Dsche

О, бинго, я как раз Пелку про отыгрывание написал. Правда в шутку.

То есть с моего холма видится, что сюжеты всех Повестей – чисто технического свойства, просто анекдоты, вполне известные современникам, не о чем говорить, задача же располагалась в иной плоскости: создать мир, в котором разговаривать таким языком (точнее – представленными в ПБ языками) было нормально. И преуспел же Александр Сергеевич.

Другое измерение вообще, но да

Бесстрашный Пелк! Ну, короче, это симуляция. То есть Пушкин ирл уже был модернистом и доставал задачи из иного мира. Была вот такенная расщелина между литературным и общеупотребимым языком, схлопывать её самому (несмотря на дворцовый авторитет и славу опасного хулигана) Пушкин не решился, поэтому сочинил простого до крахмального  скрипа Белкина, который без выкрутас пересказывает бородатые анекдоты. Но каждый раз новым языком. Такой расклад.

Но мы тут с ТС как-то утолкли, что это тоже может считаться проблематикой.

Что-то мне сейчас в голову зашло: возможно, Пушкин так форсил Гоголя (которого Розанов и прочие иначе как пошляка не воспринимали) именно из-за того, что видел в нём настоящего, невыдуманного Белкина.

Это было прозрение!

Ну и по здравом, кхм, размышлении – я всё же продолжаю по-детски триггериться на каждое «Текст должен».

Хотя, вероятно, работает любая система. То есть вместо «мы разрешаем проблему внутри/снаружи» можно говорить «мы занимаемся межлокальной контрабандой» или там «мы смещаем точку сборки». Но, понятно, имеет смысл ставить целью лишь великое.

[написал длинную телегу про «Детство» Горького] 

[стёр длинную телегу] 

я, короче, с сомнением отношусь к «мы хотим», вот что. но это мой опыт, допускаю существование другого. допускаю.

Я бы сказал, что первая часть была провальной. Несомненное уважение к оригиналу, но многие вещи показаны так, что прочитываются только в случае знакомства с этим самым оригиналом (мне пришлось многое пояснять супруге, которая не читала) – тогда как у Герберта революционность подачи как раз в том, что он выкладывает все карты на стол сразу: вот так, мы проиграли, но давайте разберём по шагам, как это произойдёт. А, ну да, есть ещё другие «мы». А, ну да, если человек умер – это ещё не конец. А, ну да…

Ну вы же помните, откуда в Союзе появились переводы Виана.

Да в том-то и дело, что кино – это отдельный жанр, и чем больше (не в смысле объёма) текст оригинала – тем дальше следует отойти, чтобы оно жило на экране. Как, допустим, дистанция между Убиком и Inception.

1982(3?) год. Школа-семинар молодых переводчиков. И в качестве разминки им предлагают выбрать наугад по рассказу Виана и перевести. Потом по какой-то странной прихоти всё собрали в книгу и издали. Для многих переводчиков это стало вообще первой публикацией. А книга (Пена дней и рассказы) стала одной из самых сложнодобываемых на московском чёрном книжном рынке (я доставал многое, через меня тысячи книг прошли, но ту Пену дней держал в руках вообще однажды). 

Как в том анекдоте: «Сколько всего было соборных посланий апостола Иоанна?» – «Ой, я так глубоко не изучал, а ты-то откуда знаешь?» – «Да это я оглавление у вашей книги открыл».

Не на Водный ездили?

О, я в Медскан на Водный хожу (пешком), они да, лапочки такие.

Король-лев, как мне кажется, вообще рубежная вещь для студии Диснея; мне показалось, что это вообще первый раз, когда они отказались от антропоморфности персонажей. И Гамлет там (включая Тень Отца в виде звёздного привета) – это такой мощный постмодернистский, э, привет. И я посмотрел бы, как Тимон и Пумба устраивают мини-театрик внутри повествования (кукольный балаганчик, очевидно) – но, может, в расширенной вселенной даже и он есть. Герой при этом вот вообще другой, вы правы. Он жрёт червей, допустим. Принц датский не стал бы. И благодаря этому фокус вообще смещается.

