Тридцать лет я строил чужие дома, а погиб на собственном объекте, когда сорвалась плохо закреплённая плита. Очнулся в октябре 1992 года, в своём двадцатилетнем теле, в семейной общаге в Люблине, где отец должен бандитам полторы тысячи долларов, а мать занимает у соседей до зарплаты, которую не платят третий месяц.
Страна разваливается, цемента не достать, зато у меня есть опыт, которого здесь ни у кого нет, и странная Система Сметы. Она видит гнилую проводку под свежей штукатуркой, называет настоящую цену любой работы и честно говорит, кто в бригаде мастер, а кто только водку носит. Руки, правда, у меня пока двадцатилетние, и это Система тоже честно пишет.
Скоро новые русские захотят ремонт «как в Европе», и я знаю, как его сделать и где взять материалы. Осталось собрать бригаду, найти заказчика и до Нового года отдать долг тем, кто решает вопросы не сметой.
Первый заказ — кухня в сталинке. Хозяин платит долларами и смотрит так, будто уже выбирает место, где меня закопать.
