Леха

Абэ Такеши наслаждался ночной прохладой, тишиной и одиночеством. Он неспешно шел по темной улице, отключив визор информационно-разведывательного комплекса и полагаясь только на бледный свет неполной луны.

Редкое удовольствие – прогулка по окраине сектора без прикрытия и с отключенным комплексом. Но младший бонза еще мог себе это позволить. Вот когда понаедет народ, так уже не походишь, даже окраинные улицы будут и днем, и ночью кишеть людьми. А пока… пока можно неспешно идти в темноте, слушая легкое эхо шагов и любуясь плывущими по черному небу серыми облаками.

– Босс, – прорезался в наушнике голос оператора беспилотника, разрушив спокойное очарование ночи, – прими картинку.

Такеши с сожалением вздохнул и коснулся кнопки на дужке очков. Перед глазами сразу же развернулся видеоряд, транслируемый с дрона: двое бегут по разбитому проезду, разделяющему старые кварталы. С одной стороны от них – глухой забор, с другой – длинные глухие же стены старых складов, а вот сам переулок чист и гол – на днях вычищен к предстоящим торжествам – спрятаться негде…

Впрочем, беглецы действовали профессионально, сработанно и оружие держали наготове. Вот у очередного переулка первый припал на колено, вжался в угол дома. Второй, не отпуская приклада от плеча, занял позицию спиной к товарищу, держа в прицеле пройденную улицу, тогда как его напарник осторожно высунулся за угол, взял под прицел проход и дал отмашку спутнику. Тот проскочил простреливаемое пространство, снова занял позицию на прикрытие. Побежали дальше.

– Босс, чуть проматываю запись и накладываю тепловизор, – сказал оператор.

Изображение изменилось. Двое по-прежнему бежали вперед, только теперь превратились в красные пятна на темном фоне.

Вот очередной проход между зданиями. Первый беглец снова встал на колено возле угла дома, второй – спиной к нему. Отмашка, рывок вперед! Но тут позади возникло крошечное тепловое пятнышко…

Вспышек выстрелов тепловизор не показал, микрофоны беспилотника звука не зафиксировали. Однако оба человека повалились на землю и застыли без движения. Крови нет, значит, игольник. А стрелок-то весьма уверен в себе. Не так уж много на теле правильно экипированных людей уязвимых для иглы мест.

Абэ свернул изображение, прижал к горлу ларингофон и беззвучно заговорил:

– Сколько прошло времени? Далеко это? Что делает преследователь?

– Минута. Метров сто. Обыскивает тела, – ответил оператор дрона.

– Еще люди рядом есть?

– Нет.

– Выводи меня туда, поднимай тревожную группу. В случае проблем высылай без дополнительных распоряжений.

– Есть, босс, – перед глазами возникла мини-карта.

Такеши активировал комбинированный ПНВ-тепловизор и бесшумно направился вперёд.

– Это женщина, – тем временем продолжил докладывать оператор. – Закончила обыск, с одного взяла предположительно коммуникатор, с другого – два предмета, видимо, тоже коммуникатор и что-то ещё, установить не могу.

Пока он говорил, Абэ уже подошел к углу дома, за которым преследовательница обшаривала тела жертв, поэтому вместо ответа оператору бонза нажал комбинацию кнопок, отправляя сообщение «работаю, не отвлекай». После чего деликатно кашлянул, обозначая незнакомке свое присутствие, и через пару секунд шагнул за угол.

Оценка ситуации заняла долю мгновения. На разбитой дороге лежали два человека. На одном, распростертом чуть поодаль, крови не было. Ясно, парализован, но еще жив. А вот у второго вокруг головы медленно расплывалась лужа, и на груди тускло поблескивал измаранным клинком нож. Над убитым стояла невысокая молодая женщина в легких штанах, ветровке и массивных, но всё равно изящных очках визора на лице. Руки она держала на виду.

– Доброй ночи, мистер Абэ, – сказала охотница и учтиво поклонилась, не отводя взгляда от мужчины. – Я приношу свои извинения за то, что помешала вашей прогулке.

* * *

Когда из-за угла дома донеслось подчеркнуто вежливое покашливание, Су Мин тотчас бросила нож на тело убитого и выпрямилась, чуть отводя ладони в стороны.

На тёмную улицу вышел респектабельный мужчина средних лет, облаченный в безупречно сидящий костюм. Верхняя половина лица была скрыта темными линзами визора, но Су Мин всё равно поняла, кто перед ней. Ближайшего помощника центровой бонзы знали все.

