Dsche

Хи-хи. Но там вообще был психоделический такой учебник, и если «физики шутят» мне близко и понятно, то «химики шутят» – это для меня по ту сторону. Допустим, в статье про основания (в химическом смысле), была картинка с примерами: едкое кали (устрашающего вида химический стакан), сода (пачка соды), «третье основание» (нога на пьедестале). Я даже сейчас не понимаю, как этот ребус разгадывается.

Так, я сейчас напрягся и понял. Учебник переводной. Third base, бейсбол. И это прям о-о-очень смешно: в тридцать я радовался, когда до меня дошли анекдоты про Насреддина, что я читал в детстве, но шутка про бейсбол, которая доходила до меня сорок лет – это пока рекорд.

В кривейшем переводе, но «Ловец во ржи» уже бытовал. А так да.

О! мне понадобилось написать три или четыре «безгонорарных» статьи, прежде чем я сообразил, что существует такая штука как аванс )

[шёпотом] Варшавский! Варшавский! 

А вот помните феерию с гонкой за каким-то наркотиком, который был упакован в банку из-под кофе, и в финале герой себе заваривает этого «кофе», под воздействием садится за пишущую машинку, печатает всю предыдущую историю, читает, рвёт первый экземпляр вместе с копиркой – а второй экземпляр сейчас читаете вы.

Это ведь Варшавский или я путаю?

Хороший студент – отчисленный студент!

А к Беляеву у меня претензии в основном не в сюжетном плане, а в области языка – он всё же косноязычен весьма. Как, кстати, и Грин – я попытался это во взрослом возрасте перечитывать, страх и стыд. Скажете – тогда все так писали? «Красная звезда» Богданова написана раньше, и читается вполне (кстати, в отцы-основатели я бы именно Богданова и поставил бы)

Замятин – великий, да. Моя дочь ставит «Мы» выше «1984», я ей возражаю, но без особого жара.

Булгаков – хм. Его вершина это всё же не то что реалистичная, а и документальная «Белая гвардия». Но да, он и фантаст тоже, и за всей сатиричностью там со словом всё в порядке.

Вообще же удивительно конечно, тогда было довольно дряни, но и серебряный век длился, был новый язык, были эксперименты странные всякие.

А сейчас, кажется что, по-русски ничего нового и не делает никто (не будем о присутствующих). Пелевин/Сорокин, ладно. Ну, где-то за горизонтом Соколов.

(быстро-быстро) Белоиван/Замировская/Любомирская, ладно.

Вы помните, как начинался ваш первый роман, написанный в десять лет? Я – помню.

«Я сидел за столом и пил чай» (следует череда правок чая на кофе и обратно)

Первое лицо естественно, естественно качество первого романа. Тысяч первых романов.

После бессонной холодной ночи мальчик выдвигает новую гипотезу: горит то, что имеет цилиндрическую форму и сделано из дерева. Он отправляется в путь, оставляя без внимания штабель досок и коробку со старыми журналами.

У Оруэлла сцена с подсчётом пальцев (если мы будем воспринимать её в суперпозиции с Кастанедой) очень глубокая.

Попробуйте посмотреть на Белую гвардию именно с позиции Серебряного века, через Андрея Белого. Там явно диалог.

В англоязычной фантастике эксперименты со стилем начались давно (возможно, влияние психоделической революции), и к настоящему моменту они ускакали гоп-гоп-высоко. Облачный атлас – вы видели, как это сделано? А «Союз еврейских полисменов» Шейбона, а? И, как обратная сторона – полная неготовность переводить жемчужины [воспринимаемого] суб-жанра на русский так, как переводят болру (а оно, по крайней мере в большей части «премиальных» вещей оно и есть – болра). Как следствие – у нас уже ДВА перевода Полисменов: дрянной и так себе. Про епические переводы модных китайцев с английского я лучше промолчу.

На тудее болры не будет никогда из-за чёткой позиции руководства. Они вбили себе в голову гвоздь «Покежь продаж», и режут даже жанры в рубрикаторе. Попробуйте настроить выдачу так, чтобы вам не показывало фантастику. Невозможно.

Кхе-кхе-кхе (собирает рассыпавшийся песочек в ладошку)

восемьдесят третьего?

«Надо было считать!» – напомнила Эммануэль.

В РФ видео недоступно ) но спасибо вам, хороши

[оглядывается] Лукин? Что ещё за Лукин? Это который

Понимаю, что в обычной ситуации политические предпочтения получалось отделять от того, что человек делает в тексте – но сейчас, боюсь, это уже невозможно.

