Arden

Север сгорел за одну ночь.

Пока кланы грызлись между собой, Империя пришла с огнём, железом и теми, кто показал ей правильные тропы. Вождей вырезали, дома сожгли, выживших погнали в снег.

Я должен был умереть вместе с ними.

Вместо этого я открыл глаза в теле юного сына вождя — в мире, где за слабость добивают сразу, а за чужое имя приходится платить кровью.

Я не великий воин. Не герой из песен. И меч в руке у меня не поёт.

Зато я умею думать, стрелять и очень быстро понял главное: по одному нас всех дорежут.

Значит, придётся собирать тех, кто ещё жив. Учиться приказывать тем, кто старше и сильнее меня. Искать, кто продал Север. И отвечать так, чтобы Империя запомнила.

Потому что Север ещё жив.

А значит, война только начинается.

Три крошки — эльфам под высоким древом,

Семь — гномам в копях каменных глубин,

Девять — людям, чье величье спело,

Но одну... одну сожрал паук за холодильником.

Все началось в эпоху Великой Сытости, когда Двуногий Хозяин по непонятной нам причине осыпал наши земли белым золотом рафинада. Но пришли Тёмные Времена. Из глубин Вентиляционной Ородруины, сквозь Мрак Плинтусного Хребта, нахлынули полчища Бесчестных Тварей. Рыжие Враги, Прусаки-Орки, ведомые вечным голодом, посягнули на нашу святыню — Сахарный Утёс.

В этот час отчаяния дух павшего Двуногого (меня просто знатно накрыло дихлофосом!) воплотился в теле простого воина Шестиногого Братства. У меня нет Кольца Всевластья, зато есть верная зубочистка, шесть лап и человеческий мозг, помнящий вкус пиццы.

Битва за Раковину начинается. Наш девиз: «Честь и Хитин!». Наша цель — выжить и вернуть Кожаный Мешок. И пусть треснет паркет под тяжестью нашей поступи!

Он умер в мире, где был никому не нужен.

Арен приходит в себя на берегу реки — в мире без магических чудес и громких подвигов. Здесь ценят не силу и не судьбу, а труд, терпение и вкус.

Старая таверна на окраине королевства давно приходит в упадок. Вдова с тремя детьми держится из последних сил, а посетители заходят всё реже.

Арен остаётся здесь ненадолго — так он думает сначала.

Он не воин и не маг. Всё, что у него есть, — память рук и умение готовить.

Но иногда простой суп может изменить больше, чем заклинание.

Это история о медленном росте, человеческом тепле, втором шансе и обыкновенных чудесах, которые случаются там, где их совсем не ждут.

Июнь 1941 года. Первый, самый страшный год войны. Рядовой Алексей Морозов умирает от пули в безымянном окопе под Минском. Но смерть становится лишь началом.

В его остывающем, изрешеченном теле вспыхивает чужая, холодная воля. Воля человека из другого времени, который знает, чем закончится эта война, и знает, как заставить врага платить кровью. У него нет магии, ноутбука или связи со Сталиным. Только чужое, умирающее тело, одна граната и ярость.

Его цель – выжить любой ценой в аду отступления, найти своих и сделать все, чтобы родная земля не стала легкой добычей. Начинается великий путь простого рядового с непростой волей.

«Я знал правила этой игры наизусть. Знал, когда появятся первые боссы, где искать лучший лут и в какой день Система начнет стирать города с лица земли. Мой идеальный план гарантировал выживание.

Но Система решила сжульничать.

Появление сущности Катастрофического класса на вторые сутки стерло мои знания в порошок. Тайминги сломаны. Эволюция монстров ускорилась. Теперь я — бесклассовая аномалия, которой предстоит выживать вслепую, ведя за собой отряд таких же смертников. Наша цель — глухая дача на севере, которую мы превратим в неприступную Базу. С высокими стенами, магическими теплицами и автономным генератором.

Конец света застал меня в очереди за любимым капучино. Небо треснуло, на газонах заспавнились кровожадные мутанты, а перед глазами всплыло синее системное окно: «Добро пожаловать в Апокалипсис!»

Люди в панике, машины горят, привычный мир летит в бездну.

А я? А я просто делаю глоток кофе.

Видите ли, я уже умирал в этом системном аду десять лет спустя. И возвращаться на дно пищевой цепи не планирую. У меня есть знания будущего, зашкаливающий цинизм и бейсбольная бита, которой очень не терпится проверить на прочность черепа местной фауны.