Впрочем, со стороны Абэ Такеши не выглядел угрожающе – среднего роста, крепкий, но далеко не мощный, возраст под сорок, волосы с проседью.

– Доброй ночи, мистер Абэ, – сказала кореянка и учтиво поклонилась. – Я приношу свои извинения за то, что помешала вашей прогулке.

Она повернулась так, чтобы ее было легче узнать в ПНВ.

– Мы не в Японии и не на корпоративном приеме, мисс Су Мин, – ответил мужчина, возвращая ей вежливый поклон. – А я предпочитаю просто Абэ. В ночном переулке формальности смешны.

Он также держал руки на виду.

– Тем не менее, не могу не спросить, мисс: вам помочь или не мешать? – уточнил Абэ, кивая на неподвижные тела.

Собеседница наклонилась и подобрала нож с тела.

– Не стоит беспокойства, я почти закончила, – ответила она, после чего, не выпуская японца из вида, подошла ко второму, еще живому противнику, присела рядом и резким выверенным движением перерезала парализованному мужчине горло. Вытерла клинок об одежду жертвы, убрала оружие в ножны и сказала, поднимаясь:

– Но если вы, Абэ, еще раз назовете меня «мисс», то навсегда останетесь мистером.

Он с легкой полуулыбкой кивнул, после чего добавил:

– Я немного удивлен, что столь красивая женщина прибегла к такому… неэстетичному способу завершить дело.

– Привычки юности, да и люди спят, ни к чему их тревожить, – ответила собеседница. – Я за долгие годы привыкла работать, не привлекая внимания.

Бонза уважительно кивнул:

– Понимаю. Но должен заметить, что фраза «долгие годы» применительно к вам вызывает у меня когнитивный диссонанс.

Кореянка довольно улыбнулась, принимая комплимент.

– Мне жаль, что наша первая личная встреча произошла не при самых располагающих обстоятельствах, – сказала она.

– А я рад, что встретился с вами в неформальной обстановке, – ответил мужчина и добавил: – Кстати, приятно видеть уважение к правилам сектора. Спасибо, что вывели противников за пределы безопасной зоны.

– Это оказалось несложно, – сказала собеседница, – они были глупы и трусливы.

– Удивительно, что глава немалого отряда лично работает в таком месте… – Абэ сказал это вскользь, словно подмечая занятную деталь.

– Главе немалого отряда иногда хочется чуть поразмяться, – улыбка Су Мин стала еще очаровательнее. – К тому же человеку среднего роста здесь было бы сложно замаскироваться. В миниатюрности есть свои плюсы.

– К слову, я шел в кофейню, – сообщил японец. – В нескольких кварталах отсюда есть маленькое уютное заведение, где умеют варить действительно хороший кофе. Сумевшему угадать, натуральный он или синтетический – приятный комплимент от хозяина. Поэтому, если вы на этот вечер закончили все свои дела, буду благодарен за компанию.

– Что ж, попробую не ошибиться, – кивнула Су Мин, которой понравилось, как умело ее новый знакомый сочетал в разговоре галантность, такт и флирт, умудряясь при этом держать жесткую дистанцию.

Абэ Такеши производил впечатление очень цивилизованного собеседника. Такого редко встретишь даже среди бонз. Безупречный внешний вид, безупречные манеры… Интересно было бы посмотреть на него в деле. Говорили, у этого человека за плечами крайне бурная молодость… В секторе Абэ начинал как телохранитель центровой бонзы Ли Янь Цинь (что само по себе странно – японец на службе у китаянки). Однако Су Мин все равно с трудом могла представить этого мужчину в роли уличного бойца.

А еще она отметила для себя то, что Абэ во время разговора дал своей собеседнице широчайший выбор. С его стороны не было ни малейшего давления. Он ненавязчиво обозначил возможность сокращения дистанции, однако сделал это так, что ни согласие Су Мин, ни ее возможный отказ не выглядели бы двусмысленно или некорректно. Доброжелательно встретились, доброжелательно разошлись – ни обид, ни обязательств, ни задетой мужской гордости, ни раненого женского самолюбия. Буря и натиск – явно не в стиле бонзы.

– Я наслышана о тебе, – сказала кореянка. – И давно хотела познакомиться.

Он спокойно ответил:

– Женщина захочет – сквозь скалу пройдёт. Так что у меня не было шанса избежать встречи.

