Матвей Неклюдов

Привет! Спасибо за прием)

Благодарю за отзыв. Кажется, мы с вами читаем реальность по одним и тем же чертежам. "Твой бог убит — ты здесь чужой" — это, пожалуй, краткий синопсис того, что ждет героя дальше. Спасибо, что вы со мной

Огромное спасибо. Этот текст для меня — не просто стилизация, а личная история, облечённая в декорации прошлого. Рад, что мой „внутренний мальчик“ был услышан, а стиль помог передать ту самую трещину, которая когда-то прошла через моё сердце. Ваши слова значат для меня очень много»

Очень дорого человека, он не умер, теперь он живет вечно, но в мире литературы.

Согласно Статье III моего Кодекса, точность важнее одобрения. Меч Евангелия разделяет зёрна от плевел, а мой Трактат разделяет Голос от Пера. Те, кто занят "другим", просто обеспечивают работу социального механизма. Трактат же написан для тех, чья гортань уже спазмирована от лжи и кто готов поставить точку VIXI в конце своего Свидетельства. Принятие не требуется — требуется Свершение».

Удар в спину страшен лишь тому, кто надеется на тыл. Но в мире Асбеста тыла нет — здесь время закольцовано, а меч всегда вонзен в того, кто его держит. "Смех пошлый" — это лишь шум в системе, который не заглушит хруста ломающегося льда. Благодарю за точность образа. Мы оба знаем, что в этом шкафу-желудке выживают только те, кто не боится острия

?

Буквы не кончатся, пока работает этот «шкаф-желудок» реальности. Но когда они станут лишними — наступит та самая тишина, о которой я пишу в «Чёрной Библии». Спасибо за диалог; в этом мертвом лесу почтовые ящики иногда всё же находят своих адресатов. До встречи в новых главах

️

Хахахахаха

В том-то и разница, Аркадий: компот пьют, когда хотят пить, а Блюдо изучают, когда хотят понять смысл трапезы

Лектер ел чужое мясо, чтобы заполнить свою пустоту. Моя философия — о том, как вырастить "мясо" внутри себя, чтобы не нуждаться в чужом. Одиночество — это не про каннибализм, а про самодостаточность

Если тебе нужно «мы» (зеркало), чтобы увидеть «я», значит, твоего «я» еще не существует, оно — лишь отражение. Настоящее «я» не нуждается в подтверждении со стороны.

Я строю не щит, а фундамент на котором буду стоять один 

Десять лет — достаточный срок, чтобы либо окончательно превратиться в эхо, либо научиться говорить в пустоту так, чтобы она начала отвечать. Рад, что "выкапывание" заметно со стороны — иногда кажется, что только глубже зарываешься в этот асбест. Спасибо за пожелание. Путь продолжается, пока не кончатся буквы

🫠

🫡

По поводу твоего первого высказывания: Олигархат — это когда власть у денег.

 В ЕГС:

· Сенатор не может владеть акциями госкомпаний.

· Банки независимы, но не управляют политикой.

· Губернатора снимают народные петиции (10% подписей).

· Законы идут снизу-вверх — через губернаторов и референдумы. 

Если бы это был олигархат, я бы написал: «Сенат назначается банкирами». Я написал: «Сенат — бывшие губернаторы с лучшими метриками» 

По поводу второго: 

Давай посмотрим, кого защищает эта система:

Критерий и что он отсекает

Высшее образование Безграмотных популистов (как некоторые современные политики)

Старше 30 Незрелых инфантилов, которые ещё не платили налоги

Отсутствие судимости Криминал и коррупционеров

5 лет опыта Тех, кто никогда не работал, но хочет управлять

Это не шутка, это фильтр. В ЕГС право голоса — привилегия, а не подарок при рождении.

Так что твоя Критика пустые слова без всяких аргументов)

Здравствуйте, Гобоз. Очень приятно видеть ваш комментарий, к констуктивой логичной критике всегда открыт, рад буду услышать ваше более подробное мнение, а по поводу работы, я не претендую на звание академика пророка или философа мне всего лишь 15 лет, я просто парень пищущий рассказы, можно сказать неплохие рассказы советую почитать они не длинные. Можно сказать я написал "наедине с собой" марка аврелия подпитав свои знания тем же сократом, кантом, гегелем и прочими. Ничего нового не открыл до меня все уже сказали великие, но может кто нибудь прочтёт мой недотрактат и скажет: "блин, а ведь я тоже об этом думал" и я буду рад, что писал не зря. А по факту просто аппелировал двумя понятями канта, его категорическим императивом и мыслью о том, что человек - это цель, а не средство. 

Ох, постарались же вы Владислав, еще бы чуть чуть и ваш комментарий был бы длинее самой работы)

Скажи, Владислав, если справедливость определяется только эпохой и положением класса, то можем ли мы назвать несправедливым поступок прошлого? Или мы можем лишь сказать: "они действовали согласно своей исторической ситуации"? Но если мы не можем осудить прошлое, на каком основании мы называем одни исторические процессы освобождением, а другие — угнетением?

