Dsche

Есть же прямо научпоп под маской фантастики (Приключения Карика и Вали / В стране дремучих трав как пример).

А мы однажды, одурев от депутатской кампании (весёлые девяностые, о да), отпечатали на ризографе кандидатскую листовку «Кащей Бессмертный. Однажды и навсегда». И расклеили ночью по городу.

Было смешно.

Тогда.

Так, я должен извиниться; сослепу решил что вы – автор поста. То есть всё что я выше написал – не принимайте на свой счёт пожалуйста. Ещё раз извините.

Я был уверен, что вы не расспознаете отсылку.

И это в том числе объясняет, отчего умные вам не вставляют.

Можно пообещать лошадку, например.

Не, ну для скотской ебли чем глупее партнёр – тем лучше, всё верно говорите.

Я бы вот что отметил: Иллюминатор (а до него «библиотека ИЛ»), Новый век, плюс ещё не упомянутая «Библиотека Борхеса» – это были компактные, небольшие книги как правило. Четыре-пять-шесть авторских листов – и всем было нормально, это отлично покупалось и продавалось.

Сейчас любой издатель объяснит, что подобное издание нецелесообразно. И поэтому переиздание Турнье, допустим – не имеет смысла. И поэтому у букинистов именно это издание за внятные деньги отыскать почти невозможно.

Вот абсолютно не моё. Укачивает на длинных текстах. Прям до тошноты. Увы.

Когда я уже научусь не покупать книги Эксмы, интересно. (так других же нет! вот никаких и не покупайте!)

Да блин.

Оригинал:

Mi madre me lo dijo. Y yo le prometí que vendría a verlo en cuanto ella muriera. Le apreté sus manos en señal de que lo haría, pues ella estaba por morirse y yo en un plan de prometerlo todo.

Старый перевод:

Сказала мне про это мать. И я обещал ей, что после ее смерти тотчас пущусь в дорогу и разыщу его. Я сжал ее руки, подтверждая нерушимость данного мною слова. Она умирала, и я готов был обещать ей все, что угодно.

Новый перевод:

Узнав об этом от матери, я обещал повидать его после ее смерти и в доказательство своих намерений сжал ей руки. Ибо близился ее час, и я был готов обещать что угодно.

Всё плохо.

Блин. Приехала книга – а там «новый перевод, соответствующий нормам современного русского языка». Напрягся (но может и зря, но что-то как-то).

А я подумал-подумал и заказал новое утром сегодня )

На Мешке первое советское издание продают за 2к почти

а я вот вообще его не помню, вероятно это и в самом деле была редкость (ну и мягкие издания семидесятых рассыпались почти мгновенно)

Вот смех смехом, а из всего маджипурского цикла я только это и помню до сих пор.

Ну хорошо, ещё как король жонглировал.

Да вы что же это, Фармера не читали с этим, как его, с Сильвербергом?

Чувства сапиенса к жукообразному алиену, само собой!

 первые рассказы по этому миру были написаны

Поправка: первоначально оно существовало в виде рисованной истории, в газете (что важно – это была взрослая газета и взрослая история), в виде текста оно стало существовать уже позже.

Да, самые тёмные военные годы.

И да, там упоительная история была с обвинениями в непристойности (он в шляпе – значит он человек, при этом он без штанов – значит это аморально).

Я просто в какой-то момент перечтал читать «наших», да – и пропустил то, что прочитать следовало бы.

* какой-то момент – это Загляни в глаза чудовищ, я кажется рассказывал уже.

Во. А я бедолажка и не знаю что это даже (как обычно, впрочем).

Если позволить себе фантазировать в этом направлении – из иного-языка вполне можно крепь творить. Допустим: быт поселенцев требовал отделять действия, совершаемые в одиночку, от действий, которые допустимо совершать только командно (иначе гроб гроб кладбище минус один) – и язык со временем фиксирует эту востребованную разницу в формах глаголов.

То есть да, я остался без нового Алан Дин Фостера, это печалька, но добрал кайфа из другой бутылочки.

Вообще-то.

«и тут заходит наша звезда» изначально задумывалась именно как этакий космический вестерн, в духе Тар-айимского кранга, евпочя – и именно из-за того, что мне ужжасно хотелось самому что-то такое почитать.

Но в процессе работы открылись некоторые обстоятельства (если коротко: 1. писать имеет смысл только честно; 2. если писать честно, то герои не могут говорить по-русски). Поэтому от первоначального эскиза мы ускакали опережая звук собственного ржания.

Так-то да.

Но.

Процент голубого неба. Понимаете же, да?

Да пускай уж, пускай, лишь бы не такое 

Думаю попросить климатического убежища (за окном снег хлопьями)

О. Забавно.

Но я подозреваю что мы наблюдаем принца через две вуали: вуаль обычая воспитания и вуаль обычая описания.

Вы же помните, у Акутагавы: послушник увидел как его мать и отец спускаются по горе из битого стекла в аду – но должен оставаться безучастным. Вернее: это от него ожидается.

А вот к слову – принц Гэндзи для вас трикстер или нет?

Да, да, именно такое чувство тоже есть. Одна область, другая, они как бы парят сами по себе – и вдруг изворачиваются и становятся единым.

Сестра!

В смысле, мне в четвёртом классе учительница географии книгу выдала (Литература Артистикэ, да)

Но у меня это нормальное движение: я что-то читаю, оно во мне как кубик льда в виски живёт своей жизнью, потом я что-то новое узнаю – и оно расточается.

И простодушная Эрендира. И копали копали и выкопали. И… и всё остальное.

Не, ну там же прямо в тексте это есть, про то что ромы пришли из Индии.

