Иафет

Не каждый Вишневский одинаково полезен.

Вы меня извините, не хочу вас обидеть, может, я не прав и вы можете начать бросать в меня камни, но иногда (хоть и очень редко) люди произносят такое без задней мысли.

Депутат английского Парламента обращается к спикеру:
—Досточтимый сэр, позволяет ли мне протокол назвать лорда Честертона  грязной жирной свиньёй?
— Нет, протокол вам не позволяет назвать лорда Честертона  грязной жирной свиньёй.
— В таком случае я воздержусь назвать лорда Честертона грязной жирной свиньёй, сэр!

Прекраснодушие через край.

Когда мудрец указывает на луну, остальные смотрят на его палец. Вы же смотрите на тень от его пальца.

А это совсем неформатный писатель,

Которого вечно игнорит издатель,

Которому проще отбить свои гроши

На книгах, что купит всегда нехороший

Читатель, что хочет тома про дракона,
Который не дружит с кочевником конным,
Который декана пустил на котлеты,
Который ругает магичку в браслетах,
Создавшую зомби на сдаче «хвоста»,
Который в руинах мутанта застал,
Которого любят три гнома-засранца,
Которым охота прибить попаданца,
Который создатель летучего ранца,
В томе,
Который писал фантаст.

Если текст плох, его точно написал(а) мужчина/женщина. А если хорош, то пол автора не имеет значения.

Если читателю важно, какого пола автор, он читает плохие тексты.

С мужским текстом такая же опа.

А хороший текст — когда о поле автора думаешь в последнюю очередь.

Вот гляжу на этот пост одним глазом  и вижу правильную мысль. Гляжу другим глазом — и вижу занудство унылого, надоедливого нерда от литературы.

Может, повязку носить, как Кутузов?

Если бы не нашлось издательства, которое издало и раскрутило ГП, Роулинг так бы и осталась неизвестной.

А у нас... Издатели продавать-продвигать не умеют. И не хотят.

Главное, чтобы не начали отстреливаться...

Вася Пупкин очень сильно желал написать увлекательную книгу, но не знал, как: его потуги скопировать самые увлекательные моменты из других книг в свою не увлекали.

Довыкернивался.

И где вы тут увидели рост?

Даже в сказке герои не должны вести себя, как сказочные долбоёбы.

Хороший текст написать сложно.

Плохой текст написать просто.

Налить воды в сюжет, добавить цветы и узоры проще, чем отрезать лишнее.

Слабость текста, сюжета легче спрятать среди множества слов, слабость рассказа видна сразу.

Ты шо! Просто Белоснежка не вникла в высокие духовные истины и не поняла мистической основы происходящего!  

ЛитРПГ не жанр, это — сеттинг;

Характеристики сеттинга:

• мир строго детерминирован и вычислим (исключения из-за читов и багов); 
• все — персонажи; 
• характеристики чётко определены; 
• характеристики дискретны; 
• характеристики не связаны с личностью; 
• классы, характеристики персонажей представлены в виде деревья развития с отсечением ветвей при выборе;
•  вознаграждение гарантировано; 
• смерть не окончательна (бывают исключения, но лишь для остроты); 
• одна из главных движущих сил сюжета — прокачка;
• личные качества игрока никак не влияют на характеристики персонажа;

               1

Я, гений Игорь Северянин,
Своей победой упоен:
Я повсеградно оэкранен!
Я повсесердно утвержден!

От Баязета к Порт-Артуру
Черту упорную провел.
Я покорил литературу!
Взорлил, гремящий, на престол!

Я - год назад - сказал: "Я буду!"
Год отсверкал, и вот - я есть!
Среди друзей я зрил Иуду,
Но не его отверг, а - месть.

"Я одинок в своей задаче!"-
Прозренно я провозгласил.
Они пришли ко мне, кто зрячи,
И, дав восторг, не дали сил.

Нас стало четверо, но сила
Моя, единая, росла.
Она поддержки не просила
И не мужала от числа.

Она росла в своем единстве,
Самодержавна и горда,-
И, в чаровом самоубийстве,
Шатнулась в мой шатер орда...

От снегоскалого гипноза
Бежали двое в тлен болот;
У каждого в плече заноза,-
Зане болезнен беглых взлет.

Я их приветил: я умею
Приветить все,- божи, Привет!
Лети, голубка, смело к змию!
Змея, обвей орла в ответ!

               2

Я выполнил свою задачу,
Литературу покорив.
Бросаю сильным наудачу
Завоевателя порыв.

Но, даровав толпе холопов
Значенье собственного "я",
От пыли отряхаю обувь,
И вновь в простор - стезя моя.

Схожу насмешливо с престола
И, ныне светлый пилигрим,
Иду в застенчивые долы,
Презрев ошеломленный Рим.

Я изнемог от льстивой свиты,
И по природе я взалкал.
Мечты с цветами перевиты,
Росой накаплен мой бокал.

