, чтó мы тогда считали "мясом".

При словах "жениться на Кеннеди" напрягся.

А нам рассказывали, что именно Галилей придумал замерять время при помощи колебаний маятника, чем радикально уточнил уже существовавшие на тот момент механические часы.

На мой взгляд, любая манипуляция работает только тогда, когда она не видна (манипулируемому). Любой из рассмотренных здесь вариантов прям, как прямая кишка, а потому вряд ли  меня зацепит.

Это Николай Валуев?

Утверждение, что злые церковники сожгли Коперника за гелиоцентрическую систему, на моей памяти высказывала Юлия Латынина. Не могли же они Коперника сжечь, а Галилея — нет?

Звучит скорее по-болгарски.

Не помню автора знаменитого одностишия:

А я дзю-до любил и до...

О да! Я не знаю, жива ли до сих пор моя классная руководительница (вряд ли, ей должно бы быть около девяноста), но ненавижу я её до сих пор. И да, это её портрет на иллюстрации. Вообще, советская школа прямо-таки сочилась взаимной ненавистью учителей и учеников.

"Что делать"

Идейно-воспитательное значение для школьной литературы не единственное и даже не главное — прежде всего литература должна быть качественной. А именно по этому пункту Чернышевский отпадает раз и навсегда: он вопиюще, патологически бездарен именно как писатель.

Аргумент с паутиной тоже так себе: паук такое плетёт за полдня (по крайней мере, на боковом зеркале моей машины).

Я понимаю, почему мальчик с поварёшкой не Коля и не Вася, но почему он Петя, а не безымянный четвёртый номер списка? В таком случае Петя мог бы сачковать бабочек за кустом.

Парадокс понятный: Эдгар По пытался подменить задачу -- сосчитать вероятность выпадения серии из трёх шестёрок подряд (она и правда равна 1/216, то есть меньше 0,5%). Другой вопрос, что если из трёх искомых шестёрок две уже состоялись (а физические условия броска никак не поменялись), то и вероятность третьей шестёрки будет всё та же 1/6. Заурядный интеллект, увы...

Это не анекдот, а реальный случай, вошедший в историю как Поручик Киже.

Достоверность крайне сомнительна: вы наверняка узнали эту историю из повести Юрия Тынянова "Подпоручик Киже", тот почерпнул её у Даля (да-да, того самого); последний, в свою очередь, ссылается на (устный) рассказ отца -- то есть речь идёт именно что об анекдоте без малейшего документального подтверждения.

Мне попадался очень яркий пример запутанности макрообъектов (автора, увы, не знаю): когда вы утром надеваете носок на правую ногу, второй носок из пары — где бы он ни находился — мгновенно становится левым.

Действительно, стыдно. Развал Российской Империи вызвал гражданскую войну, в которой погибло, по разным оценкам, около семи миллионов человек. Естественно предположить, что около половины сражались (и погибли!) за империю. Советский Союз рухнул сам собой под улюлюкание собственных граждан. Сколько человек погибло, защищая СССР? Десяток? Ну пусть даже два. Смешно сравнивать.

Ну да, и я об этом.

Статистика по абортам весьма сомнительна: как правило, их делали полуподпольно — то есть в нормальной клинике у нормального врача, но без бумажных последствий (для чистоты анкеты: считалось, что аборт закрывает возможность выезда за границу.  Не располагаю сведениями о [не]справедливости этого утверждения.) Услуга стоила столько же, сколько подпольное излечение гонореи — 50 (брежневских) рублей.

Я бы переформулировал ваш вопрос: не что делось, а кто. Исчез читатель, которому "заходили" истории любви — замещён читателем, которому подавай саксесс стори. Не знаю, с чем это связано, но вряд ли с развитием капитализма: О.Генри писал в самый разгар дичайшего капитализма — и заходило. Правда, по моим (статистически ничтожным) наблюдениям, его популярность в СССР далеко превышала таковую на родине. "Романы Курта сильно выигрывают в переводе", ага.