Су Мин от души рассмеялась:

– Приятно осознавать себя такой всемогущей.

Она, наконец, приблизилась к собеседнику и наклонилась, поднимая с земли маскировочную изотермическую накидку. Такеши помог ее свернуть.

– А если бы наступили? – японец кивнул на длинную выбоину в асфальте, в которой Су Мин пряталась, ожидая беглецов.

– Тогда я была бы не только насквозь пропотевшей, но и вся в их крови, – собеседница откинула полу ветровки, показывая пистолет-пулемет. – Впрочем, дело привычное.

Абэ улыбнулся:

– В такой экстравагантной засаде опрятность сохранить сложно. К слову, в кофейне есть душ… для персонала. Но если я попрошу, тебя пустят.

– Это будет замечательно, – благодарно кивнула женщина. – А то меня, наверное, за квартал учуять можно… Минуту, попрошу, чтобы доставили смену одежды, – она вытащила из дужки визора ларингофон и добавила: – Ну, и предупрежу прикрытие, что выйду к ним не одна.

…Когда бонза и его спутница ушли, на разбитом асфальте в тёмном переулке остались лежать в лужах застывающей крови два бездыханных тела. Кому-то повезет наткнуться на них утром – оружие, одежда, обувь, деньги… Хорошая добыча для мелких падальщиков.

<...>

Двери, ведущие в особняк, распахнулись, впуская в круглый холл ослепительную женщину в сопровождении трёх крепких бойцов.

Абэ Такеши улыбнулся и вежливо поклонился своей полночной знакомой. Сегодня Су Мин оделась по высшему классу – сдержанно, однако при этом эффектно: красное, как горячая кровь, платье очерчивало каждый изгиб стройного тела, но при этом целомудренно прикрывало колени и плечи. Казалось, будто вокруг Су Мин дрожит легкая алая дымка, бросая блики на распущенные чуть завитые волосы, ложась нежным румянцем на щёки и мочки ушей, украшенные искрами рубинов. Абэ автоматически отметил про себя эти более чем скромные серьги – знак женщины-бойца: «Я пришла с миром». Завершали образ туфли на высоком каблуке и тонкий серебристый браслет, слегка не вписывающийся в страстный ансамбль. Зато никаких очков-визора на лице, равно как и носимого электронного комплекса, вместо этого – яркий вечерний макияж.

В отличие от кореянки, сопровождение было экипировано как обычно: полумилитари уличных бойцов, разгрузки, автоматы, здоровенные очки-визоры.

– Удивительные плоды приносят нечаянные ночные встречи, – слегка поклонилась в ответ Су Мин. – Не-бонза на вечере бонз…

Абэ спокойно подытожил:

– По просьбе младшего бонзы и с согласия центровой бонзы в этом секторе возможны и не такие чудеса, – он повернулся к прикрытию. – Господа, если желаете, можете подождать в комнате отдыха. Госпожа Ли Янь Цинь гарантирует безопасность своим гостям. А чтобы вам не было скучно, персонал выполнит любые ваши разумные пожелания.

Су Мин легонько кивнула сопровождающим и передала старшему свою сумочку, в которой, согласно показаниям сканера на входе, скрывался компактный пистолет-пулемет «Скорпион». Трое мужчин, повинуясь безмолвному приказу, молча направились в боковой коридор, где их уже ждал сопровождающий.

– Ну, я понимаю, отдать оружие, – удивился Абэ, поворачиваясь к гостье, – но отдавать всю сумочку!.. А если потребуется, например, поправить макияж?

Женщина хлопнула ресницами, на миг примеряя образ легкомысленной жеманницы.

– Ты меня пригласил, тебе и решать мои проблемы, – невинно сказала она.

Абэ осталось только согласно кивнуть, скрывая улыбку.

– Тогда прошу, – он сделал приглашающий жест в направлении широкого коридора.

Хозяин и гостья пошли вперед, причем кореянка словно случайно оказалась чуть ближе к своему спутнику, нежели того требовала официальная обстановка.

* * *

Утром, когда помощник попросил Ли Янь Цинь пригласить кореянку на традиционный прием «только для своих», бонза прямо спросила, откладывая в сторону сигарету в тонком мундштуке:

– У тебя на нее долгосрочные планы или кратковременные конкретные цели?

Заместитель хмыкнул.

