Dsche

Я никогда не читал настолько бездарной графомании. Я просто не был готов к тому, что такое в принципе возможно. Сейчас конечно жопыта больше.

Ну, польза тоже во всём этом есть. Марика нам показывает, какими уродливыми мудаками из мира голодных духов мы можем стать в погоне за читателем. Это повод остановиться. Задуматься. Что-то поменять в себе.

они свыше этого, верно

Она так помечает отработанный материал

Я читал его ещё когда он был платный. Был просто расплющен безграмотностью Марки. То есть реально, там не было ни одного абзаца без грамматических ошибок. Отправлял ей длиннющие баг-репорты, она всё оперативно правила без вопросов, конечно, потом я таки заподозрил что-то неладное: я нанимался её сырое писево вычитывать? Что за радость? Ей похуй на читателя. Любой ей интересен лишь до тех пор, пока готов за мелкий прайс теребонькать.

Три рассказа из 36 – ну, не знаю. Может быть. Я читал очень давно, ничего кроме гадливости не осталось в памяти. Человек банально не владеет инструментом (языком то есть), и сука знает это.

люблю токарное порно! (хоть тут и не токарное, но так даже лучше)

Да неважно с помощью чего. Нейросеть – это инструмент. Как кисточка. Как фотошоп. Любым инструментом надо учиться пользоваться, а не говорить «плохие карандаши, плохо рисуют!»

Я бы предложил всякий раз (кроме ситуации свободного поиска) начинать с референса. Причём он может быть сколь угодно небрежен, в том числе можно использовать слегка подправленные предыдущие итерации. Не рассказывать, а показывать)

Их сейчас никто не рекламирует.

Э? Мне представляется, что всё, что издаётся – неизбежно рекламируется.

Поэтому я предложил бы другой фломастер маркер: книга давно не переиздавалась, тираж десять/двадцать/пятьдесят лет как распродан, у букинистов цена начинается с 10к – и каждый день в мой книжный заходит кто-то с клочком бумаги в потных трясущихся пальцах, и спрашивает: «Вот мне посоветовали… а у вас есть?»

Так Шекли, кстати, за все годы (начиная с 17 года) и не спрашивали. А реклама есть (мне book24 присылал какую-то скидку на фантастику – там Шекли посередь всякого Лукьяненко и прочего говна возвышался, как без него)

В 89, да, он топчик был

Преподавателя симметрии Битова (издавали много, но не переиздают)

Смиллу Хёга (переиздают)

Арабский кошмар Ирвина (переиздают)

Кольера На полпути в ад (не переиздают) (это такой же Шекли, только про него никто не знает)

Амоса Тутуолу, Бена Окри (не переиздают)

Мишеля Турнье Пятница, или Тихоокеанский лимб (кажется, нет переизданий)

Итало Кальвино Если однажды зимней ночью путник (и рассказы его) (переиздавали недавно)

Человек, который был похож на Ореста Альваро Кункейро (не переиздают вообще)

Ираклия Квирикадзе Румяный Дон Жуан плачет (и Радуга в глазах хромой собаки) (кажется и не издавали никогда)

Вы, молодые (кхе-кхе-кхе) всё про какую-та алихтронку толкуете (рассыпается кучкой песка).

Ну, не знаю, честно. Для меня мера интереса к книге – именно желание / готовность найти место для твёрдой копии. Сейчас переиздают Борхеса – я послушно скупаю, хотя прочёл всё 30 лет назад и за эти 30 лет пару раз утратил всю свою библиотеку (то есть сейчас в третий раз покупаю). Недавно купил книжечку Ярославцева/Витицкого – хотя, опять же, было когда-то полное текстовское собрание. Но готов допустить, что у других всё по-другому.

Хуйню сказали. Начиная со «Стыда» это заметный и самобытный писатель, на уровне Маркеса. Один из тех писателей, что повлияли на мой стиль, на самом деле.

Поддерживаю. Купите у меня книгу наконец. Только у меня бумажная, зато не обезображенная переводом.

Да ладно, у меня в PDF тоже есть и это даже можно как-то читать читалкой (кроме последней книги, там вёрстка разворотами).

При этом даже в штуках (не говоря уж про рубли) электронку берут кратно меньше.

Вилли Кон – «Похождения космической проститутки»!

Кино отменное, но, прямо скажем, очень сильно «по мотивам» (а иначе и невозможно в случае сильной книги, да)

Это самая покупаемая книга в истории мировой фантастики, куда до неё профессору Толкину!

Да, Библия, точно.

А это кстати весьма нетривиальная задача, загрузить все эти «итти» или «воротничек», да ещё с учётом того, что как раз перед революцией грамматику шатало основательно.

Не-а. там даже чёрт чертъ, а не чортъ

Оок, но я думаю вы всё же понимаете, о чём я. Многие слова писались иначе, некоторые иное значили – то есть Словеница (хотя это хорошая опора, признаю, много ей пользуюсь) не превратит фразу XXI века в фразу XIX (может и превратить, если со словами повезёт). Королевских путей в геометрии нет.

вам сколько лет, извините?

