Ларина Ксения

Это роман о становлении Игоря Громова. Академия здесь не фон и не «вывеска», а пресс, который выдавливает из человека всё лишнее: самоуверенность, позу, желание понравиться. Учёба, общага, друзья, первые чувства, первые победы и первые провалы. Иногда одной ошибки хватает, чтобы тебя запомнили навсегда.

В этой среде каждая мелочь становится репутацией, а репутация порой дороже оценок. Игорь привык идти прямо, но прямота в системе часто означает одиночество. Его будут проверять не только экзаменами: молчанием, чужими ожиданиями, соблазном сделать «как проще». И однажды ему придётся выбрать, кем он будет дальше: удобным, или собой.

Она выросла в мире, где всё решают за тебя — даже то, кого любить. Он пришёл из другой реальности — честный, прямой, свободный, с гитарой и глазами, в которых не прячут правду. Их встреча превращает жизнь в вихрь музыки, страсти и испытаний. На пути — зависть, ложь, предательство и опасность, но их любовь звучит громче страха и сильнее молчания. Это история о тех, кто не соглашается жить по чужим правилам, о верности, которая выдерживает любую бурю, и о песне, что не смолкает, даже когда кажется, что всё потеряно. Потому что настоящая любовь звучит всегда — до самой последней ноты.

Элитная школа Санкт-Петербурга. Последний учебный год. Он — звезда, она — тень. Их встреча становится началом истории, где чувства сталкиваются с гордостью, а игра — с последствиями.

Когда любовь оказывается испытанием, а дружба — проверкой на прочность, каждый выбор может изменить всё. На фоне выпускного праздника, огней «Алых парусов» и юношеских мечтаний рождается повесть о взрослении, боли и настоящем достоинстве.

— Очухался? — голос у сапог басовитый, с хрипотцой. — Поднимите его.

Меня подхватывают под мышки, ставят. Голова кружит так, что пол на секунду поднимается ко лбу, а потом падает куда-то в колени. Оказываюсь лицом к лицу с рослым бандюгой, на голове «ёж», весь в коже и татуировках, вид у него начальственный, взгляд — винтовочный прицел, который никогда не мигает. По бокам ещё двое; у одного на ремне «Калаш», как слово без перевода.

- Ты лепила? - спрашивает этот бугай, буравя меня своими острыми глазками.

- Где моя жена? - бросаю я ему. – Что вы с ней сделали?

- Здесь все вопросы задаю я! – рыкает он.

- Ты можешь меня убить! - цежу я сквозь зубы, глядя Главарю в глаза, - но я ни слова не скажу, пока не узнаю - что с моей женой!

К моему виску прижимается дуло пистолета. От этого холода мысли делаются кристально ясными. Но знаю, что перед бандитами нельзя казаться слюнтяем, и я собираюсь держаться, как и положено настоящему мужику, до последнего вздоха.