Dsche

В основном я издаю свои книги в бумаге микротиражами, и у меня есть некоторый круг читателей как раз под такие книги и под такие тиражи.

Для меня книга – цельная вещь: бумага, шрифт, тактильное воздействие обложки – всё это важно. Есть книги с вёрсткой, не имеющей отображения в электронном виде.

Плюс некоторые мои книги идут вразрез с актуальными для этой территории законами. Что-то выпустил недавно во Freedom Letters.

Ну и с точки зрения администрации АТ мои книги не являются книгами (там по 3-4 авторских листа), то есть здесь мне торговать своим в любом случае запрещено.

А Кант не бренд?

Не-а, не знаю.

У меня, так исторически сложилось, с фрамовской обоймой знакомство тесное. Замировская, Любомирская, Белоиван. Элтанг. Всё, кстати говоря, вполне себе самобытные – и разные! – трансовые техники.

И при этом незанятых делянок на этом поле столько, что мы друг друга и не видим.

А «сливать пузыри» – мне представляется, что должен появиться прежде всего издатель-во-врубе. Георгий, к сожалению, очень занят сейчас, ему сложно вникать, как мне показалось.

С Шубиной у многих не может быть больше общих путей (Букша конечно мощно тогда выступила, я поражён был и до сих пор поражён остаюсь).

Вот как ни смешно, но то, что делала Марта в 2005 году до сих пор никто повторить не смог.

Ну и буквари тоже все одинаковые с некоторой точки зрения.

Я о том, что есть колоссальная аудитория, готовая покупать Пелевина в бумаге – и с аудиторией АТ пересечение околонулевое.

А бренд тут к чему?

Есть современный писатель-[условно]-фантаст, который на порядок/порядки более читаем, чем любой другой наш русскоязычный современный фантаст.

Называть его «элитарным» сложно.

Он самый что ни на есть массовый. Бестселлер.

При этом – развлекательный вполне, ну.

Ладно, я забыл уже, о чём мы там наверху спорить начинали.

Тю.

А я думал что читателю практики прекращения коловращения интересны.

Опять не угадал.

Векша парадокс конечно.

Уровень экспертизы и включённости в текст такой, что [как бы никого не обидеть] и не снилось.

При этом оно наружу-то не выходит.

Вот вам статистика: у рецензии на Принца Яки 276 просмотров за 3 месяца. Одна покупка.

Это вообще не соотносится с тем, как рецензия сделана. Должны быть тысячи и, э, ну десятки, что ли.

Мне в какой-то момент начали отвечать «издательский портфель заполнен до конца времён, не пишите сюда больше».

Не, я всё понимаю, серьёзно. Там же издать половина дела, даже десятая часть, это копеечное развлечение при трёхтысячном тираже – но надо же блин объяснить читателю, что это и с какого конца его кусать.

Я ужасную вещь сейчас скажу, пока никто не видит: мне кажется, что два (или три?) распроданных в ноль тиража Замировской – это чисто заслуга Свечей Апокалипсиса.

Потому что предыдущие книги ничуть не слабее, а их вот вообще не продать было.

я между тем ржу канареечкой из-за того, что в новой книге Быкова есть упоминание моей книги, но напрочь не так, как мечтопредставлялось (то есть в списке изданного издательством, в конце).

но посмотрим, посмотрим, может хоть севку-ромку кто-то прочитает, начинать-то откуда угодно можно.

обнимемсо!

Если вы возьмёте справочник 45 года, то обнаружите там кучу забавностей.

Допустим, ещё и еще с разными значениями.

Оно после войны сошло на нет довольно быстро, впрочем.

Проблема вот в чём: допустим, есть название станции «Планёрная». Или, там, профессия «акушёр». Все знают, как оно произносится. Неоднозначности нет. По закону пишут «е». Проходит 50 лет. Все читают «Планерная» и «акушер». С буквой е. И забывают, что там вообще-то «ё» читалось прежде.

Ловец на ржаной узкоколейке жи!

или Корвин прётся в мир меча и магии с винтовками, заряженными окисью хрома!

