Dsche

Ну и буквари тоже все одинаковые с некоторой точки зрения.

Я о том, что есть колоссальная аудитория, готовая покупать Пелевина в бумаге – и с аудиторией АТ пересечение околонулевое.

Не-а, не знаю.

У меня, так исторически сложилось, с фрамовской обоймой знакомство тесное. Замировская, Любомирская, Белоиван. Элтанг. Всё, кстати говоря, вполне себе самобытные – и разные! – трансовые техники.

И при этом незанятых делянок на этом поле столько, что мы друг друга и не видим.

А «сливать пузыри» – мне представляется, что должен появиться прежде всего издатель-во-врубе. Георгий, к сожалению, очень занят сейчас, ему сложно вникать, как мне показалось.

С Шубиной у многих не может быть больше общих путей (Букша конечно мощно тогда выступила, я поражён был и до сих пор поражён остаюсь).

Вот как ни смешно, но то, что делала Марта в 2005 году до сих пор никто повторить не смог.

А Кант не бренд?

В основном я издаю свои книги в бумаге микротиражами, и у меня есть некоторый круг читателей как раз под такие книги и под такие тиражи.

Для меня книга – цельная вещь: бумага, шрифт, тактильное воздействие обложки – всё это важно. Есть книги с вёрсткой, не имеющей отображения в электронном виде.

Плюс некоторые мои книги идут вразрез с актуальными для этой территории законами. Что-то выпустил недавно во Freedom Letters.

Ну и с точки зрения администрации АТ мои книги не являются книгами (там по 3-4 авторских листа), то есть здесь мне торговать своим в любом случае запрещено.

Всё что не классика то модерн!

А вы не помните какой лом был на фильмы того же Параджанова? Или та аудитория недостаточно широка была?

Да и «развлечение» транспортиром не измеришь. Пелевин развлекательный или нет?

Кстати, насчёт особого пути АТ – новый Пелевин издан тиражом 105 бумажных тысяч. Есть на АТ хоть один блог про эту книгу? Вы не поверите – есть! И автор там переклеивает анонс другой книги Пелевина. Вышедшей 2 года назад. И никто из комментаторов этого не замечает.

Не-не, на АТ ничего больше не будет, я здесь чисто потрындеть.

Я [сейчас] позорно мало читаю.

У меня лежит непрочитанная Замировская. Гора непрочитанного Пинчона. Новые переводы Борхеса. Мальчик Стрижака.

А я, блин, только привычно Пелевина раз в год, да как-то Зарубин проглотился нечаянно (Замировская хвалила, и я не устоял).

Идиатуллин где-то на краю поля зрения присутствует, и всё, а вполне ведь вероятно, что и он тем же занимается. В смысле, если канделябр достаточно причудлив, то свечи в нём заводятся сами по себе.

Алан Черчесов ещё где-то рядом ходит, вероятно.

О. А вот правда. Хотя у меня есть специальный кусочек из Нино и Джем, который я на всяких чтениях читаю стандартно – но это в принципе нечестно; люди могут решить, что там и дальше так будет, а это разогрев радиоламп просто.

Ох. Но у меня в моменте на АТ ничего нет. На сайте есть первые главы нескольких книг, посмотрите, если любопытно.

Гы. Я ждал этого коммента!

И даже подготовился! Но всё уже забыл.

Думаю, что всё же нет.

Не в том смысле что мои тексты это НЕ постмодерн – но на это можно закрыть глаза. Это просто один из векторов, и я его переупаковываю в любом случае.

В смысле, я всего-навсего основатель (и единственный представитель) такого направления, как «Гештальт-литература». А остальное всё производно.

так и многоточие, и тире, и типографские кавычки нетривиально достаются

и это всё не повод как-то уродовать вёрстку в книге

Тогда и Й (а до того i) отвалились бы

Нет, просто изготовители пишмашинок (и позже клавиатур) на такие азбуки не рассчитывали

Поэтому пытались отказаться от Ё и Ъ

Ну и, собственно, посмотрите где у вас Ё на клавиатуре, если за компьютером

Сколько времени по вашей милости зрители будут сидеть в темном зале в ожидании разыгрывания увлекательной истории?

Да хоть до титров. Тарковский. Параджанов. Феллини.

Потребителю пофиг, что читать.

Я бы не воспринимал выборку АТ как хоть сколь-нибудь репрезентативную. Этак вы дойдёте до того, что начнёте писать «девченка», как оно принято у потребителей АТ.

То есть надо – изначально! – делать поправку на то, что АТ любит, практикует, культивирует текстовые отбросы. Жрёт их чанами, пердя и порыгивая. Ненавидит любого, кто хоть на метр удаляется от чана с хрючевом.