И вот тут вопрос: есть ли для вас примеры, где мужской автор (или женский, но с мужским взглядом) написал про отношения так, что вы узнали себя? Не как "надо чувствовать", а как "я именно так и живу"? 

Подумал. Нет, увы -- никого не вспомню.

Не думаю, что она рисковала чем-то серьёзным: фраза "а теперь делайте со мной, что хотите" отнюдь не исключает судебной ответственности за вред здоровью и т.п. Максимум, что могу себе представить — это обритие налысо. Глагол "порезали" наверняка относился к одежде, а не к телу — ну вот кто бы рискнул отрезать ей хотя бы нос или ухо, даже очень того желая (допустим на минуту, что среди посетителей художественной выставки был маньяк)? 

Думаю, самым большим испытанием для неё было простоять целых шесть часов молча.

Я исповедую "принцип блэк джека" (недобор лучше перебора) не только в отношении кавычек, но и вообще всего. Например, если я сомневаюсь, нужна ли запятая, то не ставлю.

Выбивается из размера: в фамилии Порше ударение на "о".

Это несколько утрировано, но, в общем, похоже на правду: мне трудно судить о том, как устроен мир женщины, но по литературе складывается впечатление, что он состоит если и не исключительно из отношений, то в значительной мере. Разумеется, речь идёт о каких-то средних величинах; исключения наличествуют (например, мне трудно читать хорошего, в общем-то, писателя Юрия Полякова как раз потому, что в его жизни отношения с женщинами видимым образом занимают гораздо больше места, чем в моей).

Дык, косточки же (растительного происхождения).

Помнится, в испанском дьютифришнике мне понравился аккуратный кувшинчик с надписью "huesos" (туда предполагалось сплёвывать косточки от маслин). Жена не позволила купить (справедливо: стал бы я такое на стол ставить?)

По-вашему выходит, что у меня вообще нет шанса определить, искусство передо мной или нет, поскольку не могу же я знать, испытывал художник оргазм в процессе изготовления или симулировал. 

Объективный (но тоже сомнительной применимости) критерий предложил Виктор Шкловский (не вспомню статью, но она точно попадалась мне в сборнике "По гамбургскому счёту", где найти -- сами знаете). Вкратце его мысль сводилась к тому, что если художник смог взять известный зрителю объект и показать его с неизвестной стороны, то вот это самое и есть искусство (надеюсь, я не сильно переврал, но лучше уточнить в первоисточнике). Сомнительной применимости -- поскольку сторона, которой повернул свой предмет художник, может быть новой для Васи, но старой для Пети -- ну, понятно.

Я вращаюсь в кругах людей, которые занимаются автоматизацией с помощью ИИ. В крупных компаниях нейросети пишут код, отчёты и письма.

Это и есть ответ на ваш вопрос: своё т.наз. "творчество" вы поставили в один ряд с чисто утилитарными текстами. Не стыдно и не плохо использовать ИИ как инструмент для производства продукта, чтобы вал по плану и т.д. -- но с точки зрения творчества это абсолютный зашквар. А коммерческие тексты -- почему нет; пипл схавает. Тем более что живой графоман запросто напишет хуже любой напрёд заданной нейросети.

И да, я считаю, что читатель -- дурак (в массе, разумеется); иначе я не могу объяснить результаты любого измерения читательских предпочтений).    

Для меня маркировка "содержит ИИ" являлась бы скорее полезной, чем нет: я совершенно точно не открою книжку, помеченную таким образом.

Юрий Заборовский отлично читает Достоевского: не бубнит "голосом домашней автоматики" и не пытается изобразить театр одного актёра (когда пищат на репликах женских персонажей и т.п.), а вот именно что читает вслух. Музыки (и вообще сторонних шумов) в его аудиокнигах вообще не припомню.