Выживать? Спасать человечество в сияющих доспехах? Оставьте это героям. Я здесь, чтобы забрать лучшие читы, скупить топовые артефакты за бесценок и заставить лагающую Систему работать на меня.

Каждые 27 лет один забытый город появляется из тумана.

Те, кто входят туда —

уже не могут выйти.

Город живой.

Он дышит туманом.

И кормится людьми.

Алена — психолог, привыкшая препарировать чужие страхи. Но после самоубийства пациента и краха карьеры её собственный рассудок дает трещину.

Спасение кажется бредом: письмо от бабушки, похороненной три года назад, зовет в Заблудье — деревню, которой нет на картах. Там телефоны молчат, а местные смотрят сквозь тебя пустыми глазами. Там по ночам с болот доносится скрежет когтей по кости.

В Заблудье правит Голод, пожирающий не тела, а души. Здесь воспоминания — единственная валюта. Чтобы выжить, Алене придется сделать невозможное: не забыть, а вспомнить. И встретить то, от чего она бежала всю жизнь.

Июнь 1941 года. Белоруссия. Хаос, отступление, горящая земля.

Рядовой Алексей Морозов, простой деревенский парень, не был героем. Он просто хотел жить. Но у войны свои планы: немецкие танки не знают жалости, а три пули в грудь не оставляют шансов.

Он умер в безымянном окопе, глядя в равнодушное синее небо.

Но смерть стала лишь началом.

В остывающем, изрешеченном теле вспыхнула чужая искра. Жесткая, холодная воля человека из другого времени. Человека, который знает, чем закончится эта война, и который не привык отступать.

У него нет ни магии, ни ноутбука с чертежами, ни связи со Сталиным.

Только чужое, умирающее тело, одна граната и ярость.

Выжить любой ценой. И заставить врага умыться кровью.

Февраль 1945 года. Остров Иводзима.

Здесь нет воды, только запах серы и гниющей плоти. Здесь нет надежды, только приказ генерала Курибаяси: «Никто не должен умереть, пока не заберет с собой десять врагов».

Такеши — не прирожденный убийца. Он бывший студент-художник из Киото, чьи пальцы привыкли держать кисть для каллиграфии, а не затвор винтовки «Арисака». Но теперь его дом — раскаленные туннели горы Сурибати, а его холст — черный вулканический песок, пропитанный кровью.

Против него — стальная армада флота США, напалм и огнеметы, выжигающие норы. Рядом с ним — безумие, жажда и фанатичная преданность Императору.

История о том, как остаться человеком в аду, где даже смерть стала рутинной работой. И о последнем рисунке, который окажется важнее жизни.

Каждую ночь ровно в 23:47 скрипит дверь соседней квартиры. За ней начинается детский плач — тонкий, надрывный, зовущий маму.

Дима снял эту «двушку» на Фонтанке из-за смешной цены и красивого вида, решив не обращать внимания на странные шорохи и запах гари. Жена спит крепко, соседи молчат, а старый дом хранит свои секреты.

Но однажды плач раздался не за стеной, а прямо за спиной. В комнате, где никого не должно быть.

Короткая история о том, что некоторые двери лучше не открывать. А в некоторые — нам суждено войти, чтобы встретиться с самими собой.

Артем верил в трудолюбие, но двадцать лет менеджером превратили его в загнанную лошадь. Ипотека и жена с двумя детьми, мечтающими о лучшей жизни, лишь затягивали петлю. На распродаже винтажа он покупает старинную, массивную настольную Лампу. Она выглядит как хлам, но когда Артем включает ее, он впервые за годы чувствует абсолютную, ледяную Ясность, которая моментально катапультирует его карьеру.

Проблема: Лампа требует оплаты, и это не деньги. Она требует крошечных, почти незаметных актов зла: сломать чужую жизнь, подставить коллегу, лишить надежды случайного человека. Чем выше Артем поднимается, тем страшнее цена: от предательства брата до убийства. Он достигнет абсолютного успеха, но к концу этой истории он поймет, что плата была не внешней, а внутренней.

Готовы узнать, что останется от человека, когда его душа и время станут единственной платой?