Для меня остаётся загадочным случай Вадима Калинина (вы могли его знать как Красную Рыбку). Мне кажется, он действительно неграмотен (вплоть до перепутанных надевать/одевать). Похоже, это не задумка, а его особенность. И (только с ним!) мне кажется, его тексты это не портит.

Из Вавилона, много странного секса в текстах, наших лет, уехал давно. А у меня по умолчанию грамотность – вообще единственное, чего я жду от книги. Если человек не умеет правильно расставлять буквы – дальше интересно не будет. Из-за этого со многими на первом абзаце расстаёмся. А Калинин чем-то берёт, загадочный такой. Никому нельзя, а ему можно.

Спасибо, далёкий друг, вы же знаете, как дорожу я вашим мнением. Но это, конечно, ещё шлифовать и шлифовать, и очень медленно оно прирастает (пока).

Я примерно так первый раз в Свердловск приехал: избы косые*, дрова, заснеженный склон, «а тут у нас царя расстреляли!» И я такой: так, стоп, у вас же метро есть!» – «Э, ну да, есть, но очень далеко от города, мы сейчас туда не проедем».

*но не настолько косые, конечно, как в Перми на Компросе, и без надписей «Партия, пакайся народу»

Диссонанс на отличненько гасится спец-лексиконом. Не война, а интернациональный долг. Не украл, а принёс с работы. Не гомосексуал, а пидор гнойный. Опс-топс-перевертопс, бабушка здорова!

Оттого они книги и сжигают.

А вот кстати – много ли вы читали написанного по-русски магического реализма? Мои книги считать не будем, ладно.

Дом в котором да, пожалуй, но это дом, стоящий особняком.

Пелевин – пожалуй, есть фрагменты, но он в основном про иное (это же такая политическая сатира с буддистскими экскурсами (или наоборот)).

Лазарчук – удивлён. Но я немного читал, Принцы вполне себе соцфантастика была (с обязательной еблёй несовершеннолетних, но это не Маркес придумал же, как мы помним)

Ну и мне кажется, что магреала в духе хотя бы Павича у нас как бы и нет (ну, Преподаватель симметрии, понятно, но это тоже у Битова разовый заход был).

Всякая там Чёрная курица – ок, но уж больно давняя история.

Да не убивайся ты так!

О, «Мост Ватерлоо» читал 30 лет назад, не помню ни-че-го! И в процессе ответа понимаю, что позорно перепутал Лазарчука с Лукьяненко ))

Меня виртуально покусал клиповый песец, оу-оу!

«Сказки Вильнюса», вероятно? Оно близко, и ещё более близки многие из авторов фрамовских сборников (причём часть авторов там – тоже Марта под псевдонимом).

То есть рассказы, да, такие на русском существуют (начиная с Грина примерно), а большие вещи всё же тяжело вспомнить (что не значит разумеется, что их нет совсем).

Крапивин, да, хоть у него и отрос со временем обоснуй

Рассказы есть, да, всё же Грина мы не зря читали.

А из Маркеса (который в семидесятые уже прочно был), похоже, так ничего и не проросло. Или у меня искажение тут?

Мне Таня Замировская сосватала, так-то я не слежу / плохо слежу за тем. что вокруг происходит

Эммануэль, несомненно

Интересно, как по-французски «чистенькие».

Этот хадис является недостоверным

Хадисы оформляются следующим образом: такой-то сказал, что такой-то сказал. что такой-то сказал, что Пророк (да благословит его Аллах и приветствует!) сказал [...]

И очень важно, чтобы в цепочке не было слабых звеньев (тех, кому нет полного доверия).

По поводу «малого джихада» сам аль-Байхакъи говорит: «Этот хадис приводится в риваяте ‘Исы ибн Ибрахима, передавшего от Яхйи ибн Я’ля, передавшего от Лейса ибн Абу Сулейма – и все эти трое являются слабыми».