Владислав, спасибо за столь развернутый ответ. Это именно та критика, которой моему тексту не хватало: конкретная, аргументированная и построенная не на отдельных формулировках, а на самой основе моей позиции. Такие ответы заставляют пересматривать собственные аргументы, а не только защищать их.

Сразу соглашусь с одной важной претензией. Ты прав: мой текст слишком абстрактен. Я действительно не отвечаю на вопросы о казни Людовика XVI, расстреле царской семьи, «Кровавом воскресенье» или других конкретных исторических событиях. Это слабое место моей работы, и я не собираюсь его отрицать. Но именно здесь, как мне кажется, начинается наше принципиальное расхождение.

Ты цитируешь Троцкого, который утверждает, что принцип «святости человеческой жизни» является лицемерием, пока сама человеческая жизнь превращена в товар и объект эксплуатации. Я понимаю этот аргумент. Более того, я согласен с ним в одном существенном пункте: мораль, полностью игнорирующая устройство общества, власть и экономические отношения, действительно рискует превратиться в лицемерие. Нельзя бесконечно повторять «не убий», одновременно закрывая глаза на войны, эксплуатацию и насилие, совершаемые государствами или экономическими системами.

Однако именно здесь, как мне кажется, возникает проблема.

Ты утверждаешь, что истина всегда конкретна и партийна, то есть определяется положением определенного класса. Но тогда возникает вопрос: распространяется ли этот принцип на само утверждение «истина всегда партийна»?

Если нет, то существует по крайней мере одна надклассовая истина, а значит, тезис о полной партийности истины уже не может быть универсальным.

Если же да, то твой тезис является лишь выражением позиции определенного класса. В таком случае у меня отсутствует рациональное основание принимать его как истинный. Я могу лишь констатировать, что существует одна классовая точка зрения и существует другая. Но тогда философская дискуссия теряет смысл, потому что превращается не в поиск истины, а в столкновение несовместимых интересов.

Мне кажется, это фундаментальная трудность любого радикального релятивизма.

Далее ты говоришь, что мораль является продуктом общества и обслуживает интересы господствующего класса. Но тогда возникает еще один вопрос.

На каком основании ты называешь эксплуатацию несправедливой?

Если мораль полностью определяется классовой принадлежностью, то капиталист, защищающий существующий порядок, столь же морально последователен внутри своей системы координат, как революционер — внутри своей. Тогда нельзя сказать, что один из них неправ. Можно лишь сказать, что они выражают разные интересы.

Но сам твой текст устроен иначе.

Ты не просто описываешь конфликт интересов. Ты осуждаешь эксплуатацию, лицемерие, войны и использование человека как инструмента. То есть фактически вводишь критерий, который оказывается выше конкретного класса. Иначе само слово «несправедливость» теряет содержание.

Поэтому мне кажется, что даже критикуя универсальную мораль, ты неизбежно ею пользуешься.

Еще одно наше различие касается роли морального принципа.

Мне кажется, здесь произошло небольшое недоразумение.

Я нигде не утверждал, что человеческая жизнь абсолютно неприкосновенна и что насилие недопустимо ни при каких обстоятельствах. Это была бы слишком сильная и, вероятно, ложная позиция.

Моя мысль заключается в другом.

Принцип достоинства личности — это не готовый рецепт для любого исторического случая. Это регулятивная идея в кантовском смысле. Она не сообщает человеку, какое решение всегда будет правильным. Она напоминает ему о том, что даже принимая трагические решения, нельзя переставать видеть в другом человеке человека.

Именно поэтому вопрос заключается не в том, можно ли применять насилие вообще, а в том, что происходит с нашим отношением к человеку, когда насилие становится привычным инструментом достижения политических целей.

Здесь мне кажется особенно важным различие между трагедией и оправданием.

История действительно ставит людей перед ситуациями, где невозможно сохранить абсолютную моральную чистоту. Иногда приходится выбирать между двумя тяжелыми решениями. Но из того, что трагические решения существуют, вовсе не следует, что исчезает сама трагедия.

Если общество начинает воспринимать смерть человека исключительно как полезный исторический инструмент, оно делает именно то, против чего само когда-то выступало: превращает человека в средство достижения цели.

Поэтому я не спорю с тем, что революции, войны или самооборона могут сопровождаться насилием.

Я спорю с другим.

С тем, что насилие может стать морально нейтральным лишь потому, что оно осуществляется во имя правильной исторической цели.

Именно здесь, как мне кажется, проходит граница между нашими позициями.

Ты доверяешь истории настолько, что позволяешь ей определять содержание морали.

Я же считаю, что мораль должна сохранять способность судить саму историю.

