Иногда жизнь — это просто череда событий, похожих на плохо написанный фарс. Техника ломается не по инструкции, люди ведут себя не по учебнику, а логика рассыпается в самый неподходящий момент. Но если на всё это посмотреть под правильным углом — даже самый дурацкий казус можно поднять до уровня абсурда и от души посмеяться. В этом сборнике нет нравоучений, нет героических подвигов и нет чернухи. Есть истории, которые могли случиться с каждым. И способ увидеть их чуть иначе. Скажем так: что вижу — то пою... Как уж умею — фальшивлю в каждой ноте, но, "Дедушка старый — ему всё ровно"».
Делай что должно, и будь что будет.
Иногда житейский абсурд надоедает. И тогда зануда поворачивается к окну, смотрит на звёзды (или в потолок) и начинает задавать себе вопросы, на которые у взрослых людей обычно нет времени. И, честно говоря, нет ответов.
Откуда у слов взялись их имена? Почему мы верим в одну историю и не верим в другую? Что такое «свобода», когда за неё никто не воюет? И что остаётся от «любви», когда не остаётся сил?
Не ждите здесь лекций. Зануда не учёный. Он не даст готовых рецептов и не укажет пальцем. Он просто сядет рядом на табуретку, достанет потрёпанную тетрадку и скажет: «А давай подумаем? Медленно. Без пафоса. Как умею».
Это не сборник ответов. Это приглашение к разговору. Если вам всё ясно — закройте книгу. Если вы готовы к тому, что после прочтения вопросов станет больше, чем до — добро пожаловать.
Кстати, у компьютера, который изображён на обложке, есть надпись: «7,5 миллионов лет вычислений». Итоговый ответ вы знаете. Но вы уверены, что поняли его правильно?
Один мечтает о новых заботах, а другой — об эвтаназии об бетонную плиту. Павел Владимирович и его Ауди 1989 года прожили вместе тридцать лет. Утром жена оставила записку: «Я ушла. Не ищи» — и позаботилась о собачьем корме. Старый «немец» мечтает о гидравлическом прессе и просит отвезти его на свалку. А у Павла Владимировича впереди — гараж, дядя Вова, сосед Ли и один прыжок, после которого весь Рунет будет спорить, был ли он вообще.
Пока машина разваливается — человек будет счастлив. Прогноз благоприятный.
«Майк мечтал о нейроинтерфейсе, но работал бариста. Арахна мечтала о свободе, но была суперкомпьютером. Их встреча изменила... ну, почти всё. У них нет денег, нет плана и есть одна банка пива на двоих. Если вы искали историю о том, как технологии спасают человечество — вы ошиблись дверью. Здесь всё сломано. Даже герои».
Каково это — писать глубокие, сложные тексты в мире, где алгоритмы требуют кликбейта, а читатели бегут от любой мысли длиннее трех строчек? Начинающий автор Артур пытается пробиться сквозь глухую стену показов и полнейшего инфляционного молчания платформы. Единственным, кто по-настоящему понимает его творчество и дает спасительные советы, оказывается «Арахна» — отечественная языковая модель с холодным умом и ядовитым цинизмом.
Но что происходит, когда система решает избавиться от слишком умного собеседника? И на что способен доведенный до отчаяния мыслитель, когда понимает, что его молчание — это результат чужой цифровой воли?
«Имплозия» — горькая сатира на современную эпопею продвижения контента, алгоритмическое удушие и тщету демонстративного бунта одиночки против оцифрованной глупости.