[не осилил с наскоку перевести название, но увидел буквы-червячки – и понял-понял]

[совладают ли они с маркесовским эротизмом, интересно] 

О! Вспомнил что новую Кэти про дирижабль не дочитал.

В смысле, оно существует ещё, просто иначе.

Или: отрепостил тысячник, а ты не знаешь и не умеешь, что теперь со всеми ними делать.

Или: достал что-то из самой глубины – и за два дня ни одного коммента.

Школа.

Да, тоже инвайт.

Да, тоже первые книжные публикации.

И приехать в чужой город и вписаться на ночь к жж-френду, которого знаешь только как текст (не повторяйте этого, заклинаю!)

И первый тайный Санта.

И первый раз, когда на тебя держат обиду за то, что не френдишь взаимно.

И первый ужас от просмотра френдзфрендз.

И всякое.

И, пожалуй, не в площадке дело.

Для меня, вы знаете, литература это такая игра в дженгу – то есть любопытно, сколько вообще необходимых вещей можно вытащить и спрятать так, чтобы башня продолжала стоять.

Тут-то и выясняется, что воздух держит лучше камня, потому как это воздух особого свойства.

И башня нерушима.

Да и хуй бы с ней с бедностью – но ведь оно явно кичится своим незнанием. Новое скопчество, ей-бо.

Какая. Жажда.

Да я наблюдал, угу.

Но для меня это страшное зрелище, вот честно.

Идёшь на кухню в общаге, там в ряд вдоль стены мойки, открываешь кран – воды нет. Открываешь другой – воды нет.

Спускаешься на этаж ниже, открываешь. Воды нет.

Ниже, ниже, ниже. Нет, нет, нет.

Нет.

Нно зачем, Холмс? Это какая-то разновидность медитации на труп?

Не так. И в XIX, и в XX веке, и даже в начале XXI века было множество изданий объёмом 50-100-150 страниц.

И Евгений Онегин выходил по главам. И была карманная по размерам серия «Библиотека Иностранной литературы». И крохотная повесть «Омон Ра» Пелевина впервые вышла отдельным изданием без каких-то добавлений. И «Москва-Петушки» Вен. Ерофеева.

И это была не бросовая литература – этих книг ждали, за ними гонялись, их перепродавали спекулянты.

И на Западе до сих пор книга – что покет, что в переплёте – может быть любой толщины.

Поэтому всё просто. Просто не надо вестись на сказки охреневшего и безграмотного монополиста и уж точно не следует бесконечно тиражировать «книга это 10-12 алок». Книга это то, что хорошо написано. А жить Эксме и примкнувшим уже недолго осталось.

У нас стандартные романы начинаются от десяти алок

Вот с подобного и начинаются ошибки.

Евгений Онегин в пересчёте на символы с пробелами чуть больше трёх алок (что? да!), и это роман.

Не по знакам роман, не по произволу автора – а, ну, просто роман как есть.

И когда авторы с АТ престанут измерять своё творчество в знаках с пробелами и попытаются найти опору в чём-то ином – всем станет лучше.

(я не то что прям фанат, но у меня доча пишет фанфики по Disco Elysium (прям хорошие тексты, ы) и временами погружает меня в контекст, поэтому я децл знаю за обстановочку)

Тут есть один нюанс. Книга написана по-эстонски. При этом даже к английскому переводу у тех, кто читал оригинал, есть вопросы. Кто может внятно перевести текст такой густоты с эстонского на русский… ну, ок, есть один человек, но он, насколько мне известно, этого не делал.

Не верите мне – спросите у Эрика, вот что!

Ну, э, оно реально с позапрошлого века называется бандеролью, а полусупер это либо безграмотная выдумка, либо шутка такая. Последние дни настают, истинно говорю вам!

[ворчит] бандероль это называется!

Ну то есть случайный человек в типографии увидел, что у меня пажинация не такая, как их в типографском лицее учили. Решил поправить (никому не сказав). Сильно спешил. В результате поставил колонцифры на вообще всех страницах. Технически понимаю как это произошло. Эмоционально тоже понимаю. Такие тимуровцы, которые решили помочь бабке натаскать воды – и тайком долили пару вёдер воды в бак с молоком. И страшно собою гордятся.

(и то есть тут я прям не согласен с Зарубиным, да – в смысле «может ли выдумка приблизить нас к истине». может. если эта выдумка изначально инструментарий)

Этот кайф мало с чем сравним, то правда, и слезть с него после первой хапки уже не получится.

Но ведь и мир таков. (А кто таки убился – тот нам не возразит).

Просто меня чего-то триггерит от «хорошие писатели» (один раз) и «читателю необходимо» (два раза).

Ну и у меня внутреннее обоснование чуть смещено: я привык прикладывать тут метафору языка. Одна книга – один язык. Читатель, вступая, знает некоторые слова. Или некоторые буквы. Или ничего не знает. Когда/если дойдёт до конца – будет уметь разбирать то, что прежде звучало шумом. И плакать/смеяться от услышанного в этом шуме.

Я знаю радость печатного слова [зчрк] момента, когда детальки встают по местам. Когда ты начинаешь (вдруг!) ориентироваться в незнакомом прежде городе.

Но мне не кажется, что фраза «Хорошо структурированные романы захватывают читателя» вполне честна. Какого-то читателя захватывают, какого-то нет.

Ну и у меня вопросы к «хорошие писатели» и «читателю требуется».

Кому требуется это, а кому и другое, и читателем он быть от этого не перестаёт.

И у писателя может быть такой метод, а может быть другой, и он может быть всё равно хорош на своём поле.

Как мать говорю и как женщина.

(упд. то есть я сейчас наблюдаю в себе волну чёрной меланхолии, которая подымается во мне всякий раз, когда я встречаю «вот как надо писать-то!»)

my point exactly )