Если бы вы заглянули в книжный шкаф своего дедушки, вы бы увидели там книги с «чорт». До 1956 года официально писали именно так, словарное слово. Хотя в словаре 1945 года «чёрт», но нормой оно стало весьма не сразу.

чертъ основной

Нет.

У Даля в разных изданиях весьма по-разному было на самом деле. То Чертъ (чортъ), то Чортъ (чёртъ).

То есть да, оба написания присутствуют, но написание чортъ чаще идёт как основное (и в самой словарной статье именно через О пишется), можете проверить.

И это на самом деле именно то, что я называю «грамматику колбасило» – были для многих слов параллельные нормы (если чортъ не нравится – то пусть жолудь будет, та же история)

само-то слово не литературное

так, мне только спросить: Гоголь это литература? Мережковский? Пушкин, наконец? У всех через О, что показательно.

а в задачах, которые стоят перед переводящим

А тут да. У меня в Алмандере (это такой роман в письмах из 17-18 года) два разных человека (учёный еврей и солдат из ремесленников) пишут по-разному, каждый придерживается нормы, но одни и те же слова в рамках своей нормы они могут (да и должны на самом деле) писать по-разному.

И множество других слов ещё – итти, маиор – просто чорт он наиболее колоритно смотрится, останавливает взгляд. А у меня к дореволюционным изданиям ещё и (полу)подпольные репринты восьмидесятых прибавились в какой-то момент, там и Савенков, и Фрейд, и Ницше, такое.

у меня только 1 том

У Соколова нет такого слова, проверил.

Но у Грота чортъ )

И для меня открытием стало, что в словаре 1945 чёрт (при этом в академическом издании Гоголя 1935 года чорт)

Но вообще этот словарь 1945 года очень странный – это единственное пока известное мне место, где есть разница между ещё и еще (одно про количество, другое про время).

Но идея богатая, согласитесь

У Проппа этого не было!

О, вы всерьёз что ли это приняли?

Ну, давайте всерьёз.

Мне представляется, что сюжетная литература довольно давно закончилась. И когда мы начинаем прислонять настоящую актуальную литературу к, э, разнообразным Тысячеликим героям – мы обкрадываем сами себя, обкрадываем своё восприятие. Ну, ок, автор использует Смерть Бога, а Путешествие Плута не использует – и что? Мы что-то поняли? Мы что-то кому-то объяснили? Если архетипические приёмы используются умышленно – то перед нами жулик, срезающий углы. Если архетипы приходят и занимают место в тексте сами – перед нами шаман, удачно камлающий. О качествах текста мы не узнали ничего.

Если слишком рьяно строить – ветру будет не пробиться. Спасение в том (ура!), что довольно сложно встретить двух [хороших] авторов, что пишут [в смысле техники] одинаково. Да, постфактум их конечно получится типировать, и даже легко – но пляшет каждый свою собственную качучу, и чем более мы можем заглянуть внутрь – тем более собственная она будет. И, представляется мне, это-то и драгоценно.

Ну, есть у меня одна книга, написанная на выдуманном языке… не знаю, не знаю…

Гы. Вот я еду сейчас с разговора про Финнегановы вспоминки, так там вообще финал не предполагался. Закольцовано и поверх завальцовано. И норм.

Ой, ну вы же тоже неплохо рыкаете. Проблемы начинаются, когда по тропе идёт турист с наушниками-затычками и не внимает.

Язык миротворен. Он устанавливает логику придуманного. Мне кажется это вообще самое интересное: как искажения языка, уход от нормы творит новый мир, в котором это искажение и есть норма.

Не знаю, получилось ли понятно сказать.

Я недавно стал ретроспективно раскручивать, в какой момент пачка картинок превращается в (мою) книгу. И увидел: голос. Голос нарратора, голос одного из персонажей. Из этого книга растёт (моя). И подумал ещё: вероятно, это мой метод. И после читаю Сондерса (а он преподаёт писательство, ну, насколько это возможно). И он рассказывает: студент сдаёт ему работу, разбор чего-то там, и первая же фраза как-то особо звучит (звук не связан с работой и темой). Но звучит так, что Сондерс вытягивает из этого звука рассказ. Фантастический, антиутопию, не связанную с работой ученика ничем. Кроме голоса.

– Нейросетка обложку делала?

– Ну, пусть будет нейросетка. Вы читайте, читайте…

[мечтательно] а вот бы история финалом запечатывалась настолько, чтобы никакие блядь нахуй фанфики невозможны были! в том числе и авторские.

[извините, был взволнован]

Блин, Стоппард реально мощный аргумент.

что поделать…

Чорт. Да и «Повести Белкина», из которых всё на этих территориях сделано – тоже, если приглядеться.

Текст должен писаться ради проблемы и вариантов ее разрешения.

 Aw. Ну то есть это очень сильное утверждение. Да, если «проблему» понимать широко, то есть считать проблемой в том числе и частную жизнь текста, то можно туда притулить и Финнеганов и Между собакой и волком, но совы заранее встают на крыло.

Пушкин для вас достаточно классик? Попробуйте сказать, что в «Барышне-крестьянке» раскрывается проблема, допустим, сословных отношений или ещё какая. Только попробуйте.

Да у вас на всё ответ: «у меня две книжки и хвостик». Вот и поговорили.