У меня вопросы к «обществу будущего».

Моникины Фенимора нашего Купера – это не социальная ли фантастика (помимо всего прочего, понятно)?

да, я тоже об этом. общество, отличное от привычного нам, может существовать/образоваться где и как угодно – в Лапуте, на Острове Пингвинов, на Земле Санникова, в центре Луны, в образцовом колхозе/кибуце – возможно, некоторые произведения «соцреалистов» тоже на самом деле социальная фантастика.

корабля "Гвоздь"

Вот тут тяжело, да, через английский нырять.

как тот же Крапивин

Крапивин странный. Но он нас подготовил к некоторой дальнейшей литературе, как мне кажется.

его глазами смотреть на всякое такое взрослое

Вот в «Дети ворона» интересный заход нам показан: смотреть не просто через ребёнка, а через другой миф детского восприятия.

Ладно, это у меня колокольчики по тексту отзвенели.

Проблема в том, что я не знаю даже, что такое детская литература. Моей детской литературой было всё, до чего я дотягивался – от Марка Твена до Маркеса.

Сто лет одиночества не для детей писались, как мне кажется – но у меня есть пара десятилеток, которые это читали и им было интересно и вообще норм.

Дети вообще сука умные. Они живут в условиях постоянного недостаточного / искажённого сигнала. Они не знают половины слов, с которыми к ним обращаются взрослые – причём эти взрослые же требуют реакции встал-побежал. Принеси мне ношпу из шухлядки и мельхиоровую ложку из шифоньера! Живо!

А янг-адалт у меня, понятно, есть – и я жду терпеливо, когда бомбанёт. Не у детей – а у родителей, купивших детям. В детей-то я верю. Ну, я же видел, как дети читают Горалик или Пика.

Э? Мы про одного и того же Крапивина? Вам «деревянный клинок вошел в кирпичи, как в масло» – мало?

Вот! Так исторически сложилось – детишки дружно читали Библию и других книг для них не было. Ну, если повезёт, слушали ещё сумрачные разные сказки, которые тоже не для них сочинялись. Если повезёт с другой стороны – греков в подлиннике.

Сегодня корпус литературы, которую мы считаем детской, вроде бы есть, но никакой линейки для этого дела так и не отрасло.

Дети читают Песнь льда и пламени, родители покупают детям то, о чём сами мечтали в детстве.

Э-э-э.

найдут что-то для себя

Тут проблема.
Взрослые постепенно учатся играть в свою игру, но у детей в колоде больше карт.

И «в детстве читал, а сейчас уже не то» я могу сказать и про взрослую какую-нибудь книгу легко. А у человека с другой раздачей наоборот будет.

разнообразие на строне читателя

Помноженное на разнообразие людей-вообще, из которых читателей младшие проценты.

Но при этом когда я торговал книгами, у меня был малый дежурный набор, которым я закрывал любой входящий запрос.

В условно-детском это было: Денискины рассказы, Приключения Карика и Вали и Сказка с подробностями. Я следил, чтобы эти позиции не прекращались.

И о-о-очень эпизодически Оруженосец Кашка.

А вот с янг-адалтом сложно было. То есть если великолепная тройка сама себя продавала, то уже Волшебника Земноморья плясать приходилось, и всякий раз оказывалось, что про Юнга это я зря приплёл.

чем старше читатели, тем сложнее

Я, вероятно, не нравственный человек, но у меня такой набор был: Карбид и амброзия и Преподаватель симметрии.

И если со вторым были варианты, то без первого мало кому удавалось уйти.

Да бес с ней с Муму, мы ж Тараса Бульбу в нежном возрасте совсем проходили – со всеми этими освежёванными ляхами и прочим.

И сейчас я думаю – а вот чего бы нашей русичке Клавдии Георгиевне не поговорить с классом о том, уместно ли обнулять мирняк и пытать пленных ваще-та? А если мы за правое дело? А если с нами Бог? А если они первые начали?

https://ruscorpora.ru/s/eXLGm

Чего непонятного

Вот буква мужская: Ѧ

Вот буква женская: А

Э, я не увидел или реально никто не знает, как дозревали зелёные бананы в Союзе?