Так что так.

Бывают истории и похуже, когда ненадёжный рассказчик – это ты сам. И происходит оно с книгами авторов, которые любят что-то менять/добавлять

Первый раз я был весьма нежен, ум мой не был полирован психоделикой, и за чтением Града обреченного я вдруг на середине книги понял, что знаю, что дальше (но дальше всё было не так или как минимум не совсем так). Объяснение у меня такое: я в школе ещё читал в Знание-силе какой-то фрагмент, из которого ГО вырос, и там было всё причудливо-нетак. Было очень странно и напоминало моё детское развлечение: когда по радио ставили какую-то музыку, присутствующую у нас на виниле, я быстренько заводил соответствующий винил и меня таращило от того, что музыка оказывалась разной.

А второй раз я выдал товарищу книгу Козлова про Львёнка и черепаху и всех прочих африканских животных и рассказал, что там заяц уплывает в море, а потом передумывает и возвращается, а его товарищи считают, что он другой заяц с другого берега. Такая инверсия Стены мрака Кларка. В книге при этом (в той, что я дал) этой истории не было.

Да! Я тоже хотел про СоТ сказать: я читал ещё в самиздате, чуть ли не при Андропове – и к книжной версии потом у меня были определённые вопросы, да.

Андрей Битов опять же. Жизнь Лёвы Одоевцева, из тех самых Одоевцевых… Оно сначала было рассказом (про кольцо жёлтого металла и всю эту историю с Фаиной(?) и колюще-режущими предметами подле глаз), а потом внезапне стало Пушкинским домом.

С возвращением к рецензиям, Векша!

иногда так, но иногда и иначе, чтобы читателю не казалось, что он знает, что дальше

Я размышлял над легальностью такой проделки: с одной стороны, во всех европейских икс-меронах обязательны истории хотя бы из тысячи и одной ночи (а порою и из Низами)

с другой стороны, Эфенди ходил другими тропами

с третьей стороны, сами истории про Насреддина тоже аккумулировали бродячие сюжеты (почему-то мне кажется, что история с угощением в последний день на Земле – это что-то из греческой античности)

И отдельный вопрос с узнаваемостью персонажа: мы с вами его знаем потому что, ну, знаем. Есть некоторое число людей, что читали «Возмутителя спокойствия», немногие читали вторую часть. Большинство хоть и слышало, но на уровне «турецкий иван-дурак», без привязки к реальным историям. Но мне как обычно не на ком проверить: супруга у меня из Баку, поэтому она, разумеется, тоже знает.

Но это хорошо, что вы это записали, это важно )

Я с вот такой книгой рос, и она казалась мне очень старой – а сейчас нашёл у букинистов, всего-то 1970 год, совсем ненамного меня старше

я не скажу, что мне в детстве не нравилось – просто Молла стал частью мира вокруг, я даже на день рождения бабушке когда-то подарил деревянную такую ёмкость для соли, на которую перевёл из книги и выжег несколько картинок. (начал вспоминать и таки заказал себе сейчас у букинистов)

И сюжеты все эти сидели у меня в голове без каких-то объяснений.

А потом, уже мне было 30+, и я был в горах, в кругу определённых людей, и вдруг понял, что понял, о чём та и о чём другая история, и это было очень смешно. Двадцать лет назад я прочёл анекдот – и, вот, до меня дошло, где смеяться.

О! А у меня (как я сейчас понимаю) была трагическая просто нехватка в детстве книг, которые обычно у детей есть. Детской книгой у меня были «Том Сойер за границей», афоризмы Лихтенберга, «Двадцать лет спустя» (не все страницы на месте, сама книга замотана в тряпочку), Сага о Форсайтах… плюс то, что я брал в библиотеке, и там тоже всё вперемешку: пока нормальные дети читали «За спичками» Бориса Ряховского, я читал Майю Лассила. Ну и вот )

Ты же херня, Джульетта!

