Dsche

бросают читать или смотреть только из-за этих вот колебаний

Есть пробитие! То есть да, я Чёрные паруса довольно быстро перестал смотреть из-за этого. Но Breaking bad отчего-то не перестал, впрочем.

Ого! А есть где-то оглавление?

Взял кто-то Шефнера? Ларионову?
Варшавского? Мне эти трое всё же в голову первыми приходят.

Вы Леопарда читали?

Я увидел Битова (не вспомнил бы, но написать бы взялся б).

Анчарова вспомнил, но не взялся бы. Там ой.

Конецкий это прям интересно. Коваль понятно. Но Коваль скорее Пелевиным был бы. Коваль потайной буддист жи.

Орлов – ну, чому ни.

Шукшин, Шаламов – это уже совсем перпендикулярный мир конечно.

А так конечно любимая игра: что будет, если рассказать то же, но иначе.

Головачёв? Это ведь шутка? Шутка, да?

Ну давайте уж Петухов тогда, к чему себя сдерживать?

В изначальной постановке задачи звучало слово культура [зчрк] литература. Это несколько, э, сужает поиск.

Шеститомник (?) в Фата-моргане. Самое начало девяностых.

Я тогда читал много плохой фантастики, да.

Поверьте, Битова я читал всего.

ФМ вполне себе ПСС делала, вы не помните этого изделия? Ну да ладно, не о том так не о том.

Преподаватель уникален. Было бы интересно расспросить кого-нибудь, как он делался – да некого уже.

Чистый европейский мистический реализм, традиция которого на русском как-то прервалась после Грина.

Жёсткий псевдокаркас, как у Павича.

На момент публикации (в Юности) – вполне себе мистификация в духе Повестей покойного Белкина.

Хорош.

И, пожалуй, внезапен после самиздатного Пушкинского дома. Только так и имеет смысл писать.

О, ну это позже несколько вышло (и, разумеется, я их долго потом скупал по букинистам и дарил друзьям).

А в Юности на серьёзных щах всё было: портрет Тайрд-Боффина, скромно в углу притулился «переводчик». Золотое время.

Тревожно, что Вомба (одна из пионерок вообще-то) остаётся единственной, кто на таком уровне работает с референсами. Потому что у следующего поколения рисовалок этой опции в нужном нам виде может уже и не быть.

О, хорошо раз так.

Да, поиграл. Глюкает часто, но дельное отдаёт легко. Вещь.

Адские глюки. Но какой леттеринг можно делать!

Я завис.

Блин, ужасно стыдно, но я умудрился вообще не слышать о таком авторе до сегодняшнего дня. Ладно, автора я мог забыть – но я и книг таких не видел. Непонятно.

В моём случае что-то сложнее: я же в книжном работал. И не видел такого. Что вообще-то сложно, учитывая тиражи и переиздания того же Облачного полка. Похоже, кто-то из коллег блок поставил на него (мы сами решали, чем торгуем, и, важнее, чем не торгуем). Спрошу при встрече. Когда-нибудь.

Так, я должен вам показать. Смотрите:

из этого

делаем вот это

Потому что к примеру «Детей ворона» (и всё последующее) я знаю, хотя тоже внутрипузырёвая штука вполне.

А я блокировал Метро, допустим – и могу что называется обосновать.

Что важно: эта сетка чувствует инструмент. Понимает, допустим, где у нас буква О и где А (если править одну – правит все (!)). Держит в уме форму засечек и штрихов, в том числе для неизвестных ей букв (пример: И, которая не является зеркальной копией N). И при этом концепцию декоративных росчерков тоже чувствует.

Да, у меня часов шесть ушло – но а) большая часть времени потрачена на прокликивание «замёрзшей» страницы и борьбы с неверно понимаемым undo и б) по хорошему при шрифтовой работе «руками» времени уйдёт гораздо больше – именно на сопряжение и соотнесение элементов.

А когда бегунок веса референса работает – вообще кайф. Но, блин, совсем редко он работает пока.

Ага, его. Ну то есть мы выстраивали магазин из книг, с которыми нам хорошо. На продажах не сказывается, кстати: человек пришёл за книгой – человек ушёл с книгой.

Так что всем детям, которые Метро спрашивали, я продавал Скотт Карда или Хайнлайна.

А если вам хочется повоевать – то женитесь на эмансипированной лягушке и ходите на неё в атаки.

Меня тоже эта фраза выключила, ога. Но если на тему «не сделали» начать разговаривать – можно наговорить на статью, так что.

На ее лице вновь отражается грусть. Девушка желает показать тебе, что и сейчас что-то идет не так. И ты понимаешь, что у нее нет спины.

[извинитя]

Так, я собрался с духом и посмотрел в словаре всё же.

cardboard cutout: a character in a film, book, etc. who does not seem at all real.

Тут слабое звено конечно же 'real'.

