Мир можно очистить. Грех — стереть. Но память о себе оказывается опаснее любого преступления.
Эйра принимает на себя чужие грехи, чтобы мир оставался чистым. Архив считает её инструментом. Бог внутри неё — своим сосудом.
Но когда начинают стирать не преступления, а имена, она перестаёт подчиняться.
Теперь за ней охотятся не за то, что она делает — а за то, что она помнит.
Пока она помнит своё имя, мир ещё можно сломать.