Переводы же – да, слёзы. Причём слёзы о всех этих потраченных за чтением человекоднях.

И я же пытался тут свои вещи выставлять, но потом напоролся на то, что с моим форматом (вещи на три авторских листа) и не могу ни рекламироваться, ни получать коммерческий статус – ничего. Снёс всё и удалился.

Я пытаюсь сейчас продавать свои книги исключительно в бумаге – то есть я убедил себя, что media пусть не полностью message, но заметная часть этого самого месседжа. Это, скажем так, рабочая гипотеза (цилиндрические из дерева, вы помните). Побочный вывод – мои вещи не бытуют в электронном и аудио- виде, то есть мне не подходит ни одна из самиздатовских площадок (сразу удалось выдохнуть, огромное облегчение, правда-правда).

Продолжаю закидывать в издательства, с нулевым успехом.

Но при этом бумажные книги покупают люди, пришедшие вообще непонятно откуда, и на Гудридзе появляются отзывы от людей, с которыми я не знаком лично, с которыми не знакомы мои друзья – я не понимаю, откуда они берутся.

Сейчас попробуем проверить теорию о том, что постепенно хорошая вещь может завладеть умами (теория не в том, что вещь хорошая – а в том, что может завладеть). Есть сомнения в дожитии – ну да они сейчас у всех появились, эти сомнения.

Вы, Вика, очень добрый человек. Но дело в том, что в ФБ Лукин тоже ведёт себя … определённым образом ведёт. Так же, как вся обойма «наших» писателей-фантастов от Скирюка до Лазарчука. Не zигует, похоже, один только Каганов.

Геворкян, Столяров, все, все – потрачены этой плешивой молью. Я не готов жечь их книги, но и брать в руки тоже больше не готов.

Вы были слегка подготовлены – жизнью в стране, где столь многие знают, зачем нужен VPN.

И сейчас можете видеть не одну тень на стене, а десяток.

А наши любимые [некогда] писатели – люди пожилые, многие не видят ничего, кроме первой кнопки. Годами. Хотя я до последнего был уверен, что ум, ментальное пространство писателя по определению должно отлавливать чуждые ментальные конструкты. Оказалось, что не должно. Для меня же в этом и личных историй немало. Именно со Скирюком мы слушали новые альбомы БГ, спали на одном полу в его сторожке – и, вот. Минус человек.

Я там где-то на сто страниц выше поминал Дом листьев – вот, у меня последняя книга именно такая. То есть никакого вмешательства в вёрстку быть не может по определению. Данилевский же не зря, когда издавался, переехал к издательству и вынес им весь мозг – он понимал, что и как должно быть. Но его большое везение – родиться там, где существуют литагенты.

У нас я что-то вообще не припомню таких проектов. Хотя, вру. «Третья модернизация». Там были такие игры с вёрсткой как частью произведения. И, раньше – некоторая советская детская классика, вроде Льва Давыдычева.

Да, кстати, Алиса с иллюстрациями Калиновского многим в детстве мозг взвихрила полезным образом.

Но у меня сейчас более безумная задача – сделать два одновременных потока нарратива. Я в 2006 году делал уже подход к станку, рассказ, в котором временами повествование разделялось на два столбца, а сейчас та же идея, но глобальная – два радикально отличающихся стиля, два максимально удалённых сеттинга, и оно идёт параллельно. Вика уже знает, как это выглядит. Когда-нибудь поделится впечатлениями. Не сейчас.

С издательством же – я видел, видел несколько раз, как они подчинялись внешней силе, и делали так, как сказал автор. Марта (Макс Фрай) раз за разом это проделывает, до сих пор – но у неё эта сила правда что есть )

Мне кажется (я не могу быть уверен на 100% – но, скажем, на 98), что есть некоторое пороговое высказывание, за пределами которого диалог (в том числе отложенный до «схлынет пена») уже невозможен. Я говорю примерно о пожеланиях скорейшей смерти не конкретному человеку (это тоже чудовищно, но это я понять как раз могу), а о пожелании смерти абстрактным людям, которые обладают определённым признаком. О признании такой смерти допустимой, правильной, полезной.

Не знаю, понятно ли я высказался.

О! Я уж подзабыл Бестера – а ведь да, он тоже в такие штуки играл же. Начисто стёрло. Ну и вообще западное поле эксперимента оно возделывалось дольше и обильнее, поэтому я всякий раз скромно уточняю: «Так до меня никто не делал (по-русски)».