Иначе мы больше не сможем критиковать ни одну победившую систему. Мы сможем лишь описывать смену господствующих сил.

Для меня достоинство личности — это не отрицание истории и не отрицание общества.

Это тот предел, который не позволяет исторической необходимости превратиться в универсальное оправдание любого действия.

Именно поэтому я не считаю принцип отношения к человеку как к цели универсальным рецептом.

Я считаю его универсальным ограничением.

Он не говорит нам, что делать в каждой конкретной ситуации.

Он лишь запрещает забывать, что ни один человек не должен полностью растворяться в чужих целях — будь то интересы государства, класса, нации или даже самой истории.

Спасибо тебе еще раз за обстоятельный ответ.

Даже если мы останемся при разных философских основаниях, мне кажется, подобные споры ценны именно потому, что заставляют обе стороны уточнять собственные позиции. И в этом смысле твоя критика оказалась для меня действительно полезной.

С уважением,

Матвей.

Рад что порадовал потребителя хорошим продуктом, по поводу безумия согласен, если оно не вредит другому, почему нужно вешать на него негативный ярлык. А вообще особенность именно этого моего рассказа от остальных в том же жанре заключается в чистоте метафор и сравнений, тут нет той жести которую вы увидите в "мед на правом" "о чем шепчет небо" и прочие такие же, советую также прочесть нагоревший, очень недооценен. Желаю добра, спасибо за комментарий 

Вообще могу сказать что безумие, бред и абсурд форма моей подачи, моя стихия мой стиль)

Владислав, спасибо за обстоятельный ответ. Мне кажется, теперь мы действительно дошли до точки, где наше расхождение уже не в примерах, а в самом основании этики.

Ты пишешь, что мой принцип не даёт критерия выбора, а лишь напоминает о человеческом достоинстве. С этим я соглашусь лишь отчасти. Моя позиция действительно не стремится дать универсальный алгоритм поведения для каждой исторической ситуации. Но я и не считаю, что мораль обязана быть таким алгоритмом. Для меня её задача — не заменить собой политическое или историческое решение, а ограничить его. Она не отвечает на вопрос: «Какой выбор принесёт больше пользы?», она отвечает на другой вопрос: «Что нельзя переставать видеть, даже когда выбор уже сделан?»

Именно поэтому я не считаю мораль бесполезной. Наоборот, она позволяет судить даже те действия, которые были исторически необходимы. Можно признать, что насилие иногда неизбежно, и одновременно не переставать считать его трагедией. Если же мораль полностью растворяется в исторической необходимости, то исчезает сама возможность морального суда над историей. Любое действие победителя впоследствии можно будет оправдать тем, что оно служило прогрессу.

Ты пишешь, что человек одновременно является средством и целью. Если понимать это в кантовском смысле, я с этим не спорю. Проблема начинается тогда, когда человек перестаёт быть целью вовсе и становится лишь расходным материалом. Именно против этого направлен мой принцип.

Теперь о классовой морали. Ты говоришь, что считаешь эксплуатацию несправедливой, потому что она противоречит интересам рабочего класса, и не претендуешь на надклассовую истину. Но тогда у меня возникает вопрос. Если капиталист честно ответит: «Моя мораль выражает интересы моего класса, и я тоже не претендую на универсальную истину», — на каком основании ты скажешь, что именно он неправ? Если объективного критерия нет, то между вами остаётся лишь столкновение интересов, а не спор о справедливости.

Ты также пишешь, что классовый анализ отвечает на вопрос, что делать. Возможно. Но он отвечает как политическая теория, а не как этика. Он говорит, какие действия ведут к определённой исторической цели. Но из того, что действие способствует победе определённого класса, ещё не следует, что оно становится нравственно правильным. Здесь, как мне кажется, происходит переход от описания исторического процесса к моральной оценке без объяснения самого основания этой оценки.

Поэтому мой главный вопрос остаётся прежним. Если справедливым считается то, что служит интересам рабочего класса, то почему именно интересы рабочего класса становятся критерием справедливости? Если ответ — потому что рабочий класс выражает общественный прогресс, то возникает следующий вопрос: почему именно общественный прогресс является высшим моральным критерием? Мне кажется, именно здесь находится фундамент нашей дискуссии.

Вероятно, именно поэтому мы расходимся. Ты строишь мораль, исходя из истории. Я же считаю, что мораль должна сохранять возможность судить саму историю, а не только следовать за ней.

Мне кажется, это будет честнее по отношению к нашим позициям и позволит продолжить разговор уже не о примерах, а об их основании. 

С уважением.

Матвей.

Спасибо за прочтение. Для меня этот текст — не о церкви и не о вере, а о человеке, которого стая делает виноватым, чтобы не смотреть на собственную трусость. Если это создаёт «раскол в умах» — значит, тема живая. Спасибо за честный отзыв.