Егор Шепелев

Пьяница Геннадий — единственный в деревне, кто знает правду о серии загадочных убийств. Но есть проблема: его главный свидетель — говорящий огурец, которого больше никто не слышит.

В расследовании, где каждый подозревает самого Геннадия, а улики тонут в водке и деревенских сплетнях, только пупырчатый «напарник» способен вывести его к разгадке.

Но чем ближе истина, тем страшнее вопрос: что реальнее — голоса в голове или кровавые тайны, которые прячутся за фасадом «тихой» деревни?

Нуарная история с хрустящей развязкой.
(Солёный детектив, где правда — как последний огурец в банке: где-то там, но добраться сложно.)

Некоторые двери никогда не должны быть открыты. Эта повесть - о каждом из нас.

Он женился на девушке, бросившей в него замороженным осьминогом. Она носила на шее трамвайный билет вместо кольца. Их медовый месяц начался с дождя из медуз, но в этом безумии была странная гармония — потому что любовь не обязана быть разумной, чтобы быть настоящей. Просто иногда, чтобы найти друг друга, нужно потерять всё... даже здравый смысл.

Мы слишком часто копаем не туда и не замечаем главного.

Исповедь невзаимного сердца в пяти актах.

Этот рассказ — о том, как самые обыденные вещи (вроде тарелки каши) учат нас вере. Не в счастливый конец, а в то, что даже после самого тяжёлого "сейчас" обязательно наступит "потом".

Он родился уродом. Она пришла из чужих вод. А река — знала всё, но молчала.
Грустный, ядовитый утконос, которого даже мать не любила. Хитрая выдра, что шептала ему: «Ты никто». И ондатра с золотой шерстью — единственная, кто посмотрел на него без смеха.

Он хотел любви. Дьявол предложил забытьё. Река дала ему выбор.

Иногда, чтобы найти ответ, нужно научиться правильно теряться в вопросах.

Когда книга берёт перо, а человек становится бумагой, — кто кого создаёт?

Это — не рассказ. Это зеркало, поднесённое к трепещущей плоти языка. Это вопль чернильной обезьяны в библиотеке вашего подсознания.

Вы уверены, что читаете?
А может, вас уже написали?