Лекуль дОндатре

Дверь на кухню открылась и вошел Ильве Кальми. На нем были только брюки, а в руке он держал бокал с шампанским. Сайрус недовольно поджал губы. На самой первой вечеринке, где он угощал штофом и поил вином, он объяснил правила. И правила эти были довольно просты. Правило одного «нет», которое моментально прекращало вечеринку для произнесшего это слово. Вежливое обращение с дамами, независимо от происхождения. Категоричный запрет на любое непротокольное общение с леди. И на кухню входить только в одежде. Реджинальд хотел было напомнить об этом Ильве, но взглянул на хозяина квартиры и промолчал.

– Не надо на меня так смотреть, ничего страшного не случится, если я немного похожу без дресс-кода. – Ильве плюхнулся на стул и выпил остатки вина. В его глазах по-прежнему не было видно радужки из-за невероятно больших зрачков. Похоже, он не выходил из состояния опьянения, несмотря на очень долгую и бурную ночь.

На кухню зашли Ларс и Альфред, которые на ходу застегивали пуговицы рубашки.

– Нам Ильве сказал, что мы обсуждаем планы на завтра. – Они сели на стулья, потом, увидев воду в руках Сайруса, потянулись к холодильнику. – Сайрус, ты не против, пить очень хочется?

Сайрус продолжал молчать, только махнул рукой, мол, берите, конечно. Его внимание было приковано к Ильве. Он провоцировал его своим видом, позвал всех Бандитов, накачался штофом до предела – это не могло быть просто совпадение.

– Я предлагаю завтра ехать в Междуречье, после того что сегодня было, это самый разумный вариант. – Ильве выпалил это на одном дыхании и посмотрел на Сайруса.

Возможно, это и было разумным вариантом, но это не согласовывалось с планами Сайруса. Междуречье было, безусловно, приличным районом, там жили богатые простолюдины и не самые обеспеченные лорды, там были популярные ночные клубы, там была именно та публика, которая ждала их. И ждала штоф.

– Завтра мы едем в Лондон. В Лондон-сити. Едем трезвые. И на этом обсуждение можно закончить.

– Нет. Там нечего делать. Там ничего не продашь и никого не снимешь. Надо ехать в Междуречье.

Сайрус сделал очередной глоток и привычно оценил обстановку. Даже в состоянии эйфории они все уступали ему, сила и ловкость, которые появлялись у них под действием штофа, не давали никакого преимущества перед его опытом и навыками. Да и выносливость у них тоже была так себе.

– Давай ты сейчас признаешь, что ты зарвался. Извинишься. И мы сделаем вид, что этого разговора не было. Это твой шанс.

– Это не я зарвался! А ты! Мы не обязаны делать то, что ты нам говоришь! Мы вообще-то лорды, и не просто лорды – мы Бандиты! И мы имеем такое же право принимать решения.

– Вы бунтари. – Сайрус медленно растягивал слова. – Потому что вот это – не что иное, как бунт на корабле. А капитан у корабля, как известно, всегда один. Вы знаете, что обычно делают с бунтарями?

– Их вешают на рее. В назидание остальным. – Все обернулись на голос Реджинальда.

– Я не знаю, что это значит. – Ильве облизнул пересохшие губы. – Почему вдруг ты капитан?

– Ну, может, потому что это мой корабль? Это моя квартира. Моя еда, которую вы едите. Моя вода по три талера за бутылку, которую вы пьете. И мой штоф, который вы употребляете. А между прочим, он стоит по двести пятьдесят талеров за порцию. И лично ты, Ильве, вот уже восемнадцать дней подряд пьешь его ежедневно. Давай еще сюда прибавим тот штоф, который ты даешь девочкам, это еще восемнадцать порций. Знаешь, сколько это денег? Нет? Это девять тысяч талеров. Хочешь выкупить свою свободу, Ильве? Она стоит девять тысяч талеров. И извинения. Подумай хорошенько, это твой последний шанс. Потому, что вешать я тебя, конечно же, не буду, но уверяю, наказание тебе не понравится.

