БАсская

О всяком можно говорить, О многом можно и послушать, И слышать лёгкое дыхание ланит, И аромат ваш слушать, слушать... Внимать речам и вашим восклицаниям И лицезреть упрямый вид. Имею счастье я роптаньем Отсчитывать чиканки громкой сердца ритм. Мне мил ваш образ, Мил в любом обличье. То, как вы хмуритесь, Идёте быстро, рассердясь. Я с вами разделю любое чувство, Попутно жаркою любовью наслаждаясь!

Я написала это стихотворение год назад и вот недавно про него вспомнила Я расскажу вам об одной истине, Об истине последних лет, Не зная ничего поистине Прекрасного, даю обет. Обет молчания, признания в любви. Я промолчу о желании Любить и признавать чувства свои. Хотела я в зачине каждой летописи петь, Нет, даже воспевать! Все тонкости искусства этого, Но летопись сжигается опять. Не получается дойти до кульминации, Да что там кульминация, завязки даже нет! А как...

И холодом сим обожжённые, Душой прожжёные, Отчаянные, что есть буйные, И сломанные, что удвоенные. Верны мы голоду смиренному И яству бренному. Мы знаем брани лютой море, Мы знаем чисто слово, Мы помним кровь И лик святого. Мы смерти ждём, а до неё Пытаемся постичь на свете всё, И рай и ад пройдём не сломлены, Споткнёмся, глупостью настигнуты. Идём все вместе порознь, И каждый знает для себя, Что есть любовь и жизнь.

О чём рассказать тебе? Я не знаю. О чём наболело? Уже не скажу. Одно лишь я знаю - что такое отчаяние. Но ты не поймёшь, так что я поспешу. Пойду я вдоль улок легко, но сердито. Оставлю я шлейф бессердечной, увы. Никто не узнает моей правды избитой, Что раны скрываю от голодной судьбы. Я видела многое: странное, пошлое, Жуткое, злое, Отчаяно мёртвое И слабо живое. Я видела сильных, забитых людей, Таких же забитых, но мёртвых зверей. Всё это, как падальщик,...

Осталось ещё чуть-чуть, И придёт долгожданный сон. Я уснула бы раньше, Но вопрос ещё не решён. Я знаю, что есть ответ. Ответ есть всегда, и он Не абы какой любой, А составленный палачом. Тот палач приходит ко всем, Но не все готовы, увы. Да, таких не так много, Но их судьбы уже решены. Нет, они не умрут, здесь казнь совершенно другая. Они работать пойдут, как немая, безвольная стая. Я боюсь, Не хочу я такой судьбы. Я скорее убьюсь, чем войду в их слепые...

Открой глаза и расскажи о чуде. О том, что было скрыто много лет. О каждой шалости, причуде, Что в тишине таились. Но секрет, Секрет то был твой самый страшный. Боялась ты его раскрыть И думала, что засмеют, обидят... Страшно! Другой тебя ведь в этом свете нет... Открой глаза и расскажи о чуде Ни капли не тая и всех скелетов распустив, Ты прокричи о каждой шалости, причуде. И на вопросы все найдёшь ты лишь один ответ. Ты — это ты, твой мир красив, Прекрасен, словно яхонт...

Печаль порой нас настигает, Прошу ты, помни лишь одно: Не знаю, днём-то будет, Или когда наступит ночь седая, Я вспоминаю о тебе, И мне становится тепло, Ведь свет, что памятью пропитан, Храню я в сердце и покой, Чудесной радостью налитый, Сравнить могу я лишь с тобой.

Покой Морфея обретя, Увижу вновь я образ твой. И шаг за шагом за тобой Бредёт дух радости живой. В следах твоих цветут сады: Сады любви и сладострастья, Сады большой моей мечты И моего же страшного проклятья. Любить тебя грешно мне в этом мире, И я проснусь, мечтая о другом, Где я найду тебя И задохнусь в эфире Твоих объятий смешанных с вином!

Я жду двух маленьких сестричек, Двух юрких желтогрудых птичек. Они то там, то тут присядут ненадолго, Крылом махнут, и вот уже их нет. Я тихо жду, увидеть хоть одну охота. Запечатлить бы их... Найти бы холст и карандаш... А толку-то? Пустая-то забота. Я в мастерстве рисунка тот ещё чудак. Однако способ есть. Он прост и до банальности обычен. Вписать могу я в память крошечных сестричек Пером и словом поэтичным. И в строках оживёт вся живость мелкой жизни, Полёт и...

Я говорю слова несвязно, Я говорю фразами. Не знаю, всё сложно, Но будто пазлами Собираются в рифмы слова, И названы те слова, Если не бредом, То, может, стихом. Те стихи ни о чём, но может Так кажется только, и всё же Найдётся в них смысл похожий На тот, что затерян в мечтах. И будет он самым пригожим И даже лежать на устах. То милое слово, то дерзкое слово В нём каждый свой смысл найдёт. А ежели нет, то легко и сурово Клеймо «бред» на «стих» упадёт.