Алексей был простым инженером-программистом, пока авария не забросила его в тело самого слабого и унижаемого послушника в Инквизиторской Академии Святого Пламени.
Его магия ничтожна, учителя презирают, а сокурсники ждут, когда он провалит квалификационный тест и будет отчислен. Но Алекс больше не умеет просто колдовать. Он теперь видит магию как чистый алгоритм.
Инквизиция построена на древних, идеальных законах магии. Но то, что для них Закон, для Алексея — уязвимый код.
Ему предстоит пройти решающее испытание на арене. Где все используют силу, он использует логику. Где они творят заклинания, он ищет ошибки и лазейки в самом фундаменте мироздания.
Слабый послушник выходит на бой. И он готов "взломать" магию, чтобы выжить.

Лукас Кроу мчит по ночному мегаполису, где неон режет глаза, а дроны следят за каждым шагом. Один чёрный кейс, один нейрочип, один заказ, который может стоить ему жизни. Когда правда о прошлом всплывает, а охотники сужают круг, Лукас должен решить: сдать груз и выжить или сломать систему, которая забрала у него всё. Но в городе, где всё продаётся, свобода стоит слишком дорого.

Каждую ночь она стоит в окне напротив. Темный силуэт, неподвижный, но ближе с каждым взглядом. Артем, измученный бессонницей, думал, что это просто соседка. Но тень не отражается в стекле, а шепот в его голове звучит на языке, которого он не знает. «Не смотри, но не спи», — повторяет голос. Чем дольше Артем бодрствует, тем тоньше грань между реальностью и кошмаром. Что, если тень — это он сам? И что случится, если он все-таки закроет глаза?

Ночной вокзал, старое кресло и женщина с коробочкой зеркал: они возвращают людям утраченные фрагменты жизни — но цена всегда оказывается личной. Старик Корал решает расплатиться своей самой тёплой памятью, чтобы вернуть чужие потери, и узнаёт, что воспоминания можно не только вернуть, но и обменять. Нежный магический сюжет о том, чем мы платим за возвращённое прошлое.

"Они сожгли деревню. Убили монахиню.
Украли святыню, которой не следовало трогать.
Теперь они бегут в Забвенный Бор - лес, куда не смеют заходить даже королевские псы.
Но лес уже слышал их шаги.
И он помнит их имена.
Потому что в этом лесу не охотятся - судят.
А первый приговор уже вынесен...
Когда тишина становится громче крика — беги. Но бегство лишь ускорит твою встречу с тем, кто шепчет твои грехи твоим же голосом. "

НЕБЕСНЫЙ ШПИЛЬ — последний оплот человечества, парящий в облаках, пока мир внизу пожирает багровый Сквернокрай. Здесь, за магическими барьерами, властный Архонт Кассиан устроил вечный пир для избранных. Но во время грандиозного бала-маскарада появляется таинственный гость в саване, испачканном свежей кровью. Его маска — точная копия лица мертвеца, а на лбу пульсируют багровые пятна чумы. Он молча проходит сквозь семь залов убежища, и никто не смеет его остановить. Архонт бросается в погоню с кинжалом в руке, не понимая, что гость пришел не нарушить праздник. Он пришел его возглавить.

Два года после Падения.
Военные ещё пытались держать города под контролем, но лагеря, где собирали выживших, превратились в тюрьмы. Когда охрана дрогнула и порядок рухнул, горстка людей решилась на побег.
В маленьком провинциальном городе они нашли старый автобус. В нём оказались случайные попутчики: молодая девушка с братом, пожилая супружеская пара, женщина с ребёнком, двое молодых парней. У каждого была своя причина уехать, но вместе их объединяло одно — желание вырваться из кошмара.
Сначала они ехали, не зная куда. Но потом решили направиться в деревню, где когда-то жили дедушка и бабушка одной из пассажирок. Там, среди полей и старых домов, им виделся шанс на тихую жизнь.
Они ещё не знали, что дорога сама по себе станет ловушкой.
И что самые страшные испытания ждут их не только снаружи, но и внутри автобуса.
Потому что в мире после Падения остаться человеком труднее, чем выжить.

«Путь домой» — это история о человеке, который слишком долго жил после конца.

Двенадцать лет назад на землю упали метеоры, и с ними пришла болезнь, превращающая людей в существ, которые слышат лучше, чем живут. Города погрузились в тьму, лагеря стали мясными пастками, а человечность — роскошью, которую мало кто сохранил.

Артём — седой выживший, потерявший жену и детей в ночном нападении людоедов, — решает сделать последний путь: вернуться в свою квартиру, туда, где когда-то было тепло и смех. Чтобы увидеть стены, которые помнили его семью.

Но дорога по мёртвой Москве — это дорога сквозь снег, щелчки и человеческую жадность. Дом стоит рядом, но дойти до него сможет только тот, кто готов отдать за это всё.

