Юлия Жаркова

Осветы уличных фонарей на секунду выхватывают из тьмы, купе поезда, уплывая в даль. И меня, проявляя, делая настоящей, живой, на эту секунду. Но тьма возвращается, всегда возвращается. Она стирает меня, растворяет в себе. Спасают только яркие вспышки фонарей и звуки. Звуки обычной жизни, шаги, голоса, стук колёс. Они мне дают надежду дотянуть до утра. Поезд сбавил скорость, купе залил свет пригородной станции, я зажмурилась. Знаю, это не надолго! Дверь купе отъехала а сторону, свет...

Мира шагнула в сторону, раздался металлический грохот, она ойкнула и завалилась на меня, я ее поймала, но сама едва удержалась на ногах. Данн схватил меня за локоть и посветил фонариком нам под ноги, оказалось подруга впотьмах, пнула алюминиевый таз. Справа распахнулась дверь во внутреннюю комнату, мы замерли как испуганные мыши в прямоугольнике падающего из двери света. На нас с ехидством поглядывал Кузьмич.

Зеркальная поверхность подернулась призрачной дымкой. В глубине задрожал, разрастаясь, темный силуэт. Поверхность покрылась сетью тонких трещин, послышался хрусткий треск. Несколько кусков стекла выпали и с тихим звоном упали на кафельный пол. Сквозь прорехи из зеркала в комнату потекли струйки дыма и остро запахло гарью. Меня сковал страх, не двигаясь, широко распахнув глаза, я наблюдала за происходящим. В руках крепко держала камеру, прижимая ее к животу, и пальцем автоматически нажимала...