Их складывали в духовку газовой плиты. Не зажигая, разумеется.

Там, вероятно, газ потихоньку подтравливал – и в такой атмосфере за день-полтора они доходили до восхитительного состояния.

Понятно, это не ежедневное блюдо было – попадались раза два-три в год, не чаще. Да, постоять надо было в очереди, но там за чем угодно стояли.

Два пирожка со спорыньёй этому котику!

Текст - ценен и сам по себе

А вот тут – не любопытно ли двинуться в сторону того, что «украшательства» становятся полноценными элементами текста? Если вы держали в руках мои книги, вы в принципе понимаете, о чём я.

А если нет – то, допустим, те штуки на границе с визуальной поэзией, что есть у многих от Кэрролла до Льва Давыдычева.

Да, можно заверстать «Кот сказал как-то мышке» в строку, но история требует хвоста.

И отсюда, в принципе, минимальный шажок до картинки как части текста. Но не со стороны комикса, а с другой стороны – с пониманием, что сторон много больше, чем две.

Да, мы вычёркиваем возможность аудио-книги – а и не жалко.

интересная, но примитивная

ой. Брехт Эвенс. Посмотрите.

человек интонирует как-то не так

Вопрос профпригодности. Хотелось бы верить, что так – многие «радиоспектакли» по радио-из-розетки помню реально 40+ лет спустя. А какие пластинки были! ))

Эванс у нас на глазах создал новый язык, да. Это большая редкость. Причём я не скажу, что мне нравятся его истории – но мне нравится сама возможность настолько иначе говорить. Это важно.

А радиоспектакли, и «винилизация» просто-спектаклей (мы же помним, что и Бременские, и Али-баба – это изначально именно классические спектакли/мюзиклы, но прежде чем попасть на пластинку они трансформировались, и это отдельная работа) – это тоже отдельный высокопрофессиональный жанр, но и со своими границами: как «рассказать» Дом листьев? Ну, примерно никак.

вал - мутный

Вот чёрт его знает, как оно устроено. Я когда писал для глянца – часто слышал: ЦА то, ЦА сё, не поймут, упростить/переписать. А глянешь с другой стороны – а ну как поняли бы? Но владелец бизнеса не хочет рисковать, а читателю не на чем расти, и оно так и замыкается.

Нужна выгугляемость, вот что.

Потому что есть, допустим, сборник «78» – и название с подковыкой, и оригинальное, а попробуй его выгугли.

я обычно проверяю

но вот с последней, с Тетрамероном – лажанулся (думал я один такой умный, да)

Зато "Севка, Ромка и Виттор" гуглить одно удовольствие, да)

Бомба для председателя?

Возможно, наоборот: это некоторая пристяжная главка к «Нино и Джем». Они близки по языку (то есть делать из Ничто/нигде большую вещь не получится именно из-за этого: у всего нового язык должен быть свой собственный).

Спасибо!

До чего вы жалко смотритесь, когда присовываете свои сиротские минусики под каждым комментарием оппонента.

Несчастный недолюбленный зверёк.

Истинно так. Сноски = неумение автора/переводчика поместить то, что должно быть сказано, непосредственно в текст.

Мало того, сноски – это ещё и оскорбление читателя. Подчёркивание того, что читатель глупее автора и не знает ни-че-го. Помню, как я веселился, увидев сноску в фразе «Майкл Джексон* отплясывает 'Билли Джин' у костра с тамбурином в руках.»

---

* Популярный американский поп-исполнитель.

Странно, что не объяснили, что такое Билли Джин. И что такое Тамбурин. Упущение.

писатель сильно умнее читателя

Я бы привёл к «Писатель говорит так, как считает нужным».

И если автор решил привлечь определённую образную систему… Допустим, для понимания фрагмента нелишне знать, что М. Джексон не просто певец, а ещё и реформатор сценического танца, виртуоз «лунной походки» (см. «Билли Джин»). И даже верблюды в трансе от его завываний.

Приведённые в сноске факты нам никак не помогают, если мы всего этого не знаем. Расширенная сноска помогла бы, но разрушила бы очарование момента.

