Ярополк Ростовцев

Спасибо.  

Спасибо.  Зима уже задолбала.

Спасибо. Мудрые древние римляне говорили: спеши медленно.

Видеть, - не так сразу. Я честно признался, что прозу пишу медленно. Но надеюсь управиться. Там базовыми должны быть две сказки. Вторая про Ивана-царевича и серого волка. Плюс еще былинная Маринка должна отметиться.

У меня началось не совсем с названия. Я определил главную сказку, над которой буду измываться - о Царевне-лягушке. И автоматически пришло название - "Любовь моя, цвет зеленый". 

Пока что я сюжет прорабатываю. Название уже есть.

Жаль.

Точно нет. Я решил садистски поизмываться над русскими народными сказками.

Вот. Все хорошо и правильно. Смирение есть добродетель. Меня вы настолько вдохновили, что я решил уже и прозу попробовать писать Ко мне с этим разные люди приставали. Я даже попробовать обещался. Но и все на том. А под вашим влиянием я уже некоторые телодвижения начал предпринимать. Правда, проза - стихи. Я ее быстро писать не умею. Но может чего выйдет. Спасибо вам.  

Благодарю. Я старался, Кстати, я, когда писал про сплагиатил как раз Байрона и вспоминал.  

В друзей на века не верю. Люди столько не живут.

Нет. У меня сегодня мозги работать отказываются абсолютно. Вчера была переработка. Теперь они требуют отпуск.

Меня сразу уже увлекла тема поединка превращений. Но сколько я не пытался что-нибудь этакое сочинить, ничего не получалось. И вот я понял - почему. Ситуация, когда два альфа-самца выясняют, кто из них круче, и рассчитывают в финале отыметь соперника, мне по-человечески понятна, но мою глубоко гетеросексуальную душу не окрыляет. Тогда я соединил мотив поединка превращений с давним фольклорным мотив сватовства, когда претендент должен одолеть даму в поединке. Как Зигфрид и Брюнхильд. Правда, сватовство у меня трансформировалось в гнусные домогательства. Но для фейри - самое то. Начало я чуть-чуть сплагиатил из саги Сватовство к Эмер. Имя дамы тоже добыл из саг. Короткое, чтоб в строку легко влезало. И вот что вышло:

Поединок

Всякая дичь попадется однажды в силки,

Лишь бы хватило удачи ловцу и терпенья.

Млеющим полднем я Фанд повстречал у реки,

Издали рыжих кудрей заприметил кипенье.

Тихо подкрался и, сотканный морок свернув,

Вдруг перед нею из света и тени я вырос.

Путь заступил. По воздушным одеждам скользнув,

Жадно мой взгляд зацепился за вырез.

– Что же ты, Фанд? Наконец изловил я тебя.

Не убежать. Трудно биться и поздно бояться.

Лучше сплясать, плотью солнечный мед пригубя.

Самое время на эти холмы мне взобраться.

– И не мечтай. На позор тебе встретились мы.

Зря ты кичишься своею высокой судьбою.

Знай и запомни, подняться на эти холмы

Властен лишь тот, кто силен и возьмет меня с бою.

Фанд танцевальным шажком отступила назад.

В воздух вспорхнули одежды встревоженной птицей

Гибкое тело в текучий ушло перекат,

На ноги черная, грозная встала волчица.

Волчьею мощью немедля ударил я встречь.

И задрожала трава, и без ветра пригнулась.

Фанд увернулась и в жажде мой натиск пресечь,

Шкуру вспоров, мне загривок клыками рванула.

Ладно, красотка, ты зря мою кровь пролила.

Не обессудь, не пеняй. Ведь теперь я – твой кровник.

Новый прыжок. Фанд его отразить не смогла,

С жалобным визгом влетела в колючий терновник.

Коли промедлишь, себя ж и вини, – не готов.

Затрепетала над ближнею рощей зарница,

Бархатный морок спустился на ветви кустов,

В небо ввинтилась безумным броском соколица.

Но подчинился распахнутой ярости крыл

Воздух, израненный молний багровых плетями.

Прянул вдогон, настигая, с высот ее сбил.

Сшиблись и рухнули в реку, терзая друг друга когтями.

Вертко из лап моих выскользнула змея.

Ловкая выдра тотчас же рванулась за нею.

Смялась в зубах моих отвердевающая чешуя.

