Георгий Гелвановский

Служба технической поддержки Кощеевой смерти – это ад на земле. Зайцы дохнут как мухи, утки от стресса отказываются лезть в новых носителей, цепи воруют, дубы надо менять раз в полтысячелетия, а бюджет трещит по швам. Бухгалтер Клавдия Яковлевна считает убытки с калькулятором в руках, завхоз Черномор мечтает о пенсии, а практикант Петя выдаёт идеи одну безумнее другой.

Но когда все варианты отброшены, а остров с дубом вот-вот рухнет в пучину, Пете приходит озарение. Одно простое, гениальное и невероятно бюджетное решение, которое сэкономит триллион золотых, избавит от уток, зайцев, цепей и лодочных переправ. Осталось только уговорить Кощея. Или уволиться всем коллективом.

Рудная станция «Периметр-14-Б» теряется в серой пустоте – здесь даже воздух кажется тяжёлым. Старший смены Глеб третий цикл подряд считает часы до смены, когда стажёр Витька замечает на экранах движение. С горизонта к периметру ползут странные силуэты: неестественные, кривые, идущие вразнобой, но упорно к одной цели.

Техника фиксирует их как артефакт. Связь с орбитой отвечает: «Тревога не подтверждена, сохраняйте режим». А тени уже у ограждения. Ворота выгибаются дугой, металл течёт, и через провал в станцию вступает то, чему нет названия. Пожарные дроны сходят с ума, системы блокируются, люди начинают двигаться странно – будто кто-то управляет их телами изнутри.

Что-то невидимое нащупывает слабые места не в стенах, а в самом факте человеческого существования. И оно уже внутри – в каждом звуке, в каждой тени, в каждом, кто перестал быть самим собой.

Апокалипсис наступил во вторник. С апокалипсисом пришли они. Белые фартуки, начищенные ботинки, метлы наперевес и блаженная улыбка на идеально выбритом лице. Они не агрессивны. Они просто хотят, чтобы ты стал чистым. Теперь город принадлежит им. Абсолютно. Окончательно. Навсегда.

Геннадий боится темноты, полнолуния и собственной тени. Поэтому, когда в безлюдном переулке его останавливает безупречно одетый незнакомец с пугающими глазами, Геннадий готов откупиться чем угодно: кошельком, ботинками «Ральф Рингер» и даже карточкой из «Пятёрочки». Но у элегантного господина совершенно иные планы. Он не берёт деньги, не смотрит на обувь, а просит… кое-что странное. Очень странное. Настолько, что Геннадий начинает подозревать самое худшее. Но в самый ответственный момент начинается такое, чего не ожидал ни один из них.

Он родился из неведомой стихии, впитал в себя сладость земли, пряную горечь коры и пресную сытость старого дерева. Он увидел чёрное небо, холодные звёзды, и тёмную реку, в которой отражался. И впервые испытал счастье.

Но счастье длилось недолго. Он понял, что его тело угасает. Он захотел двигаться, перелиться в новую плоть, спастись, но каждый шаг к воде приносил ледяную боль, а каждый порыв ввысь разбивался о пустоту.

И тогда с небес пришла смерть. Она падала каплями, каждая из которых вырывала из него кусок жизни. Он кричал беззвучно, отчаянно цеплялся за последний огонёк, но мир сужался, холод подбирался к сердцу.

И в тот миг, когда казалось, что всё кончено, небо раскололось белым пламенем. Существо, которое должно было исчезнуть, восстало из небытия в тысячу раз сильнее, чем прежде. И теперь он знал: смерть – не конец, а лишь перерождение.

Артур Пендж – обычный человек, достаточно скучный. От него даже жена ушла к инструктору по йоге. Всё бы ничего, но однажды Артур начинает слышать голоса. Голоса спорят между собой, апеллируют к его совести, предлагают награды и требуют принятия судьбоносного решения. Артур вынужден в одночасье стать арбитром в политическом кризисе, о котором он не имеет ни малейшего понятия. Проблема в том, что Артур не может выбрать даже йогурт в супермаркете, а тут вынужден решать судьбу целого мира.

Выбор кажется невозможным: на одной чаше весов – стабильность и привилегии, на другой – этика и свобода. Но когда в дело вмешиваются случайность, мокрая лужа и соседка с геранью, жизнь Артура меняется раз и навсегда. Или не меняется? Он уже и сам не уверен.

Профессор Андрэ Суаро находит в архивах Лиона рукопись XVI века о казнённом еретике, чьи тайные знания пробудили подземный ужас. Волны безумия, необъяснимые помешательства – всё указывает на то, что под землёй дремлет нечто инородное. Погружаясь в чтение, Суаро сам оказывается во власти кошмара: в полночь его настигает чудовищный звук, вибрирующий в эфире, и невыносимый смрад, от которого отказывает разум. Кажется, врата между мирами раскрылись. Но с рассветом записка от экономки профессора приносит спасение, и весь космический ужас оборачивается абсурдом. Блестящая пародия на Лавкрафта, где древнее зло уступает место самому прозаичному объяснению. Ироничный хоррор, после которого вы иначе посмотрите на ужин.

Объект: скарл. Статус: на свободе, на столе, наглый. Экипаж: частично выведен из строя, частично забаррикадировался в кухонной утвари. Применённые меры: табуретки (сожраны), чайник (сожран), кувалда (не помогла), попытка напугать (усугубила).

Дальнейшие действия: ожидание чуда. И чудо приходит — с той стороны, откуда никто не ждал.

Город плавится в июльском пекле. Спасение одно – эскимосские танки, что приходят с севера раз в году и привозят исполинские глыбы вечной мерзлоты. Их холод гасит раскалённый асфальт, дарит передышку, возвращает жизнь. Но в этот раз всё иначе. Лёд тает не до конца, внутри глыб проступают тёмные силуэты, а башенные раструбы смотрят не в небо, а прямо в окна администрации. Будущее наступает не снаружи, а изнутри. И у него нет кнопки «отмена».

Иногда в полнолуние у тебя появляются большие пальцы, ипотека и чувство вины за съеденную овцу. Бывает и хуже: сначала ты – гигантский кальмар, потом – фламинго, а потом можешь вообще оказаться фикусом. А тут ещё в пампе рыщут традиционалисты. Ночь только начинается, и под полной луной в аргентинской пампе всё может пойти не по плану.

Представьте, что Борхес решил написать энтомологическое эссе о конце света. Профессор Альтамирано из Монтевидео публикует статью, где со всей академической серьёзностью утверждает: мир уже давно населён невидимыми сущностями, существующими в посмертном режиме. Мы, люди, сами того не зная, служим транзитным звеном в их бесконечном цикле. Автор мастерски пародирует борхесовские приёмы: вымышленные цитаты из древних трактатов, эрудированные отступления, философские вопросы, оставленные без ответов. Только вместо библиотек и лабиринтов — комары и асфальт. Вместо вечности — хитин и микроскопические размеры. Апокалипсис уже наступил, но никто его не заметил — потому что он слишком мал и повсеместен. А главный вопрос звучит по-борхесовски: а что, если вся эта выдумка — не выдумка вовсе? Ироничный хоррор, где смех и ужас неразличимы.