Это вполне осознанная политика местной администрации – от основания. Потому что, очевидно:

экономически выгоднее

При этом на АТ есть следовые количества действительно высоких текстов, да. Но не благодаря, а вопреки.

Малыш, а как же я?

В смысле, что это у меня, если не магрел?

Причём это мало того что реальный пример, из печатной книги – это вообще первая фраза первой главы, когда мы ещё не имеем понятия, какова из себя героиня: то ли депортированная певица, то ли человек с серьёзными проблемами с пищеварением.

И вот эта дурь – из-за каких-то надуманных правил из тех времён, когда не хватало клавиш на трофейных пишмашинках.

Почему ты плачешь, когда поешь?

Я знаю, конечно – ни один из трёх не справился.

Именно поэтому мне интересны новые варианты.

ой! [подскаивает] у меня же есть вот это самое, прямо так и начинается: «Клинопись цикад в палевом небе…»

Жаль дальше не сдюжил, скатился в повесточку. А мог бы литератором слыть!

Эх, вычистить бы от опечаток перед печатью-то

№130 покажете?

Сейчас «настал момент такой», что только ждать, когда Эксма сожрёт столько, что провалится за горизонт событий. Потому что, допустим, та типография, где я печатал свою первую книгу (в Можайске) тоже сожрана Эксмой и я даже за свои деньги туда прийти не могу (то есть могу, но ценник заградительный будет).

«Сотня издательств» – это не из нашей реальности, извините.

Издательство осталось ровно одно: Эксмо. Даже «Попкорнбукс» теперь тоже Эксмо.

Первый вариант.

Не благодарите: «»

[забирается на табуреточку] ой да я не доживу, но я увижу время, когда эти книги станут не нужны

Так!

И самое печальное, когда точно знаешь, какой художник тебе нужен, и художник говорит «нет».

Ну и менее печальное – когда художник говорит «да», но у тебя нет нужных денег.

[я бы сделал открытки и вкладывал бы в книгу]

а распечатать и на стену – да, оно вообще интересным образом пространство прозванивает.

У меня ещё и оригиналы от двух проектов на стенах висят.

На одной стене – к Алмандеру (там где-то $500 вышло купно, с рамами и доставкой)

На другой стене – к Нино и Джем (там тысяча рублей, причём я художнику за ту же тысячу книгу в итоге продал, и так, конечно, не надо бы делать)

Стопе. Какой кайф от пcилоциби? Не говорю уж про шалфей. У всех разные задачи, и мешать в одну кучу тёплое с мягким быстрое с медленным и странным – ну, такое.

Я вместе со страной посмотрел «Письма мёртвого человека», было норм. А «Очаг на башне» да, не смог уже.

И через 30+ лет наконец стало понятно отчего.

Есть специальная «переплётная» бумага с более длинными волокнами (из современных эфалин, допустим) – но тогда, понятно, никто так глубоко не нырял, печатали на том, что удалось достать.

Тяжело торговать было. Супера вечно терялись/рвались

Упс, перепутал с «Изгнанием беса»

Но всё равно: Ашмарина! Суперобложка!

У меня кстати до сих пор на полке стоит, да.

А я-то жил тогда в мск в ГЗ и на Юго-Западную (там был корпус пединститута, который серию издавал) ездил постоянно закупаться, да, и вся серия (ну, кроме Рыбакова может быть, как чувствовал) очень радовала.

Ну и Ашмарина богическая сама по себе.

Причём, да – суперобложка, плёнки для ламинации тогда было не достать.

Ну и кстати если откатываться в советское книгоиздание – ну, просто 7бц появился несколько позже, как раз на сломе эпох, но совершенно нормально было делать цветные (!!) иллюстрации к взрослой книге. Да, оно из-за ограничений технологии шло «вкладками» и порой что-то там спойлерило – но художники к изданию привлекались.

А уж что-то, что условно шло «для юношества», всякая «фантастика ленинградских писателей» часто полноцветом печатали, с иллюстрациями чуть ли не на каждой странице. А снаружи да, серый-коричневый бумвинил. Недавно несколько таких в книгообмен отволок – Ларионова, молодой Столяров…

Вы сейчас в обморок упадёте, но я не только за обложки плачу, но и за шрифты, которые используются в книге.

Если кто-то не понимает, зачем так делать – пожалуй, мне не будет с ним интересно.

но вы же инженер!

хвост-баранку, да ещё против шерсти продевать мудрено, как мне представляется. прорезь на кнопках/крючках просится. но тут мы вплотную подходим к вопросу, что будет, если приспичит присесть по нужде.