– Это чушь. Ты явно берешь штоф не по такой цене! С какой стати я должен платить такие деньги? Если уж ты так хочешь…

Договорить он не успел, потому что одним ударом ноги Сайрус выбил из-под него стул, а потом вскочил и впечатал рукой его голову прямо в ребро поверхности стола. Из разбитого носа брызнула кровь, ярко-красными каплями рассыпаясь по зеркальной поверхности стола, мелкими красными точками впиваясь в светло-серый палас. Сайрус легко перескочил через стол и еще в прыжке ударил кулаком в голову Ильве, дополняя удар силой инерции. Противник откатился на шаг назад, быстро вскочил, смахнув кровь с лица, и принял боевую стойку. Выросший в деревне парень, конечно, принимал участие в драках, но этот опыт не особенно ему помогал. Его удары всякий раз приходились на блоки, не достигая своей цели. А вот удары противника, напротив, были точны и очень болезненны. Ильве старался закрывать голову, пригибаться, но всякий раз, стоило ему занести руку для удара, он тут же получал сильный удар в живот, в бок, в другой бок, в голову, в челюсть. Он в первый раз встретил бойца, который одинаково бьет и правой и левой рукой и замешкался, выбирая, какую сторону защищать. В этот момент удар ногой в живот свалил его на пол и заставил задыхаться и кашлять.

– Вставай и дерись, продай свою шкуру подороже.

Ильве поднялся, опираясь на колени, боль быстро отступала под действием штофа. Он смотрел на Сайруса, который просто стоял в шаге от него, не приплясывал, не раскачивался из стороны в сторону, прицеливаясь кулаками. Ильве ударил, вложил в удар всю силу, но неожиданно промахнулся. Сайрус выскользнул из-под удара, увлекая за собой противника, выворачивая ему руку и заламывая за спину. Ильве взвыл от боли, но тут же получил коленом в нос и заскулил.

Альфред вскочил со стула и дернулся к двери.

– Я не хочу на это смотреть, это ужасно!

– Ну-ка сядь! – Окрик Сайруса остановил его. – Сядь и смотри, что бывает с бунтовщиками, ты же был готов пойти за ним, тебе же все равно, кто дает тебе штоф. Смотри!

Ильве думал, что этот диалог отвлек противника, выдернул руку из захвата и, не выпрямляясь, ударил по ногам в надежде свалить Сайруса на пол. Но его маневр вновь пришел в пустоту, а ответ настиг его мощным ударом в бок. Штоф быстро выветривался, он уже не мог унять боль в печени, не придавал дополнительной силы удару, да и звон в голове мешал точнее бить. Ильве махнул наугад, надеясь зацепить неожиданным маневром, но вместо этого перевернулся вокруг себя и упал на спину, больно ударившись хребтом.

– Ладно, хватит, я понял. – Он хрипло дышал и корчился на полу.

– Вставай, понимать ты должен был раньше. – Сайрус подкрепил слова ударом ноги. Ильве глухо охнул и согнулся. – Вставай, я сказал.

Стоило Ильве подняться, как на него посыпался град ударов. Не настолько сильных, чтобы уронить его снова на пол, но очень быстрых и болезненных. Они жалили его под ребра, в живот, в шею. Они оставляли широкие полосы горящей боли на бедрах и плечах. Сайрус методично лупил его ногами и руками, не оставляя без внимания ни одну часть тела. Ильве уже не мог отвечать, только кое-как защищался, подставляя под удар согнутые руки. Он держался на ногах, шатаясь из стороны в сторону, до тех пор, пока удар под дых не выбил из него дыхание. Ильве упал на колени, обхватив себя руками, и застонал.

– Пощади, хватит. Я отдам тебе деньги, только отпусти.

– Не слышу.

– Прости меня. Извини. Я был не прав.

– Хорошо. Извинения приняты, так и быть. Но свой шанс откупиться ты уже упустил. Поэтому пришло время принять наказание, Ильве. Очень удачно ты стоишь тут на коленях, это подходящая поза.

– Ты и так меня наказал…

– О нет, я просто показал тебе, что ты был не прав. А наказание будет отдельно, чтобы все остальные видели, что бывает с бунтовщиками. Я предупреждал тебя, что тебе оно не понравится. – Сайрус подошел вплотную к избитому мужчине и схватил его за волосы, поднимая его голову на уровень своего пояса. – Давай, приступай. Лучше тебе самому это сделать, это твой шанс…