Алекс Хэлл

Айканир родился в мире, полном боли и страха. Светлые течения в небе стали для него единственным отголоском, напоминающим о давно ушедших мирных временах. И пока все тянулись к прошлому, пока пытались убежать от новой реальности, он принял её за всех.

Всю жизнь он принимал на себя жестокость нового мира, чтобы без страха и сомнений встретиться с бедствием, оставляющим за собой одну лишь тишину. Он поклялся, что ни один ребёнок не возьмёт в руки меч от отчаяния. И сдержать эту клятву можно лишь одной ценой.

Из раза в раз возвращаюсь к тебе, Светлячок. Да, назвать сферу Светлячком оказалось неплохой идеей. Уже и не припомню, откуда взял это имя, но почему-то при виде этой светящейся сферы на ум приходит именно это слово.

Всё, что есть у Забытого, - замкнутое пространство, изголодавшиеся тени в углах и крохотный источник света, что вынуждает тянуться к нему снова и снова, отгоняя тьму и страх, не позволяя сдаться и провалиться в пучину небытия.

И да, Забытый полностью убедил себя, что в его жизни нет ни смысла, ни цели, ни чувств. Но действительно ли в этой всепоглощающей тьме нет ничего, кроме бесконечного цикла выживания? Наверное, есть, ведь так, Светлячок?

Ещё недавно люди смотрели в небо и восхищались небесными созданиями, парящими среди облаков, подобно рыбам. Но с появлением неболётов небожители стали ценным ресурсом — опасным ресурсом, за который немало охотников отдали, отдают и продолжат отдавать свои жизни.

Лафей — охотник неболёта «Непокорный». С самого детства он восхищался небожителями, переняв увлечение их изучением от отца. Но одна охота изменила всё: отец погиб, спасая сына, а восхищение небом сменилось ненавистью.

Спустя время Лафей узнал, где искать Каримарха — небожителя, погубившего отца. И ради мести он готов рискнуть всем. Но останется ли вместе с ним давняя мечта и обещание отцу, когда гарпун пронзит свою цель?

Что может быть страшнее безнаказанного зла? Только безумец, решившийся его наказать.

Миран Пенеле Рю — профессиональный убийца, что выполняет заказы на тех, кому не писан закон. В его понимании нет лучше тюрьмы, чем портрет, где ты испытываешь все собственные же деяния на себе.

И этой ночью на холст попадёт тот, кто натворил за свою жизнь слишком много зла.