так что я за прорезь-на-кнопках снизу и одевание через голову.

только как их надевать – хвостик некуда девать!

в смысле, я с фурями мало имел дела, не совсем понимаю конструкцию «клапана». юбка через голову надевается или через ноги, короче?

коммент раньше улетел, чем я его дописал )

Хотелось бы взглянуть на дизайн юбки

Но давайте я что-то полезное лучше скажу.

Крепление брошюр на скрепку было весьма распространено лет сто назад – но если взять сейчас те книги, то видно, что ржавчина проступает, причём проступает весьма далеко от самих скрепок. Той влаги, что содержится в бумаге, тех кислот, что при отбеливании применяются, вполне достаточно.

А нитками шить не так уж сложно – я шил. Можно даже и без шила, а просто с напёрстком.

Ну или, если там покажется сложно (а оно может!), можно так раскрутить:

Отступим на 50 лет от сейчас: слово «Чёрт» пишется как «Чорт»

На сто лет: «Чортъ»

На двести лет: всё ещё «Чортъ», но в контексте посмотрим:

Ахъ ежели бы можно мнѣ съ моею женою помириться (ибо она живетъ у президента въ домѣ, да полно и самой чортъ, ежели онъ не богатъ будетъ, изъ рукъ оного ее вырвать не возможетъ) я бы позабылъ ту обиду, которую она мнѣ здѣлала, и естьли бы то было возможно, я бы еще другія семь лѣтъ прожить хотѣлъ на каторгѣ, когда бы мнѣ мою жену возвратили.

То есть, смотрите: всего 200 (250) лет, но чёрт не «сам», а «самой», плюс многие слова идут в непривычном порядке (если он не богат будет); мы бы сейчас очевидно сказали бы теми же словами, но иначе: «если не будет он богат» или «если будет он небогат».

Слова – в массе – те же самые, но обращение с ними, согласование, применение разных форм слова изменились разительно.

Корни те же, но словообразование другое (возможет вместо уместного сегодня сможет).

А теперь попробуем аппроксимировать то же самое в другую сторону, да не на 200 лет, а на 2000 хотя бы. Да, новые слова будут – но немало останется старых, просто они будут иначе склоняться/спрягаться, у них поменяется род/число, приставки и окончания у привычных корней мутируют.

Мне это представляется логичным.

Хёг весьма популярен, надо сказать. Симпозиум с 2002 года допечатывал Смиллу много раз, суммарный официальный тираж под 40 тысяч (в реальности может быть и больше), каждая допечатка стабильно распродаётся – это вообще прилично. Просто на АТ читателей серьёзных книг, скажем так, немного, и может сложиться впечатление, будто «других читателей у меня для вас нет». Есть. Просто они строем не ходят.

Я скорее говорю о себе (мы всегда говорим о себе)

Слонопотам любит поросят, но не всяких. Очень редких поросят любит слонопотам. Это, понимаете ли, должен быть кошерный поросёнок. Поросёнку предстоит пройти не один круг, чтобы слонопотам его полюбил по-настоящему. Если вы понимаете, о чём я.

Вероятно, я был невнимателен, но я не заметил ничего, что явно отличается от современных вариантов.

Да, есть новая лексика – но я не увидел новой грамматики: непривычных для нас форм привычных слов, иной логики построения предложения. Иной алфавит, наконец.

Это есть у Митчелла, допустим. Вероятно, у Майкла Шейбона. Новая книга Линор Горалик, похоже, будет такой (иврит, записанный латиницей).

У меня на сайте есть ознакомительные фрагменты в том числе и «Звезды» (в pdf), можно посмотреть вторую главу сразу (или могу дать прямую ссылку, если что).

О, у «Топ-казино» даже произведения имеются. До чего техника дошла!

Везука, а я в битве за запятые проиграл всё же в FL (вернее устал объяснять) – но у вас есть имя, у меня нет, может когда-то в «режиссёрской версии» удастся выкатить. Когда-нибудь, когда-нибудь…

Блин, писатель вообще не должен ничего объяснять. Пускай агент этим занимается, это его работа. Так, стоп, где мой агент?

Ладно, я попробую всё же словами.

Во времени меняется и синтаксис, и семантика.

А большинство фантастов (русскоязычные так все) считают, что второго-отдельно как бы вполне достаточно для создания иллюзии иного времени-мира.

Вот, вот!

Для меня, когда я в книжном работал, это была ежедневная практика смирения.

Заходит бомж. Заходит гость с Кавказа. Заходит пятилетний мальчик. Заходит маленький-суетливый-пахнущий-шипром. И начинают жечь. А я – я ничего не знаю.

Но иногда – да, реально бомж, погреться. Уф.