Отсутствие наставников в чтении, отсутствие в этой жизни человека, который обложит нужными книгами, пока ты маленький, и посмотрит, что из этого выйдет. Навёрстывал на первом курсе в результате, да.

Простое объяснение – ну, люди так жили, не было книг в магазинах. Но всё было в нужных карманах реальности, были книгообмены, были наверняка и библиотеки, в которых что-то было, и я мог бы туда ездить (в МГУ на «вечерний мехмат» я же ездил как-то). Не случилось. И в результате я не в 20 начал писать что-то дельное, а в 40.

А дочке моей, хм, повезло с родителями, и она уже сейчас пишет на уровне (вот расстанется с фанфиками – вообще круто будет).

Обида это очень комфортная ямка, туда легко соскользнуть (что я сам и люблю и практикую). Но в рамках иной практики мне нравится думать, что у всего, что с нами происходит, есть высший смысл, и, конкретнее, в этом воплощении нас лишают того, чем мы вредили себе в прошлом.

Но то, что массовая школа превратилась в какое-то недоуменное убийство смыслов, это да. Хотя у меня была учительница математики, читавшая нам Баратынского и учительница географии, выдавшая мне томик Маркеса.

А от родителей (моих) сложно было бы ждать осмысленной работы в этом направлении: дедушка деревенский, Уэллса и Конан Дойла читал одновременно со мной; чтение в принципе уважал, но паттерна «покупать книги» при этом у него не было; то есть в дому была куча чешского хрусталя и фаянсовая безделушка «Пушкин думает», но Пушкина в книжном виде не было.

Фанфики – всё понимаю, и что граница зыбкая тоже. Но творение миров кажется мне высшей доблестью писателя. Хотите почитать дочкино? Очень пристойно, скажу ещё раз.

А вот посмотрите в самом деле >тут< – через VPN, раз уж вы с нами в одном тазу нынче. Исходник – какая-то модная игрушка, но укоренённая в архетипах, поэтому читается и так (я игр совсем не знаю, прочёл с большим удовольствием).

Уэллс, а именно несколько рассказов его, где и зелёная дверь и марсианский шар – это было чистое волшебство, да и до сих пор им осталось. Невероятно, как один человек написал это, чистое, звенящее, и он же – мутные вязкие «Первые люди на Луне».

А сервизы да; кроме того, были они со странными, пугающими, но притягательными картинками (едва одетые нимфы истязают неодетого Амура); есть с них позволялось лишь дважды в год (7 ноября и 9 мая, да).

Даже пять лет назад (или когда там я первый раз сюда приходил) на «а у меня книжки бумажные» отвечали «да вас всё равно не читают, подключите наградки и радуйтесь». Ну, понятно, я огрубляю, но даже в здешнем ВК порекламировать Алмандера мне так и не дали (это не книго ж, ты чо)

Ну да, мы с вами уже несколько раз говорили об этом: институт «рекомендации» стал бесполезным именно в тот момент, когда было замечено, как оно влияет на продажи. Отзывы зачищаются, покупаются, имитируются. В обратную сторону – даже искренний отзыв мы теперь подвергаем сомнению.

Да и нет никакой реальности. Всё дым.

Ухм. Ну если так на умняке растыкать – так у меня даже левый и правый глаз по-разному видят (правый синит, левый краснит), то есть я даже внутри себя не могу доверять тому, что наблюдаю. А «общая реальность» – это как раз область языка: мама в детстве сказала, что снег белый, небо голубое – и мы согласились так считать. Хотя и снег не белый и небо два раза одного цвета не было за всю нашу жизнь.

Есть договорённость о том, как привести наблюдаемое к единому виду. Если договорённость такова, что «голубой» и «синий» (вариант: синий и зелёный) обозначаются одним словом – то и реальность другая.

То есть «реальность» существует так же, как существует Дед Мороз: как бы и нет его, а подарки кто-то приносит.