Дернулась Фанд, но я крепко сдавил ее шею.

Вылез на берег и оземь ударил змею,

Стиснул заклятьем, сдавил ее силой земною.

Спор завершился, и, плоть обретая свою,

Фанд обреченно задергалась подо мною…

Спасибо. 

Читал.

Я ее долго дрессировал. А когда начинает возмущаться, обещаю другой музой обзавестись.

Очень все четко по полочкам разложено. Анализ текста имеет место быть. А восторженные впечатления - это когда просто ва-а-а-у-у-у!!! Тут же видна рука человека, привыкшего иметь дело с текстами.  

Ладно. Согласен и на спираль.  

Вы мне уже подарили радость пребывания в ваших мирах. Я, собственно, отдаю долг. Пытаюсь отдать долг радости. Но у меня ничего не получается, потому что, отдавая, я снова радуюсь. Круг замыкается. Я все равно вам должен. Впрочем, это меня нисколько не тяготит. Напротив.  

Текст, конечно, живет сам по себе, сам порождает смыслы - и все такое, и такое все. Но текст совершенно определенно пишет автор. И живет в нем даже после того, как отпустил на волю. Потому просто не возможно восхищаться текстом и не восхищаться автором. Вот я и восхищаюсь. Но если это вас смущает, наложите гейс. Я тут же перестану.  

Хорошее название. А я вам тут еще стишок нацарапал. Уже классическое рондо.

Создательнице Миров

В многоцветных мирах, в небывалых мирах,

Что кипят, зарождаясь в душевном огне, –

Там свобода развеяла крыльями страх,

Облака твое имя открыли струне.

В многоцветных мирах – звезд шальная игра,

Горы солнце несут на шипастой спине.

И светло из глубин поднимаясь с утра,

Гребнем гребень косматый ты чешешь волне

В многоцветных мирах.

В многоцветных мирах нижут даль клипера

На иглу горизонта в просмоленном дне.

И однажды раскатится громом пора,

И в распахнутом зыбким пространством окне

Я увижу, как могут закаты сгорать

В многоцветных мирах…

Как я и говорил, тяните, куда хотите и сколько хотите. Все права переданы вам. И да, у нас с вами, кажется, много общего. Я это начал подозревать, когда речь шла об интересе к мифологии. Теперь подозрения практически переросли в уверенность.   

У вас удивительно точные музыкальные ассоциации. Те строчки, которые вы привели, вообще могут быть эпиграфом к стихотворению. 

Кстати, о стихах. Из того, что я нарифмовал за последнее время, ваших стихов уже пять. Если считать с Песнью о дикобразе, - шесть. Это уже заявка на отдельный сборник.  

Привиделся мне такой странноватый персонаж. Вроде бы постаревший Киэнн, Киэнн-неудачник. А то, что он назван князем, а не королем - не только для рифмы. Отсылка к стихотворению Цветаевой "Всюду бегут дороги...":

Кто на ветру - убогий?

Всяк на большой дороге -

Переодетый князь!

Конец пути

Мне дорога сулила ответы

На дверей прощальный хлопок.

Не скупясь, истоптал по свету

Девять пар железных сапог. 

Сотню раз на взгляд оскорбленный

Ухмылялся: уже не жди.

Так и шел – хмельной и влюбленный

В то, что прячется впереди.

Не делил я душу на части,

Не искал я воды живой.

Черным вороном птица счастья

Над моей вилась головой.

Нынче ж ноют сбитые ноги…

На обочине, не чинясь,

Я сижу у старой дороги –

Поседевший бродяга-князь.

Дали дальние ясно видно,

И скатеркой легли пути,

И одно лишь саднит обидно:

Больше некуда мне идти. 

Спасибо.  

Пока земля еще вертится, постараюсь.  

Баллада о фейри, изгнанном из родных краев. К нему, в мир людей, приходит королева, с которой его связывают сложные отношения. Немного блюза, немного печали, немного надежды, немного романтики…

Изгнанник

Блюз пропет, и последние такты уже замолчали.

Безнадежно смыкается город единой стеной,

И вонзаются в сердце гвоздями стальные печали,

Сумасшедшая скрипка немеет навзрыд за спиной.

