Когда отчаяние и холод ставятся постоянны, кажется что уже ничто не прервёт эту вечность. Но всего одно воспоминание, живое среди черно белого мира, решает всё.
Есть дети, у которых не бывает детства.
Они рано учатся держаться, не плакать и быть сильными — потому что иначе нельзя.
Маша одна из них.
Она привыкла жить в напряжении, держать всё под контролем и отвечать не только за себя.
Сможет ли она принять чью-то помощь, или так и будет защищать других, забывая о себе?
Гипс, увы, недолговечен. Да и скульптура это не живой человек, она умеет только осуждающе смотреть. Но до сегодняшнего дня Карин любила эту скульптуру. Красивый кусок гипса был её идеалом. Но всё меняется рано или поздно, а жизнь подкидывает удивительные сюрпризы.
Отправляясь в Никуда, сохраняй спокойствие, если хочешь вернуться. Это не твоя реальность.
Что, если твоё отражение знает о тебе всё — и ненавидит тебя за это? И оно готово занять твое место, чтобы показать ту часть тебя которую ты даже не замечала.
Двенадцать лет прошло с того момента как исчез с радаров Ричард. Вместо него тихо и незаметно появился Александр Григорьевич Лесов, отличающийся от всех разве что запоминающимся цветом волос. Тихо и незамеино расцветает теперь его странная дружба с девочкой подростком, которая знать не знает о его прошлом, и почему-то доверяет. Он выстушивает её нытье по телефону, позволяет бывать в своём жилище и даже иногда подвозит до дома. Просто живёт. Как человек, пусть и странный.
В стороне от города стоит особняк с зелёной крышей, в окнах которого так редко можно увидеть свет. Если пройти мимо чугунного забора в воскресенье или субботу, можно увидеть в саду детей разных возрастов, невероятно тихо гуляющих среди деревьев. Эти дети другие, непохожие на других. Слишком пустые взгляды, слишком безразличные лица. И хозяин приюта, наблюдающий за ними с крыльца. Никто о нём ничего не знает, никто не знает ничего о том что происходит в стенах приюта. А происходят там порой очень и очень жуткие вещи.
Не только в сказках зло гуляет
Оно и в жизни процветает.
Но если в наше время сказки,
Вдруг оживут, по автора указке?
Но не Иван-царевич, не Жар-птица,
То нечисть на страницах веселится