Альказак — город, из которого больше нельзя уйти. В ночь Фиолетовой Луны его двери закрылись изнутри, мир начал рваться по швам, и удержало его только пламя, которое до рассвета держал на крыше один человек. Девушка с разными глазами очнулась в тёплом пепле на границе. Вместо прошлого у неё было одно слово — имя. Её назовут Чёрной королевой. Она будет играть в шахматы с лидером «Детей ночи», которого весь город зовёт просто Король, и хранить находку из Чёрного леса за Ледяными землями. Находка говорит ласковым голосом и обещает, что выбор есть всегда. Это история о короне, которую нельзя уничтожить, и о трёх чёрных пистолетах, убивающих навсегда. О девочке, рождённой в мире, где дети не рождаются. О брате и сестре, которые ищут друг друга по разные стороны тени. О далёком Мелвелдиле, где чужая свадьба оборачивается разломом между мирами. О слепом человеке, который однажды узнал, кто построил этот город, и о женщине, которая пришла в него ночью, через окно ноутбука, и не смогла уйти...
Что, если дать человеку исправить свою ошибку? Вернуться назад на минуту, на месяц, на год. Туда, где всё ещё можно было сказать другое слово, свернуть на другую улицу, не отпустить чужую руку. Порой мы понимаем, что были неправы, только через десять или пятнадцать лет. Ошибаться — в природе человека. Но последствия от этого не становятся обратимыми. В мире, где немногим дано сбрасывать свою жизнь к точке сохранения, за такую возможность платят. Кто-то получает её и не знает, что с ней делать. Кто-то слышит голос, который обещает всё вернуть, если сначала убить всех, кого любишь. Кто-то помнит линию, которой больше нет, и живёт рядом с людьми, которых однажды уже убил. А где-то есть организация, которая называет себя TimeLine и считает, что знает, кого из них нужно остановить. Я начала писать эту историю давно и долго к ней возвращалась. Это книга о дружбе, о любви и о ненависти. И о том, что время не прощает тех, кто пытается его обмануть, даже если они делали это из любви.
Умирать я умею. Тридцать секунд, голубое окно, тёплая вода фонтана. Рутина.
Но в этот раз Лорин протянула руку к моему интерфейсу, и таймер пополз вверх.
Я очнулся там же, где умер. Раны затянулись, сломанный стул стоит целый, а напротив сидит девушка с белыми волосами, до боли похожая на ту, что меня только что убила. Она сияет: «Наконец-то я смогла тебя призвать!»
Призвать. Меня. Я что, переродился? Да ну к чёрту.
Вот только стоит мне сказать «умер», и мир замирает. Скажу «Лорин», и время встаёт колом, а из-за стены на меня смотрит что-то голодное. В руках у меня пустой чёрный пистолет, из которого я хотел убить друга. А сегодня, говорят, призовут трое великих детей.
У меня есть сутки, чтобы понять, что здесь происходит. Знать бы только, в какую сторону они идут.
Что делать, если ты заперт в виртуальной реальности, боги умыли руки, а сама система начала мутировать и гнить заживо? Выживать любой ценой.
В ледяных пустошах Альказака больше не действуют старые законы. Привычный фарм оборачивается столкновением с чужеродной Черной магией, а мертвый интерфейс неожиданно начинает откликаться на команды. Суровые Инквизиторы «Обители смерти» первыми понимают: мир стоит на пороге тотального стирания.
Пока Госпожа Лорин собирает по крупицам разрушенную историю мира, скрывая от юной правительницы «Детей ночи» их общее проклятое родство, на сцену выходят угрозы из чужих вселенных. Теперь старым врагам, циничным наемникам и сломленным правителям придется делить не только ненависть, но и поле боя. Ошибка системы стала их жизнью. И эту жизнь они без боя не отдадут.
Послушайте старого распорядителя: на моем песке умирали короли, беглые рабы и чудовища из Бездны. Формула проста, как золотой империал: публика жаждет мяса, бойцы послушно ломают кости, а я считаю барыши.
Идеальный бизнес. Пока прямо из треснувшего воздуха в центр круга не выплюнуло этого... субъекта в сером академическом костюмчике.
Ни имени в реестре, ни цепей на запястьях. Только кусок первозданного льда, черная гниль системного сбоя на лезвии и жуткий, нечеловеческий взгляд патологоанатома. Он не дрался за жизнь — он препарировал моего лучшего мага прямо на глазах у десяти тысяч зрителей, наплевав на регламент и правила нокаута. А потом поднял глаза на мою ложу.
Я организую бойню двадцать лет, но впервые мне кажется, что следующий раунд объявлен не для гладиаторов. А для нас всех.
Делайте ваши ставки, господа. Аномалия уже на арене.
Как легко.
Как легко становится на душе, когда я смотрю в твои глаза.
Неужели только они могут успокоить меня?
Скажи мне, Лорин, сколько нужно ударов, чтобы ты меня полюбила? Или же, мне нужно просто проявить мужественность, терпение и ждать когда твои очередные ублюдки придут за моим ничтожным телом, чтобы преподать мне урок? Скажи мне!
Явно мне следует проще относится к любви, к тебе, к нему.