– У меня в целях конкретные долгосрочные планы. Или ты уже забыла, зачем мужчина приглашает женщину? – он откинулся в кресле и чуть пожал плечами. – Ну и, помимо этих долгосрочных планов, хочу внимательней присмотреться к весьма немалой силе, появившейся вдруг в нашем секторе.

– Есть основания подозревать подвох? – Ли Янь снова затянулась сигаретой.

– Особых нет, – покачал головой Абэ. – Я приблизительно знаю, сколько у неё людей вообще. При этом открыто она к нам привела сто шесть бойцов. Это означает, что, помимо известных, у нее здесь одна, максимум – две скрытых группы. Это не для силовых акций, это – на всякий случай. Я бы тоже так сделал. Но вряд ли она сообщила тебе все свои планы, а значит, надо хотя бы попробовать узнать больше.

– Верно, – кивнула китаянка. – Я знаю больше твоего, но и со мной она определенно поделилась не всем. Я пошлю приглашение. Этот вечер – твой, текущую работу скинь на Джереда.

– Я должен знать о ней что-то из того, что известно только тебе?

Бонза немного помолчала, покрутила мундштук в пальцах и сказала:

– Я не случайно дала тебе просмотреть только часть видеозаписи нашей с ней встречи. У меня пока нет окончательного решения, но… возможно, скоро вам предстоит долгое время работать вместе, – она посмотрела собеседнику в глаза. – И, Такеши, будь аккуратней. В прошлой группировке некоторые за глаза называли ее Кумихо*.

– Забавно… – Абэ улыбнулся. – Что ж, скажу доку, пусть на всякий случай вспомнит, как делается пересадка печени, а заодно убедится, есть ли запас на хранении.

/*Кумихо – корейская лиса оборотень. В отличие от японской Кицуне и китайской Хули-Цзин, всегда злой персонаж. По одной из трактовок завораживает мужчин, убивает их и съедает печень./

* * *

Обогнув скругленный угол широкого коридора, Абэ и Су Мин вышли к высоким дверям, возле которых стоял еще один охранник, одетый в строгий костюм. Парень распахнул дверь перед бонзой и его спутницей, пропуская в просторный круглый зал с тёмно-серыми, почти чёрными стенами. Вдоль стен в неглубоких уютных нишах стояли мягкие кожаные диваны насыщенного пурпурного цвета, а между ними – небольшие интерактивные столы.

Су Мин окинула взглядом присутствующих. Все – мужчины. Самые разные: белые, чёрные, азиаты, латиносы, был даже индус. Молодые, зрелые, в возрасте... Внешность двоих, подчеркнуто юная, заметно контрастировала со спокойным взглядом и степенными движениями. Среди гостей экзотической птицей блистала единственная женщина – китаянка с затейливой прической и длинными – почти до плеч – крупными серьгами. Женщина была облачена в ниспадающий до пола бирюзовый наряд, в котором угадывались этнические азиатские мотивы, дополненные сложной вышивкой.

Хозяйка с улыбкой обернулась на звук открывшихся дверей.

– Вот – истинное украшение нашего вечера! – слегка повысив голос, сказала она и шагнула к Су Мин, протягивая руки. Из широких длинных рукавов одеяния были видны только кончики тонких ухоженных пальцев.

– У этого вечера может быть лишь одно истинное украшение, Ли Янь Цинь. И это украшение – вы, – поклонилась гостья.

Китаянка в ответ на комплимент искренне рассмеялась.

– О, дорогая, я была украшением в двадцать и даже в тридцать. В сорок тоже могла что-то украшать, но только при выгодном освещении. А сейчас, перешагнув полувековой рубеж, я, скорее, почетный старожил, реликвия и антиквариат, который вызывает восхищение сперва возрастом и только потом красотой, – с этими словами она повернулась к остальным гостям и сказала: – Господа, позвольте представить вам нашу гостью из числа тех, кто не боится риска и берётся за самые сложные задачи. Мисс Су Мин.

Мужчины отвлеклись от своих разговоров и дел. Кто-то учтиво кивнул, кто-то посмотрел равнодушно и вернулся к прерванному занятию, кто-то мазнул подчеркнуто небрежным взглядом.

Ли Янь Цинь снова повернулась к гостье и, слегка понизив голос, произнесла:

– Вы совершенно очаровали моего ближайшего помощника, – она кивнула на Абэ, которого в это момент отвлек пожилой чёрный джентльмен.