Нулевые, да! Окно возможностей у меня до 2007 было. Я был молодой и наглый. И издательства были – разные (сейчас – одно, стозевно и далее по тексту).

Я (с трудом, но) читаю по-украински, и уже лет пять назад их новостные сайты тяжело было читать именно из-за… ну, из-за этого всего. Мне тоже казалось, что перебарщивают.

Но включение из этого «уничтожим всех уродов» – это предельная реакция.

При этом вы же не зря детей упомянули, для ребенка это вполне естественный вариант решения проблемы. И, мало того, я в последней книге вполне честно описал, как я был маленьким и с упоением стрелял из детского пистолетика в Америку на карте, что висела у меня над кроваткой. Порой доставалось и Мексике.

Мне Кручёных вспоминается, но скорее концептуально тут.

С издательствами всё кучеряво на самом деле: есть линия упрощения от монстра (Экспо/АСТ), но есть и всякое чудо чудное: допустим, питерские «Подписные издания» (небольшой весьма магазин) издают непростые книги тиражом 4 тысячи. Это вообще феномен как по мне. Но мы, к сожалению, с ними идеологически разошлись.

Демандные варианты могли бы выручить в каких-то случаях, пока у них выбор весьма ограничен, и любимый формат вообще не книжный (А5)

Вика, погодите, не взрывайтесь. Вы могли допустить, что я допускаю смерть других как решение? Ой-ой. Для меня не-человек – это живое, выключившее в себе человека. Прекращать их жизнь, желать им прекращения жизни – нет. Оно же живое. Оно все равно живое, просто оно отменило десятки, сотни своих циклов, нанесло себе вред.

Ну пути ненависти, как мне кажется, есть несколько кордонов, и они как раз связаны с пожеланиями смерти. Я сейчас на кордоне «Временами желаю смерти одному, потом спохватываюсь». Но мне легче держаться, потому что я и комаров и моль ловлю и выпускаю в окно, стараясь не особо помять.

Я был поражён вашим терпением в том разговоре (каюсь – я ему нарисовал воображаемым пеплом воображаемый минус сразу). Позиция – может измениться. Обязательно изменится, это свойство живого – меняться. А вот готовность убить всех X, обладающих свойством Y – это, по моему разумению, необратимо. Будет меняться только это Х и это Y.

Да сейчас-то банально бумаги/картона нужных может не быть. Про картинки же у меня есть одна задумка, до сих пор не реализованная: обычная книга, в одну краску, но с пустыми страницами в нужных местах. И отдельно цветные картинки на тонкой самоклейке. Да, ручная работа, но дешевле, чем просто-книжка-с-картинками. А так приходилось для одной книжки отдельно довыпускать иллюстрации в виде набора открыток – да, вариант, но всё же не то.

Несколько проще, когда изначально воспринимаешь эту планету как адскую. Тогда всё встаёт по местам. Извините за капитаноочевидность.

Нас в детстве пичкали смертью. «Черепашку бей, топчи, пусть клюют её грачи!» Но я наблюдал, как из людей, даже самых простых, это выходит. Это естественное движение души. Я ведь рассказывал про своего знакомого афганца? Если нет – расскажу завтра, вам же в понедельник на работу, это я бездельник могу трепаться сутками.

С точки зрения ведического членения «Война под флагом невежества» – то есть Раджас, управляемый Тамасом – довольно экзотический процесс, но мы примерно тут. Ну, у меня не получается иначе видеть.

Как раз у Богданова (а это 1908 год, на секундочку, вокруг сплошное «И клали рядком на перилы моста») есть фрагмент про воспитание детей на Марсе, и там маленькому марсианину, убившему лягушку, объясняют, отчего это дурно. 

Так вот, афганец. Простой деревенский парень, привычки к чтению не имел никогда, но. Но как он стрелял в условных моджахедов в Афгане. Он прицеливался. Смотрел на человека в прицеле. Что-то чувствовал (он не мог объяснить, он так и говорил «я что-то почувствовал»). Щёлкал языком. Доставал патрон, убирал в кармашек.

И так с горстью патронов приехал назад в свою деревню. Они у него лежали горкой в серванте. Говорил: «Хочешь, возьми себе один».

Встряну слегка, позволите? Для меня вопрос крови начал стучать в висках с началом вот этого всего настолько, что я сделал генетический тест и себе и супруге.