Мой мозг прояснили дурманы,
Душа влечется в примитив.
Я вижу росные туманы!
Я слышу липовый мотив!

Не ученик и не учитель,
Великих друг, ничтожных брат,
Иду туда, где вдохновитель
Моих исканий - говор хат.

До долгой встречи! В беззаконце
Веротерпимость хороша.
В ненастный день взойдет, как солнце,
Моя вселенская душа!

Ыыы...

Старая дева вызывает ветеринара. 

- Доктор, моей киске плохо. Она стала вялая, и её раздуло. 

Ветеринар посмотрел и говорит:

 - Да она же беременная. 

- Доктор, этого не может быть!

- У вас дома кота нет?

- Нет.

- Может, с соседнего балкона залез?

- Нет!

- Или вы её выпускали гулять? 

- Нет. Как можно!

Тут из соседней комнаты выходит огромный котище. 

- Вы же сказали что у вас нет кота! 

- Доктор, что вы, как вы могли подумать, это же её брат!

То засунет, то вынет. Шалун.

Дмитрий Вишневский — полгода на сайте. Результат — нулевой.

Эксперд, хуле.

Any man who must say, 'I am the king,' is no true king.

Чем-то неуловимо напомнило:

Про попаданца? Да.

Про Школу? Да.

Про магию? Да.

Про спасение Мира? Да.

Казалось бы, подобных книг сейчас — девятый вал в Канагаве, но… нынешние книги — лишь бледные тени отражений в осколках зеркала, заметённых под пыльный половичок.

А эта — Книга.

У Булгакова, помнится, на первом слое Воланд считывался как дьявол, Отец Лжи, Мефистофель. И книга была цельной даже с таким простым пониманием персонажа. 

Это потом, при осмыслении его поступков, жертв и последствий открывались новые грани думающему читателю.

И никто не кричал "не верю, герой так себя не ведет".

Возможно, потому что раньше иначе читали?

"В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат".

Мир разделился на два лагеря - одни вешают американские флаги у себя в кабинетах, на крышах домов, покупают футболки с изображением флага, другие - эти флаги срывают, рвут и жгут...
И только два старых еврея - Абрам и Мойша продолжают заниматься своим делом - шить американские флаги...

Терзают меня смутные сомнения, что очень многие приняли эти советы как руководство к действию и следуют им скрупулёзно, подбадривая друг друга...

Открою вам страшную тайну: в библиотеках книги читают БЕСПЛАТНО. И бедные правоторговцы лишаются тысяч потенциальных покупателей. А ещё есть люди, которые дают почитать купленные книги другим. 

А ещё есть миллиарды потенциальных читателей — которые могли бы купить ваши книги, но на свою беду, не знают языка.

Чувствуете, сколь велика упущенная выгода? И все они по вашей логике — воры и пособники воров.

Он научился имитировать сарказм.

Сетературу гораздо раньше убъёт то, что потребители разучатся воспринимать текст.

Почему дефектная? Мурчало есть, работает? Значит — не дефектная. :)

Но не спасёт от прихода санитаров :)

Каждый имеет право иметь своё мнение. А не иметь своим мнением окружающих.

Отрицалку, Принималку и Смирялку!

Примерно о том же написано уже 100500 тем, но беда в том, что писатели это всё уже знают, а писунам на это с высокой колокольни.

И выходит очередная толкотня дигидрогена монооксида в ступе.

Ке фер? Фер-то ке?

..................................

Это я вам точек отсыпал, чтобы вы свой могучий поток сознания разделили на отдельные фразы, а то читать трудно — ничего не понятно.

А давайте ныть, что сайт заполонил Джокер? ;)

Не уникальны. Но и недостаточно многочисленны, чтобы автору было не страшно отпустить текст в свободное плавание.

Вывод: не стоит измерять успех  через число комментов :)

Не могу не вспомнить:

Однажды престижный американский университет пригласил Брендана Биэна, который, как известно, называл себя «алкоголиком с пристрастием к писательству», прочитать вечернюю лекцию о своем искусстве. Репутация Биэна, прославленного пьяницы и демагога, сделала свое дело: аудитория была забита до краев, студенты стояли вдоль стен и теснились в проходах. Но пришло время лекции, а выдающийся гость все никак не появлялся. Стрелки тикали — сцена оставалась пустой. Примерно сорок пять минут спустя Биэн, еще более взъерошенный, чем обычно, ввалился в зал, и публика замерла в ожидании, заинтригованная и встревоженная одновременно.
— До-о-обрый вечер, — пророкотал он. — Так, поднимите руку те, кто хочет стать писателем.
Отозвались почти все. Биэн презрительно оглядел этот лес рук.
— Ну так идите домой и пишите, черт вас дери, — сказал он и убрался восвояси.