Кореянка улыбнулась и сказала, не отводя взгляда от беседовавших мужчин:

– Он сам, кого захочет, очарует…

– Это верно, – согласилась бонза и притворно вздохнула: – Мужчины… вертят нами, как хотят.

Су Мин вежливо заметила:

– Вряд ли на этом свете есть хотя бы один мужчина, у которого получалось вами вертеть.

– На этом свете даже женщины такой нет. И мне уже достаточно лет, чтобы этим гордиться, – китаянка подмигнула собеседнице.

Та в ответ улыбнулась.

Ли Янь Цинь разменяла шестой десяток, а смотрелась от силы на сорок. При этом, как было известно всем, бонза принципиально не прибегала ни к пластике, ни к иным агрессивным процедурам омоложения, хотя легко могла сбросить биологический возраст лет на двадцать, а то и больше.

– Дамы, вы так мило беседуете, что совсем позабыли о нас, – сказал Абэ, подходя к женщинам. – Это несправедливо.

– Ох, уж эти мужчины: на секунду отвернешься – уже заскучали! – покачала головой Ли Янь Цинь. – Я вас оставлю.

С этими словами она направилась к группе гостей, сидевших в самом дальнем углу и занятых не столько игрой в го на интерактивном столе, сколько оживленным обсуждением какой-то общей темы.

Абэ сделал приглашающий жест за один из столиков, однако внезапно от группы беседующих мужчин отделился коренастый брюнет средних лет со щегольской бородкой и жирно напомаженными зачесанными назад волосами.

– Минуту времени вашей спутницы, – учтиво попросил он японца, и тот деликатно отвернулся, отойдя на шаг в сторону.

– Знаменитая Заточка из тридцать седьмого… – сказал мужчина. – Наслышан, рад знакомству.

– Ральф Секи Момент, – Кореянка пожала протянутую руку. – вот и встретились, – она пристально посмотрела в глаза собеседнику. Мужик под прямым чуть ироничным взглядом внезапно замялся и, понизив голос, наконец, спросил:

– Скажи, сколько?

– Что «сколько»? – уточнила женщина.

– Твоя сестра. Сколько?

Су Мин слегка подняла брови.

– Оформи свой вопрос полностью, – посоветовала она.

– Я подходил к ней, пытался поговорить… Ломается, ни в какую. Штуку предлагал, две – в лицо рассмеялась. Вот тебя и спрашиваю: сколько? Чтобы сразу и без всяких уговоров.

Собеседница смерила его насмешливым взглядом:

– Удивительно…

– Что?

– Ты сколько уже в секторе? – спросила она.

– Неделю, – ничего не понимая, ответил бонза.

– Удивительно, – снова повторила Су Мин. – Так давно, а еще даже проблем серьезных не нажил. Просто поверить не могу. Устроить?

Абэ легонько кашлянул, отчасти борясь со смешком, отчасти нарушая повисшую паузу.

– Минута времени вышла, – сказал он опешившему Ральфу и мягко оттеснил его, жестом приглашая спутницу пройти к дивану.

– Сыграем? – весело спросила гостья, усаживаясь.

– Нарды? – устроившись напротив, предложил Абэ.

Су Мин кивнула, и он вызвал коммуникационное меню, отправляя запрос официанту. Тот явился уже через пару минут с подносом, на котором стояли два бокала с напитками, блюдо с закусками, а также игровая доска.

Кореянка взяла свой бокал, пригубила и довольно улыбнулась. Абэ успел выяснить ее предпочтения, даже узнал любимый коктейль. Это было так мило: внимание к деталям, дотошность в мелочах, щепетильность в обращении...

Тем временем японец раскрыл доску.

– На что будем играть? – поинтересовалась Су Мин. – Или обойдемся без ставок?

– Игра без ставки лишена азарта, – покачал головой Абэ. – Предлагай.

– М-м-м… – гостья закатила глаза к потолку, будто размышляя. – На желание?

– Тогда короткие, – Абэ ничем не выказал удивления, только пояснил: – Люблю, когда желания исполняются быстро.

– Я тоже, – шепнула Су Мин, делая очередной глоток коктейля.

Шашки быстро встали на свои места, игроки взяли по кубику. Первой бросила кореянка. Тройка. Абе потер подбородок, словно сгоняя с лица невольную улыбку, и выложил свой кубик рядом единичкой вверх.

– Похоже, – сказала Су Мин, беря в руку игральные кости, – нет никакой разницы, кто из нас победит… Однако это ведь не повод отказываться от игры?

Кости покатились по доске.