Впереди темных улиц разинуты мертвые пасти,

Где-то сверху бренчит эстакадою старый вагон…

Вдруг свеченье дома изменяет дразнящею властью,

Словно в древних трясинах блуждает манящий огонь.

Золотой силуэт, обрисованный грифелем ночи…

Вмиг щербленный асфальт лег под ноги судьбой…

Я не ведаю, что эта встреча мне прочит.

Я истратил себя, и исход принимаю любой.

Скорбный памяти путь слишком узок и слишком неверен,

Но сейчас он мгновенно выводит меня

К тем холмам, где медовый господствует вереск

И в реке новый день восьминогого поит коня.

Ты шагаешь навстречу, звенит узнаванье,

Задыхается резко отброшенный гнев…

Знать, прадавние чары такое сплели нам свиданье.

Что ж, былая моя королева, ты – лучшая из королев.

Ты ветрам в диссонанс, обнажая все наше родство и несходство

И смягчивши надменный прищур фиолетовых глаз,

Зачеркни милосердно все вины, разлуки, сиротство.

Ведь пророчица-баньши еще не кричала о нас.

Будет блюз убаюкивать наши печали,

Будет город кичиться личиной иной,

Но о давних потерях и новом начале

Сумасшедшая скрипка смеется у нас за спиной…

Спасибо.  

Наверное, да.

Вот чего точно не надо, так это раскланиваться. А потанцевать - потанцуем.  

Ну вот, оказывается, я страшный. И дары у меня - как у тех данайцев. Я ж не виноват, что меня ваше творчество вдохновило. Поэты - они такие загадочные. Но спасибо.   Или надо страшного изображать? Примерно так.  

К главе 4:

Пляска Бельтанэ

От весны смиренья не требуй.

Вновь рассеявши звездный строй,

Зверь-земля впивается в небо

Огневыми когтями костров.

Ветром я стану

В Пляске Бельтанэ,

Кану в огонь,

Чтобы взъяриться

И за зарницей 

Мчаться вдогон.

Незнакомка, красой блескучей

Из круженья соткавшись вдруг,

Отзовется, плавясь текуче,

На призывы ищущих рук.

Шквальное бденье,

Плоти смятенье,

Радости нож…

Тело утонет

В спазме и стоне –

Страстный правеж…

Это вряд ли, но слышать приятно.  

Спасибо. Делайте, что хотите. Дарю. Я себе еще нарифмую. Попробую в бложик сунуть. Не поймут - и не надо. Оценка специалиста по Маг Мэллу уже есть.  

Читал я, читал про Маг Мэлл и дочитался. Стал он мне, зараза, по ночам сниться. В результате возникло нечто загадочное - стихотворение про короля, обреченного погибнуть на Королевской Охоте. Сама Охота проинтерпретирована как жертвоприношение.

Форма тоже загадочное. В свое время Брюсов поизмывался над классическим рондо, увеличив количество строк с 13 до 15. Я его подвиг повторил, попутно удвоив количество рефренов. Результат, видимо можно расценивать в качестве новой разновидности этого стиха. Назовем извращенное рондо. Отдаю его вам на оценку. Заодно посоветуйте, как поэт поэту, стоит ли его публиковать в блоге, или народ все равно не поймет.

Королевская Охота

В жажде жертвенной Смерть клекочет,

Слепо шаря по ковылям.

На кого погоня наскочит,

Чтобы кровью питать поля

В жажде жертвенной?..

Конь уросит и воли хочет.

Обессилели шенкеля.

Ветер кошкой на плечи вскочит,

И прижмется к груди земля

В жажде жертвенной…

Не замедлить и не отсрочить,

Не избыть, хуля и моля…

Сердце топчут копыта Ночи

С хрустом хрупкого хрусталя

В жажде жертвенной…

Жадно смотрят презренья очи…

Сердцу падшего короля

Через сны не летать охоче

В жажде жертвенной…

Ладно. Будем надеяться на лучшее.  

Я тут прочитал в комментариях, что вы собираетесь ликвидировать первые пять глав. Присоединяю свое жалобное завывание к голосу Влады Дятловой: Не на-а-а-адо-о-о-о!!! Или вы все-таки передумали?

Загадку эту я помню еще с детства. Впрочем, на АТ есть люди, которые хорошо пишут. Я их регулярно читаю.

Выкрою время, тоже попробую. Читал отзывы. Вроде в целом хвалят.

Спасибо.