Ричард Коэн, «Писать как Толстой»

Могу лишь процитировать предисловие к "Приходу ночи" Айзека Азимова и Роберта Силверберга:

Калгаш – чужая планета, и в наши намерения не входило делать его похожим на Землю, однако в нашей книге люди говорят понятным языком и пользуются знакомыми терминами. Эти слова следует понимать как эквиваленты инопланетных – подобным же образом автор передает речь своих иностранных персонажей на родном языке читателя, Поэтому, когда жители Калгаша говорят «мили», «руки», «автомобили», «компьютеры», они имеют в виду собственные единицы расстояния, собственные хватательные органы, собственный наземный транспорт, собственные вычислительные машины и т. д. Компьютеры, которыми пользуются на Калгаше, не обязательно совместимы с теми, на которых работают в Нью-Йорке, Лондоне и Стокгольме, а калгашская «миля» не соответствует американскому стандарту 5280 футов. Однако нам показалось, что будет проще и лучше, описывая события на иной планете, пользоваться знакомыми терминами, нежели изобретать целый ряд калгашских слов.

Мы могли бы написать, что наш герой надел пару квонглишей и отправился погулять за семь ворков по главному глибишу своего родного знуба – тогда все звучало бы как нельзя более инопланетно. Зато труднее было бы понять, о чем мы, собственно, пишем – и мы сочли это нецелесообразным. Суть этой истории – не в количестве причудливых терминов, которые мы могли бы изобрести; а скорее в том, как сообщество людей, в чем-то похожих на нас и живущих в мире, напоминающий наш, если не считать одной существенной разницы, реагируют на острую ситуацию, с которой людям Земли сталкиваться никогда не приходилось. Поэтому мы предпочли написать, что некто надел дорожные башмаки и отправился на семимильную прогулку, вместо того, чтобы загромождать книгу квонглишами, норками и глибишами.

Можете представить себе, если угодно, что в тексте говорится не «мили», а «ворки», не «часы», а «глиизбиизы», не «глаза», а «зеэнки». А можете придумать собственные слова. Вся разница между «милями» и «норками» пропадает, когда появляются Звезды.

— На какао? — радостно спросила она.

— На какао! —закричал дядька-фотограф.

— На каждой банке буду я?

— На каждой банке! — с восторгом закричал дядька-фотограф. — Сто тысяч этикеток! Миллион веснушек!

Но Иркин папа почему-то не обрадовался. Он заложил руки за спину и стал ходить по комнате.

— С одной стороны, вы правы, — сказал он, — Однако, если посмотреть на вопрос с другой сто­роны, — он отошел к окну, повернулся и посмотрел на вопрос с другой стороны. И неожиданно спро­сил:

— А вы сами пьете сгущенное какао?

— Конечно, — ответил дядька-фотограф. — Оно полезное и...

— А что вы делаете с пустой банкой, когда выпьете все какао?

— Э-э... — сказал дядька-фотограф.

— Совершенно верно! Выбрасываете банку в мусоропровод. Вместе с этикеткой. Я не хочу, что­бы с каждой банкой выбрасывали мою дочь!

Всех троих скопом.

Вам белое пальто не жмёт? ;)

Калгаш – чужая планета, и в наши намерения не входило делать его похожим на Землю, однако в нашей книге люди говорят понятным языком и пользуются знакомыми терминами. Эти слова следует понимать как эквиваленты инопланетных – подобным же образом автор передает речь своих иностранных персонажей на родном языке читателя, Поэтому, когда жители Калгаша говорят «мили», «руки», «автомобили», «компьютеры», они имеют в виду собственные единицы расстояния, собственные хватательные органы, собственный наземный транспорт, собственные вычислительные машины и т. д. Компьютеры, которыми пользуются на Калгаше, не обязательно совместимы с теми, на которых работают в Нью-Йорке, Лондоне и Стокгольме, а калгашская «миля» не соответствует американскому стандарту 5280 футов. Однако нам показалось, что будет проще и лучше, описывая события на иной планете, пользоваться знакомыми терминами, нежели изобретать целый ряд калгашских слов.

Мы могли бы написать, что наш герой надел пару квонглишей и отправился погулять за семь ворков по главному глибишу своего родного знуба – тогда все звучало бы как нельзя более инопланетно. Зато труднее было бы понять, о чем мы, собственно, пишем – и мы сочли это нецелесообразным. Суть этой истории – не в количестве причудливых терминов, которые мы могли бы изобрести; а скорее в том, как сообщество людей, в чем-то похожих на нас и живущих в мире, напоминающий наш, если не считать одной существенной разницы, реагируют на острую ситуацию, с которой людям Земли сталкиваться никогда не приходилось. Поэтому мы предпочли написать, что некто надел дорожные башмаки и отправился на семимильную прогулку, вместо того, чтобы загромождать книгу квонглишами, норками и глибишами.

Можете представить себе, если угодно, что в тексте говорится не «мили», а «ворки», не «часы», а «глиизбиизы», не «глаза», а «зеэнки». А можете придумать собственные слова. Вся разница между «милями» и «норками» пропадает, когда появляются Звезды.

Роберт Силверберг, Айзек Азимов. Предисловие к роману "Приход ночи".

Мне!