Для ребёнка реальным, наполненным жизнью собеседником может быть не то что картонка «одень машу», а вообще что угодно. Щепка. Пустота на месте сгоревшей щепки. Что угодно.

Для Льюиса Аслан не то что реален – он единственная реальность. Бог-отец, не бык чихнул.

В реальность живых деревьев поверить с одной стороны сложнее, но с другой стороны бывал у меня приятель, любивший собирать грибы не в корзинку, а прямо в рот. И однажды его надолго заперло в лесу, потому что всякая веточка, на которую он наступал, начинала орать.

Тяжело.

у О'Генри помните был рассказ про то, как (в представлении разных людей) говорят «реальные» люди в критической ситуации. Да как угодно говорят.

Кек. Ну свою задачу я понимаю именно так – делать то, что до меня никто не делал.

Это весело. Это интересно читать (а там же как: один раз написал – пятьдесят раз вычитал; было бы как у всех – фиг бы кончил).

Просто в этот момент «они» пошли гуглить, что это за законы такие – и с концами.

Вы сейчас признаёте, что очень-очень мало читали в своей жизни, понимаете?

А кто не субъективен? Нет, вы скажите!

Но вот например Исэ Моногатари. 1000+ лет. О-хре-ни-тель-но.

а вопрос о существовании интересной литературы старше трёх лет это не вопрос о интересах?

Ой. Ну тут всё в кучу же.

Пусть не три, хорошо, пусть пятнадцать.

Были книги, которые изменили ландшафт литературы? А то. Я могу их назвать. И – заметьте! – не все из них написаны мной.

Литература изменилась? Сэй-Сёнагон тысячу+ лет назад писала так же, как можем писать мы.

Путь в бумагу и вообще к читателю – у меня складывается такое видение, что, вообще-то, большую часть прорывной литературы мы утратили и продолжаем утрачивать. Милорда глупого как-то привычней тискать. Тут тоже мало что изменилось.

пошли в печать [...] Джиджи Рацирахонана

Э? Джиджи уже лет двадцать как издаётся.

Эх, накатило.

Ну я был в каком-то смысле фанатом, таскал по пабам свой диск с bothy band (эй, бармен, а теперь поставь-ка ирландскую музыку!), дома держал полную дискографию altan, на будильнике b-minor играла.

И тут оппа! – не встретились.

Ы. Не буду, не буду вспоминать Mustt-mustt Али-Хана в версии Massive attack по умолчанию на входящие и Аутсайдер Крема на звонки от любимой!

Но это на прошлом телефоне.

На нынешнем дзынь-дзынь классическое. Вышел кураж.

Есть формула «понимание возможно лишь в поле совместного опыта». Вот, нечто рядом.

«Феномен говорящих обезьян» например

ых. боюсь вторая часть для меня почти невыполнима. а так-то у меня хвалить – не перехвалить, конечно.

похвалить-то легко как раз – сложно так, чтобы потом не было стыдно

Дык. Я просто знаю, что сделаю это а) едко и б) с удовольствием.

Нежная фиалочка здесь я!

Меня больше веселит, что у меня почти никогда, в том числе на бумажных книжках, не было имени автора на обложке. Да и названия тоже как правило. А им вишь надо.

Похвалю за прикосновение к фантастике шестидесятых. Ларионова, Варшавский – возможность заглянуть в то, над чем мы плакали, когда были детьми. Плюс – чистый язык, это вполне неожиданный подарок, спасибо.

Так, ладно, мне необходимо взбодриться.

Похвалил

Что вам забавнее будет – роман? рассказ?

Пусть Севка, Ромка и Виттор будут. Как дойдёт очередь – дам epub или как-то.

лишь усилием воли удается отметить, что роман на самом-то деле хороший

вот это сильно

И тут я снова скажу, Вика, как же нам не хватает такого чуткого критика, как вы.

Но когда-нибудь, когда-нибудь ведь будет издательство умной фантастики, премия за творческую смелость, за новые, не побоюсь этого слова, горизонты? Ведь будет, да?

Но и хорал маралов тоже пусть будет.

Сальников отличный.

Я вижу неправильность вот в чём: есть некоторый загончик для умной фантастики внутри Редакции Шубиной. Некоторым ок и спасибо за рыбу, некоторым эстетически неприемлемо в силу, э, шумного соседа.

Есть, понятно, Пелевин с Сорокиным (хотя последнего в РФ уже почти что нет, это отдельная тема).

Но когда говорят «фантастика» –
вспоминают совсем, совсем другой формат. Кто-то называет Сальникова фантастом? А Гаёхо?

Я бы посмотрел на издателя, который попытался бы вернуть фантастике – вот не знаю, как сказать – серьёзность? И нашей, и переводной за счёт немашинного перевода. 

И я бы посмотрел на премию, где на фантастику будут смотреть всерьёз, без скидок на поэзия должна быть глуповата.