П. Пашкевич

Зато, кстати, "Кольцо Тьмы" Н. Перумова, пожалуй, я могу смело включить в список своих разочарований.

А любитель один я, что ли?

Цикл Сальваторе про Дриззта До'Урдена. Надеялся на что-то умное, в стиле Толкина. Получил эклектичный мир, для которого невозможно представить себе правдоподобную историю становления, получил много крови и мрака - и никакой отдушины даже вне подземелий. Правда, я этот цикл так и не дочитал.

Забавно. Вижу, внизу для кого-то Толкин стал разочарованием. Ну, разные мы, что попишешь! :)

Здравствуйте! Очень, очень рад вас видеть!

Спасибо за совет! Я макси, наверное, пока придержу на фанфиксе - пока не завершу (хотя могу и не утерпеть). А вот предложить миди - это можно. Огромное спасибо за совет!

Ну, тут такое дело... Во-первых, у меня он взят не напрямую из английского фольклора и даже не у Киплинга, а из "камбрийской" трилогии В. Э. Коваленко, где действие происходит в альтернативном Уэльсе (радуюсь вашему нику!) Во-вторых, там мир без магии, и тамошний Робин - на самом деле, не фэйри (хотя и верит, что его отец - из Волшебного народа). У Коваленко Робин - эпизодический персонаж, я постарался его образ развить, вывести из разряда эпизодических.

История, где у меня действует Робин, пока выложена только на fanfics.me и ficbook.net. Но я скопирую сюда пару отрывков из нее:

Робин, и правда, отдыхал. Незаметно отойдя в сторону, он прислонился к стволу росшей на краю поляны молодой липки, прикрыл глаза — да так и застыл, подставив лицо лучам не по-сентябрьски жаркого солнца. Неожиданно, совсем некстати, на него нахлынули воспоминания. В памяти всплыл такой же не по-осеннему солнечный сентябрьский день бог весть сколько лет тому назад, когда юный послушник со странным, непривычным для камбрийского слуха франкским именем Хродберт, изгнанный за богохульную проделку из глиусингского монастыря Кор Теудус, печально брел по дороге на запад, в сторону Гвира, всё дальше и дальше от родного Гвента...

— Эй, парень! Не скажешь, это дорога на Кер-Ллухур?

Спрашивавший выглядывал из нагнавшей Хродберта крытой повозки, влекомой парой мохнатых длинноухих мулов. Бритоусый как истинный римлянин, говорил он, тем не менее, на чистейшем камбрийском, да еще и с гвентским выговором. Этого только не хватало — еще, чего доброго, узнает сына поварихи Радалинды из заезжего дома Кер-Леона! А что будет с матушкой, если та узнает, что его вышибли из монастыря — уж лучше и не думать... Однако идти пешком дальше тоже не хотелось. Решение Хродберт принял быстро. Оглядел бритоусого — и по лишь ему ведомым, но до сих пор ни разу не подводившим признакам счел того безобидным простаком. Ухмыльнулся:

— Подвезете туда — скажу!

Вот так и прибился Хродберт к труппе мимов, что странствовала по Придайну под предводительством старого думнонца Пирана ап Кенуина. И провел в ней целых семь славных лет. Сдружился и с веселым коротышкой-подменышем Эрком — с тем самым, что потом осел в Мерсии и обзавелся прозвищем Свамм, — и с ворчливым толстяком Мадроном, и с ветреной красоткой Дероуэн, и с земляком-гвентцем Франсисом, когда-то так кстати согласившимся его подвезти... А потом пути их разошлись — по его собственной дурости: попутал бес Хродберта, к тому времени давно уже откликавшегося на имя Робин, не вовремя подшутить над жадным епископом. Пришлось от мимов уходить — чтобы не подставлять под удар старых товарищей. И началась совсем другая жизнь — та, которая прославила Робина Доброго Малого на всю Британию...

Опомнился Паули от шума и ругани. Какой-то длиннобородый горбун в странной, явно иноземной, красной длиннющей тунике, заляпанной бурыми пятнами, с висящей через плечо большой, явно тяжелой серой торбой, просачивался через толпу. Он шел нетвердым шагом, пошатываясь, и при этом отчаянно работал локтями, расталкивая окружавших его людей. Поравнявшись с Паули, горбун сильно качнулся, блаженно улыбнулся слюнявым ртом, обвел старика мутным бессмысленным взглядом и дохнул на него густым винным перегаром. А потом, пробормотав что-то непонятное, двинулся дальше — и тут же налетел на пожилую бриттку, закутанную в сине-белый клетчатый плед, какие носят в северном королевстве Алт Клуит. Женщина пошатнулась, испуганно вскрикнула, взмахнула руками.

— Эй, полегче! — черноволосый парень в таком же сине-белом пледе двинулся на горбуна. — Что матушку мою толкаешь, пьянь?

— А-а, так я тебя оби-и-идел? — протянул, почти пропел горбун с каким-то совсем неведомым выговором и вновь блаженно разулыбался. — Ну-у, дава-а-й я тебе виру заплачу-у! Я ны-ынче бога-а-атый... — и полез в свою огромную торбу.

Парень настороженно отшатнулся, даже схватился за рукоятку висящего на поясе ножа. Но горбун, и правда, извлек из торбы полную горсть желтых металлически блестящих крупинок.

— Во! Вида-ал! Держи — я сегодня ще-е-едрый! Золото чисте-ейшее, боге-е-емское... — всё так же певуче объявил он во весь голос, протягивая молодому бритту наполненную желтыми блестками ладонь, — и вдруг пошатнулся, судорожно взмахнул руками, хватаясь за воздух, и рухнул лицом вниз в дорожную грязь. А из раскрытой торбы его на землю потоком хлынуло содержимое — та самая блестящая желтым металлом крупа.