И, в принципе, ответ получил задолго до того, как пришёл результат (а там долго, полтора-два месяца секвенти… секвеси… ну, это самое) – потому что у них есть описание маркеров для разных народов, и там видно, что русские, украинцы и беларусы – они очень сильно пересекающиеся множества. Неотделимые. И, когда результат пришёл, я оказался на краешке русского и в серёдке украинского/беларусского, а больше ничего нет (эх, а я так хотел быть слегка евреем! ну или хоть манжуром!).

тут отдельно стоило бы отметить, что «про 10 главу» – это само по себе безграмотно, но, увы на АТ этим-то никого не удивишь

Вы меня знаете, у меня всё же очень сильный соблазн свести всё к языку. Есть болванка – человеческий мозг. Вне языка это довольно бессмысленное (хотя как посмотреть) образование. На болванку натягивается шляпа языка. И грамматика языка диктует, как болванка будет действовать, какие решения принимать. Если необходимо шагать не в ногу – на шляпе отрастают перья фени (хотя вариантов больше, да). И это сразу меняет мир носителя, потому что мир реальный = мир называемый. И это сразу меняет решения носителя, потому что решения принимаются в языке.

Например, да

Устный русский Перми и Москвы отличается кардинально. Причём речь не только и не столько о том, что москвичу легче пролезть в игольное ушко легче выговорить «паляниця», чем «Пермь» – другой строй фраз, другой темпоритм. Москвич выкупается не по аканью, а по дурной привычке делать паузы между словами – пермяки шарашат без стыков.

На письме это не столь заметно, для того чтобы увидеть разницу на письме – нужно доехать до океана. Не знаю, успели ли вы глянуть Лору Белоиван, что я вам отправлял – это вполне себе другой-русский.

Но эгрегор (вариант: действие спор местных грибов) тоже в разных местах по-разному включается, это в Индии очень заметно.

Современный московский говор – это уже не «универьситетьський», а, прежде всего, растягивание согласных. И фишка в том, что именно на юге мой московский говор воспринимали не просто как нечто чужеродное – а как знак «блатного», что меня несказанно удивляло, пока я не начал это отслеживать.

Южане тянут гласные иначе и смягчают несколько произношение.

Русские алматинцы тоже говорят по-своему, но я специально не анализировал, как. Если бог приведёт ещё раз туда выбраться – постараюсь понять.

Разумеется, грибы. Ну, вообще химия места – не в эзотерическом плане (хотя почему бы и нет), но другой состав всего. Воды, воздуха, всего, что в воздухе. В Арамболе любят готовить борщ, да – но мы же понимаем, что это такое по мотивам: другое всё.

Если не рассматривать клиническую, связанную с поражениями мозга глупость – то невежество, как по мне, это нежелание что-то делать со своей глупостью. Но, допускаю, могут быть и другие подходы.

Именно! Я сейчас, разумеется, вижу неровности, но в восьмидесятых это смотрелось мощно. Я даже (дурак!) говорил друзьям, что перед нами будущий Борхес.

Это вы ещё до главного секрета не добрались (но не буду спойлерить, не буду)

Мне кажется, ответ в последнем наставлении старого Гуру:

И это объясняет, как по мне, разницу между тем, кем он был, и тем, кем он стал.

*звуки довольного кивания*

Марика, я эту байку от вас слышал ещё семь лет назад. Вы же Тварец, ну придумайте новую! А то прям Пелевин какой-то.

Мне дед рассказывал, что у них в деревне тех, кто носил красную рубаху, называли «Американцами». Отчего, почему – уже и спросить некого.

Она всегда здесь была!

Но я в вас верю!

Мне понадобилось лет десять вне Москвы, чтобы начать это слышать: замедление речи (на самом деле просто речь с растянутыми гласными) воспринимается как объяснение для не очень умного человека (типа: для дураков помедленнее). Ничего подобного как правило не закладывается, но – считывается в качестве вызова людьми, которые привыкли тараторить.

АА дивный для меня город – потому что там живут те, кого я люблю. Хотя у нас начали рассинхронизироваться орбиты (начиная с казахских недавних событий, и окончательно трещина образовалась при обсуждении, э, «авантюрных планов НАТО» этой весной), и это очень болезненный для меня опыт. Но – горы. Горы будут стоять вечно. А если бы там ещё и океан был, прямо на горах – я бы вот сейчас туда пешком бы ушёл и умер, больше мне ничего не надо.

Шесть. Хорошо, шесть.