Написал(-a) комментарий к произведению Январские притчи
Вы знаете, притчи чем-то похожи на истории Хорхе Букай - аргентинского психотерапевта, автора «Историй для размышлений». В притчах Букая нет описаний природы, портретов героев, бытовых деталей — только чистая ситуация и её внутренний смысл. Ваши «кораблики», «глина», «волнорезы» ровно об этом: декорации сведены до символа. Букай пишет, чтобы читатель узнал себя и выдохнул: «Так вот оно что». Это не мораль сверху, а приглашение к диалогу с самим собой. Ваши притчи делают то же самое. В отличие от классических притч (евангельских, толстовских), Вы и Букай говорите о границах, стыде, усталости — о том, что болит у сегодняшнего человека, а не о вечных истинах в чистом виде. По сути, Вы делаете в русскоязычном поле ровно то, что Букай сделал для испаноязычного — возвращаете жанру притчи его терапевтическую, а не педагогическую, назидательрую функцию.
Наверное, это уже профессиональное писательство. А можете не писать?
Написал(-a) комментарий к рецензии Рецензия на сборник рассказов «Январские притчи»
Вы знаете, притчи чем-то похожи на истории Хорхе Букай - аргентинского психотерапевта, автора «Историй для размышлений». В притчах Букая нет описаний природы, портретов героев, бытовых деталей — только чистая ситуация и её внутренний смысл. Ваши «кораблики», «глина», «волнорезы» ровно об этом: декорации сведены до символа. Букай пишет, чтобы читатель узнал себя и выдохнул: «Так вот оно что». Это не мораль сверху, а приглашение к диалогу с самим собой. Ваши притчи делают то же самое. В отличие от классических притч (евангельских, толстовских), Вы и Букай говорите о границах, стыде, усталости — о том, что болит у сегодняшнего человека, а не о вечных истинах в чистом виде. По сути, Вы делаете в русскоязычном поле ровно то, что Букай сделал для испаноязычного — возвращаете жанру притчи его терапевтическую, а не педагогическую, назидательрую функцию.