Автор говорит с теми, кто уже знает, о чём он говорит. Остальные идут мимо. особенно если они привыкли к текстам

без интеллектуальных излишеств

Есть, скажем так, «технические» издания.

Допустим, Алиса в «Литпамятниках» – это именно техническое издание. Примечания Мартина Гарднера, примечания к примечаниям, примечания к примечаниям к примечаниям. Текст для тех, кто сам текст уже знает в пяти переводах, а теперь хочет разобраться досконально.

И есть просто-текст. То, как Кэрролл рассказывал сказку девчонкам-соседкам, сидя на вёслах. Останавливался ли он, чтобы пояснить: «Обратите внимание, как тонко здесь пародируется то-то и то-то. А тут, оппа, использован староанглийский корень»? Не думаю.

И необходимость сноски в обычном, неаннотированном, нетехническом издании говорит о двух вещах:

а) Автор/переводчик не справился с рассказом

б) Издание пытаются продать аудитории, на которую текст не рассчитывался

любит сноски

О, ну это отдельный жанр, да.

У Битова зачастую там, в сносках, организуется отдельная линия повествования.

Но это другое (тм)

его читает вся страна

Это очень смелое заявление. Тиражи в 100 тысяч в бумаге могут сбить с толку, и это, действительно, на порядок больше, чем у самых титулованных фантастов. Но это на порядок меньше, чем у ЛВПГ. Читает ли вся страна про то, о чём молчит ласточка? Я бы так не сказал.

И, самое главное, на несколько порядков больше людей, которые на читают вообще ничего.

А книга хорошая. Не шедевр, просто хорошая.

В действительности я не думаю* конечно, будто что-то там изобрёл (кроме термина) – наш папа (и даже Папа) Саша Соколов, просто у него то же самое сокрыто под звукописью, и до ритуала взгляд может не доставать. Особенно в Триптихе, конечно.

А ритуал взят из некоторых техник рисования, когда рисуется не предмет, а пустота вокруг предмета (и тут, поскольку я не в теме, я не скажу, модерн это или классика). Мне эту штуку показал японец, айкидошник, и я правда не знаю, добыл ли он её с боем в подземельях Шаолиня или почерпнул в книжке «Рисуем котика за 10 простых шагов».

___
* Но когда я так думаю, мне легче объяснять все эти выматывающие отказы из издательств – а так, ну, это они [пока ещё] не понимают, как это: синопсис невозможен. Как это: книгу нельзя открыть на середине и всё про неё понять.

У вас очень интересный вообще случай – расположенное внимание со стороны издательства, желание слушать, меня оно ещё на редактуре поразило: «А что, так бывает вообще»?

Тут уместно вспомнить, что ХиЖ не только культовый журнал советской интеллигенции, но ещё и самый «фантастический» из советских журналов. Желязны. Молодой Пелевин. Книжное (!) издание Маски Лема (задолго до того, как этим занялся Текст)

И – всегда! – великолепные иллюстрации.

Это был последний из журналов, который я перестал выписывать. А то, что успел собрать, долго таскал с собою по съёмным углам.

Ностальжи.

Уговорили, выкатываю «Чёрные буквы» на ХиЖ!

Вам же, помню, понравилось. да?

[потирает ручонки]

Хотя. Другая благодатная форма минирассказа – мифоложка. То есть когда берётся всем известная сказка и выворачивается наизнанку. Такое у меня тоже есть. Вспомнить бы тольк, где она лежит.

Мы же помним, что будет, если вывернуть тор наизнанку, да?

Алексей Шеремет, Чёрные буквы, ужас, 2124 зн., https://author.today/work/303034

Алексей Шеремет, Принцессы нет, мифоложка, 2583 зн., https://author.today/work/303081

Однако необходимо помнить, что изменения, внесенные после формирования списка финалистов, уже не попадут к арбитрам.

Означает ли это, что всем конкурсным рассказам должна быть открыта возможность скачивания и/или возможность копирования? Либо это будет решаться индивидуально и позже?

пусть так