М.А.Т.

— Ну и вонища. А обещали, что фильтр уберет все запахи с дороги. Он же какой-то хепа-шмепа. Чем он ее заправляет? — крутилось в голове у платиновой блондинки, так обещал ее стилист.

Рядом стоящая машина тарахтела в широком диапазоне и составила бы конкуренцию трактору, но больше всего напрягал запах. Вика только поэтому решила присмотреться к водителю. В ней боролись отвращение и сочувствие. Она представляла, как ему там, в этом куске обшарпанного железа, в такую жару.

***

Динамики надрывались, выбрасывая в салон рваные звуки электрогитары и голос, срывающийся на высоких нотах. В открытое окно девятки, подаренной когда-то отцом, дул свежий ветерок с запахами влаги и разнотравья от берегов соседней речушки. Виктор, покачивая головой в такт музыке, посмотрел по сторонам. И уже возвращая голову в привычное — чуть набок — положение, замер. Из соседнего мерседеса сверху вниз на него смотрела она.

***

Их глаза встретились…

Виктор инстинктивно попытался втянуть живот и пригладил рукой пучок оставшихся волос.

Вика на самом деле смотрела на блик, пробившийся сквозь заляпанное стекло, но постепенно сквозь муть она увидела два глаза. Они смотрели прямо на нее, словно пытались влезть в душу.

— Чур меня, — она плюнула три раза через плечо, как учила ее бабка.

Раздались нервные гудки сзади. Машины, стоящие перед светофором, наконец тронулись. Вика вздрогнула от хлопка, вырвавшегося из выхлопной трубы металлического монстра. Черный дым окутал белый мерседес. Инстинктивно вильнув от греха подальше, она вдавила педаль и помчалась на массаж к Марине.

— Встретится же нечисть всякая, — крутилось в голове у Виктории, — надо к психологу походить, давно уже не была.

***

Виктор засмотрелся. Правильное, ухоженное лицо, тонкая шея. Всё в ней напоминало ему ту фотомодель из журнала, который он украл в детстве у отца. Всё оборвалось резко. Какой-то чудак неумолимо давил на сигнал своей колымаги, вырывая Виктора из созерцания прекрасного и грёз.

— Зеленый! Б…я! — Витя нажал на газ.

Этого старенькая девятка такого отношения простить ему не могла и бабахнула так, что показалось — разорвало глушитель. Но, к удивлению хозяина, тронулась и, самое интересное, поехала.

***

Вика катила по пустому шоссе, в салоне разносились сладкие голоса эстрадных топов. Напрягало лишь странное пищание из недр баварского шедевра. Вика присмотрелась к экрану. На нарисованной контуром машинке мигало красным заднее колесо, а снизу было написано: «Остановитесь. Потеря давления».

— Да что за день такой сегодня, — догадалась, что происходит она, и свернула на обочину.

Открыв дверь, она вышла и просеменила по обочине на тонких шпильках к месту предполагаемой катастрофы. И точно. Вот оно. Колесо было расплющенным, словно растаявшим. Но дальше стало только хуже: настоящая катастрофа подбиралась сзади. Виктория ощутила её заранее, вернее — услышала. Девушка замерла, надеясь, что это поможет, и не поворачивалась, стараясь пригнуться и спрятаться за машину.

Не помогло.

Звук приблизился и остановился, обдав Вику жаром и запахом гари.

— Ну пиздец, — девушка затравленно заозиралась в поисках помощи, а в худшем случае — направления для побега.

Как назло, дорога была пуста, а по краям темнели овраги с густой растительностью.

— Догонит, — подумала она.

Хлопнула дверь — так, будто её вбивали в корпус. Шершавые звуки шагов.

— Виктор, — раздалось из-за спины девушки, покрытой холодным потом.

— Что? — её и без того тонкий голосок дал петуха.

— Виктор, — повторил он.

Вика медленно обернулась, подсознательно готовясь увидеть монстра Франкенштейна. Но на нее смотрел высокий мужичок с пивным животиком, он тянул костлявую руку и жутковато улыбался.

***

Виктор боролся. Ловил педалью газа обороты, пытаясь найти баланс между «Заглохла» и «Рёвом мотора».

— Ну давай, — говорил он с единственной женщиной, которая не вызывала в нем мгновенную оторопь, — Милашка, довези. Пожалуйста.

Так, читая ежедневную мантру, он увидел белый мерседес, одиноко стоящий на обочине, и ту самую блондинку, кружившую вокруг него.

— Вот оно, спасибо! — содрогаясь от внутреннего напряжения, Виктор всё же минуту думал: тормозить или проехать.

С девушками у него выходило слабо, а если уж совсем честно — не выходило вовсе. Виктора словно подменяли, когда он приближался к женскому полу на расстояние полметра. И подменяли его, как думал сам Витя, на барана. Ему хотелось бы, конечно, на барса или хотя бы на льва. Но каждый раз выходил только баран.

Витя вышел из машины и прикрыл дверь.

— Как начать, что сказать! Мадемуазель, у вас проблемы… Дама… Подруга…

Расстояние до девушки становилось всё меньше, и нужно было решать. Витя решил.

— Виктор, — сказал он, подойдя ближе. Хотел что-то добавить, но «баран» занял весь мозг, и Виктор решил упрощать фразы, чтобы совсем не облежаться.

— Нужно улыбаться, это нравится девушкам, — подсказал Баран, и Витя, не забыв втянуть живот, улыбнулся.

***

Виктория ещё раз обвела окрестности взглядом. Помощи ждать неоткуда. Она решилась.

— Виктория, — нейтрально начала она, пытаясь держаться на расстоянии. Руку она, конечно, пожимать не стала. Страшно.

— Помочь? — наигранно низким голосом произнес мужчина. На самом деле это Каракуль в мозгах Виктора советовал понизить тон. Это нравится женщинам, это он видел в телевизоре.

— Нет, — вырвалось у Виктории.

Ответ девушки заставил кудряшки в голове Виктора свернуться плотнее. Давление в черепной коробке вызвало очередной ступор, что привело к чему-то похожему на оцепенение. Такое бывало и не раз, но никогда не доходило до полного. Витя стоял с вытянутой рукой и улыбался. Пауза затягивалась. Виктория, видя всё это, ещё больше занервничала и попятилась назад.

— Чебурек? — произнёс Виктор, стараясь не терять улыбку. В его напряжённом мозгу сложилась причудливая комбинация из нейронов и частиц Каракуля, которая выдала единственную, как ему казалось, логическую фразу. Дело в том, что в машине томился в ожидании последний экземпляр, который Виктор не успел умять по дороге на работу. И это единственная ценная на взгляд Виктора вещь, которую он мог предложить красотке на мерседесе.

Вику было не остановить. Теперь её не смущал ни бурелом, ни канавы, да и шпильки казались вполне пригодными для бездорожья. Вика, выбрав направление, неумолимо, словно ледокол, пробивала себе дорогу к жизни.

Виктора отпустило. Теперь он наблюдал, как девушка, падая и поднимаясь, бежала в лес.

— Странные они, — подумалось Виктору. — Не моё.