Марк Вельский

Он учил штурмовать города. Теперь ему предстоит удержать один из них.

Ночь на 15 сентября 1942 года. Баржа под огнём посреди Волги, впереди горящий Сталинград, а он — в чужом теле, с тремя кубарями старшего лейтенанта гвардии в петлицах. Он знает, чем кончится эта битва. Знает, что до нашего удара под Сталинградом остаётся шестьдесят шесть дней. И знает то, чего нельзя сказать ни одному бойцу: город держат как приманку для армии Паулюса, а его рота в этой приманке — расходный материал.

Здесь нет дронов, тепловизоров и раций. Есть ППШ, гранаты, сапёрные лопатки и люди, которые пока не верят странному командиру. Против него лучшие штурмовые части вермахта, за спиной — особист, который ловит каждое неосторожное слово, а в подвале под позициями прячется семья, которая считает его родным.

Тактика XXI века против войны 1942 года. Задача одна: спасти как можно больше своих — и не сломать Победу.

Двенадцатый раунд. Ринг уходит из-под ног, рефери открывает счёт, а Максим Гордеев, тридцать шесть лет, вечный претендент, всё ещё пытается встать. До чемпионского пояса оставался один шаг. Этот шаг он так и не сделал.

Глаза он открывает в сентябре 1977-го. Худое тело восьмиклассника, школьный пиджак на гвозде, бабушка, которая зовёт его Женькой и ставит на стол горячую картошку. Родителей у Женьки нет. Друзей, похоже, тоже. Зато есть старшеклассники за гаражами и чужое прошлое, о котором Максим пока ничего не знает.

Опыт и голова при нём. А вот удара, дыхалки и веса нет. Есть подвал при ДК, где хмурый тренер набирает пацанов в секцию, и долгая дорога, на которой поражений будет не меньше, чем побед.

Второй шанс дают один раз. Значит, теперь — до конца.

Он пережил Брест, Березину и Рогачёв. Он сказал, что всё закончится победой в мае человеку из особого отдела и остался жив.

Теперь майор Самохин находился в Москве, на улице Фрунзе, в Оперативном управлении Генерального штаба. Ему было поручено Юго-Западное направление: Киев, Днепр и стык двух фронтов, который на картах пока выглядили безобидной линией.

Только он один здесь знал, что этот стык разорвут через шесть недель и чем всё кончится 15 сентября у Лохвицы.

Сказать этого он не мог. Оставалось только считать, писать справки и доказывать цифрами то, что он помнил из книг другой жизни. А главное, надеяться, что хоть одна его бумага дойдёт до нужного стола раньше, чем танки Гудериана повернут на юг.

У него было шестьдесят дней. История уже показала, что умеет возвращать своё. Вопрос был только в том, сколько людей он успеет у неё отнять.

Подполковник в отставке, полжизни читавший мемуары о первых днях войны и споривший на форумах о том, почему так страшно сложился июнь сорок первого, переносится в 15 июня 1941 года. Теперь он находится в теле майора, которого сослуживцы привыкли считать тихим и аккуратным исполнителем. Он знает: через неделю, в предрассветный час 22 июня, по городу и Брестской крепости ударит немецкая артиллерия, и помнит, какие части так и не успели выйти из казарм.

Но в июне сорок первого того, кто заговорил о скорой войне, называют провокатором. А особый отдел уже присматривается к майору, который вдруг стал вести себя не так, как раньше.

У него есть семь дней и полномочия начальника оперативного отделения. И ещё умение так обращаться с уставом, чтобы проверка боеготовности и вывод подразделений на учения выглядели обычной штабной рутиной, за которую не отправляют под трибунал.

Успеет ли он подготовить дивизию к удару, о котором знает с самого начала?

Осенью в Иркутске объявили вспышку чумы. Карантин, чистые анализы — город выдохнул. Но болезнь мутировала и спряталась в людях. Однажды ночью соседи, врачи, прохожие начали превращаться в тварей.

Артём вырос в детдоме и не боялся потерять близких. Поэтому продержался два года среди мёртвых кварталов и тайги. Он шёл туда, где, по слухам, осталась нормальная жизнь, но не дошёл нескольких дней: отряд окружили. Умирая в снегу, он попросил ещё один шанс.

И получил его. Артём просыпается за трое суток до Часа Ноль. В его крови тот же штамм, но теперь он не убивает, а усиливает с каждым уровнем.

Он знает, где будут прорывы, какие твари опаснее и кому нельзя верить. Но кто-то в городе тоже ведёт себя так, будто уже видел конец света. Он должен успеть изменить прошлое. Но прошлое уже начало меняться.

22 июня 1941 года. Современный железнодорожный диспетчер Виктор Орлов приходит в себя на маленькой станции в Западной Белоруссии — в чужом теле и среди людей, которые знают его как Павла Сереброва.

Война уже началась, но здесь пока слышны лишь обрывки сообщений, а привычный порядок рассыпается быстрее, чем успевают приходить приказы. Виктор знает, что случится со страной. Однако знание будущего не подсказывает, кому верить, как устроена эта станция и что делать, когда связь пропадает, а на путях оказываются люди, за которых теперь отвечает он.

Чтобы выжить, ему придётся освоиться в чужой жизни и заслужить доверие тех, кто считает его своим. Но первое решение может изменить судьбу станции — и запустить события, которых Виктор не помнит из учебников.