В глухой деревне происходит жестокое убийство, и расследовать его поручают следователю Роману Хмурову. Улики приводят его к старой церкви, где живёт матушка Марфа полуслепая старуха, которую местные жители почитают и одновременно боятся.
Марфа явно скрывает нечто, связанное с храмом. Чем глубже Роман погружается в историю деревни, тем чаще сталкивается с противоречивыми свидетельствами, исчезновениями и следами древнего обряда.
Саня по прозвищу Хантер никогда не считал себя героем. Обычный автомеханик с окраины, привыкший решать проблемы гаечным ключом, крепким словом и упрямством, однажды находит в багажнике разбитой машины странный амулет. С этой минуты привычный мир трещит по швам.
Вместо гаража, долгов и прокуренной квартиры Саня оказывается в Сумраке — мёртвой земле вечного заката, где кладбища тянутся до горизонта, деревья похожи на высохшие кости, а туман шепчет голосами тех, кто давно исчез. Здесь не действуют привычные законы, мёртвые не всегда мертвы, а за каждым путником может охотиться нечто, умеющее носить человеческое лицо.
Чтобы вернуться домой, Хантеру придётся пройти через мир, где ведьмы проводят кровавые обряды, древние склепы скрывают живые тайны, а Бездна смотрит в душу каждому, кто подходит слишком близко. Но чем дальше Саня идёт по Сумраку, тем яснее понимает: его появление здесь не случайность.
Фотограф Лера приезжает в старый арт-отель на окраине города, чтобы снять атмосферную серию для выставки. Ей достаётся номер 27 — странный, сырой, с ванной за ширмой, мутным зеркалом и реквизитом, который выглядит слишком настоящим.
Сначала всё кажется удачной находкой: винтажные интерьеры, тревожная эстетика, идеальный материал для проекта о домашних страхах. Но чем дольше Лера остаётся в номере, тем сильнее понимает: здесь фотографии не просто фиксируют реальность. Они меняют её. А некоторые кадры лучше никогда не проявлять.
Старый отель хранит чужие портреты, забытые имена и боль, которую кто-то когда-то попытался превратить в искусство. Чтобы выбраться, Лере придётся понять, где заканчивается изображение и начинается плен, — и почему иногда самое страшное доказательство жизни заключается в том, что тебе всё ещё больно.