Это не история о победе. Это история о том, что значит идти, пока ещё можешь дышать.

В богом забытом городке Хейвенвуд, окутанном вечным туманом и безмолвием, существует старая легенда о колодце, который якобы исполняет желания. Но у каждой легенды есть своя тёмная сторона. Местный молодой историк Калеб Холл решает разгадать тайну этого места, чтобы восстановить утерянную историю своей семьи. Он не подозревает, что «исполнение желаний» — это лишь сделка с сущностью, обитающей в глубинах земли, а сам колодец — живая, жаждущая бездна. По мере того как Калеб погружается в расследование, он обнаруживает, что каждый, кто просил помощи у Шепчущей Скважины, не получал желаемое, а терял нечто намного более ценное. Ему предстоит столкнуться с собственными демонами и ужасающей правдой, скрытой под слоем ржавой воды. Сможет ли он разорвать проклятие, прежде чем Шепчущая Скважина поглотит его душу?

Лифт в обычной панельной девятиэтажке перестаёт слушаться кнопок и везёт наверх — дальше крыши, на «десятый», которого не существует. Ночью соседи пропадают один за другим, а в шахте шепчет кто-то, кто знает их имена. Герой решает разобраться и ступает туда, где у коридоров нет конца, а тени умеют говорить чужими голосами.
Этот рассказ — о страхе перед «обычным» местом, в которое мы заходим каждый день. О выборе: спасать себя или того, кто позвал из темноты. И о монстре, который питается не кровью, а тем, что мы произносим вслух.

Сначала исчезли мелочи — слова вроде «фен» или «мышь». Потом ушли целые профессии, как будто их никогда не существовало. А вместе с ними — люди, что носили эти имена. Город становится тише, вывески пустеют, а память о вещах растворяется, как соль в воде.

Он — лексикограф. Его работа — ловить умирающие слова и хранить их в словаре. Но теперь словарь превращается в морг. Кто-то, или что-то, приходит ночью и вырезает целые куски реальности. Люди шепчут о «Корректоре», о пустоте с почерком, что правит мир.

Что страшнее — остаться без имени или произнести его вслух?

"Ты читаешь это ночью?
Значит, он уже рядом.
В городе появилось новое правило: «Если ты не спишь после 3:00 — ты обязан включить камеру.»
Камера следит. Камера защищает.
Но однажды ты замечаешь — в углу экрана... кто-то моргает.
Ты выключаешь камеру.
И слышишь — кто-то делает то же самое... в твоей комнате.
Этот рассказ - для тех, кто ещё не лёг спать.
Ты уверен, что ты один? "

«Она лайкнула моё фото... через
неделю после самоубийства»
Я удалил её из памяти. Из телефона. Из жизни.
Ho Instagram помнит.
Каждую ночь в 3:17 приходит уведомление.
Лайк. Комментарий. Пост, который не могла написать мёртвая девушка.
Я думал — это галлюцинации.
Пока не увидел... себя. Внутри экрана.

В заброшенной мельнице зерновой бункер хранит не только гнилой запах и плесень. Двое прячутся от того, что вышло из леса, и в кромешной тьме слышат лишь шарканье, чавканье и шёпот, будто само зерно дышит и считает. Когда Лена выдаёт себя, звучит холодное «Один…». Но рядом с ней ещё кто-то жив. А зерно всегда доводит счёт до конца.

Ночная смена в посту охраны торгового центра превращается для Максима в кошмар: в «мёртвой зоне» камеры №4 каждую ночь появляется силуэт, который приближается на пять пикселей. Когда камера поворачивается к посту и показывает его самого… сигнал ещё есть. Но уже не снаружи.

Старые письма иногда хранят больше, чем слова.
В ночи, среди трескающегося дерева и запаха сырости, оживает память рода.
Он думал, что читает письма прадеда. Но оказалось — это предупреждение.

“Твой черёд…”

За тонкой дверью шёпот — чужой, липкий, будто зовущий по имени. Никто не должен слышать его, но он приходит каждую ночь. Те, кто открывал дверь, уже не вернулись.
А теперь этот звук раздаётся у твоего порога.

Многие спускаются в подвал — далеко не все возвращаются. Дверь хлопает за спиной — связи больше нет. Остаются лишь холодные коридоры, ржавые цепи и следы чужой жизни. Когда же щель замка наконец приоткрывается, слышно лишь, как снаружи проверяют, заперт ли замок.