— Золото! Золото рассы́пали! — понеслось по толпе.

И толпа, только что спокойно, даже равнодушно, наблюдавшая за тем, как стражники уводили хозяина заезжего дома, вмиг оживилась. Первой кинулась к рассыпанному богатству та самая бриттка в алтклуитовском клетчатом пледе. Однако не успела она даже дотронуться до золотистых крупинок, как на золото черным коршуном налетел монах-ирландец: отпихнул женщину, присел, принялся загребать блестящие зернышки огромными ладонями в подол рясы. Но и монаха тут же оттолкнули.

Делить рассыпанное золото бросилась не вся толпа — всего-навсего человек шесть-семь. Но и их хватило: шум, крики, звуки оплеух, истошный женский визг... А потом в свалку ворвались стражники — все, что были возле заезжего дома. Зазвучала отрывистая саксонская брань, перемежающаяся ирландскими проклятьями и визгливыми женскими стенаниями. А почти пустая, легкая торба взметнулась над дерущимися и, пролетев с полдюжины шагов, шлепнулась прямо перед стоявшим поодаль Паули.

Вот так почтенному рудознатцу тоже перепала щепотка крупинок. И первое, что он сделал с ними, — рассыпал по ладони, внимательно рассмотрел и осторожно понюхал. А понюхав, поморщился и ухмыльнулся. Острые грани кристалликов, легкий запах серы — как же всё это было ему знакомо!.. И когда к старому Паули подошел высокий стражник-англ и потребовал отдать чужое золото представителю власти, тот без колебаний пересыпал ему в ладонь все крупинки.

Едва лишь довольный стражник скрылся из виду, двое бриттов — худощавый старик с висячими седыми усами и заметно прихрамывающий мужчина чуть помоложе, с алтклуитским бело-синим пледом на плечах и с большим шрамом на подбородке, явно воин-ветеран, — отделились от толпы и направились прямиком к Паули. Тот, что был постарше, почтительно поклонился.

— Уважаемый Паули ап Танги, я не ошибаюсь? — заговорил он с родным думнонским выговором.

— К вашим услугам, — важно кивнул тот в ответ.

Худощавый думнонец помялся некоторое время, попереминался с ноги на ногу, поотводил глаза — и, наконец, все-таки решился. Сначала представился:

— Я Эрван ап Бреок ап Маррек, Вилис-Румон из Кер-Тамара, — а потом смущенно продолжил: — Помню, как вы возле нашего города медную руду искали... А скажите, почтеннейший, почему вы это золото так легко стражнику отдали?

Усмехнулся рудознатец:

— Зачем мне чужое добро? Да и мне ли, старому, с воином драться? А вообще, зря и он на это золото позарился, и те, что свару промеж друг друга учинили! Не золото это вовсе никакое. По-правильному камешки такие пиритом зовутся, а по-простому — золотом дураков. Огонь они высекать годятся, серу из них получить можно, даже железо выплавить — но настоящего золота из «дурацкого» не добудешь. Ох, и насмотрелся я на пирит в свое время! Есть в Керниу одно местечко, зовется Волдырем Мэйрион, так вот там...

Договорить Паули не успел: тут же его перебил хромоногий бритт-северянин:

— Мэйрион, говоришь, почтенный? А ведь где Мэйрион поминают, там и Робин наш Славный является! Да уже не он ли, подлец эдакий, золото фэйри нам нарочно разбросал, чтобы мы тут дрались да его тешили? Эй, никто пьянчужку этого иноземного не видал?

Кинулись искать — какое там! Того и след простыл давным-давно — одна лишь изорванная красная туника валялась в придорожных кустах.

Приветствую! Конечно, помню вас и рад встрече!

Надо будет посмотреть. Я, кстати, сам иду похожим путем: у меня пишется цикл про дочку наследницы всех знаний попаданца. Развилка произошла давно, но впереди эпоха великих открытий (а у моей героини предполагается нечеловечески долгая жизнь).

Я в своём макси-АИ (вольном продолжении "Камбрии" Коваленко, выкладываемом пока на других сайтах) пытаюсь разрабатывать образ Робина Доброго Малого. Но, признаюсь, честно, вот именно тем, как прорисовывается его трикстерская составляющая, я пока не очень доволен. Впрочем, он у меня уже старик, возможно, ему уже простительно стать таким.

А любимый - наверное, соловьевский Ходжа Насреддин.

Надо думать, реальная история. Чтобы не путать с Российской или, там, Римской Империей.

Именно. И есть еще варианты. Например, сделать главным героем не попаданца-прогрессора, а кого-то из его местных соратников. Показывать происходящее от его фокала может быть очень интересно.

Вот думаю: а должен ли ГГ в прогрессорской АИ непременно выступать в роли лидера/правителя/вождя? И вообще, стоит ли сводить задачи АИ к тому, чтобы показать, как некто меняет мир в угоду своим хотелкам/высоким целям?

АИ, между прочим, открывает и другие возможности. Например, написать приключенческую историю в духе Жюля Верна, не связывая себя ограничениями исторических реалий, но при этом достоверно показывая земную географию и законы природы (этого не сделать в фэнтези, это плохо, недостоверно получится при переносе действия на другую планету. А в АИ - запросто). Заново сделать на глазах читателя великие научные открытия при других обстоятельствах, чем это было в нашей истории, возможно, более занимательно и ярко. И.т.п. А заодно познакомить и с историческими реалиями реального прошлого: они же будут теми же, что были когда-то у нас, на момент развилки (да и потом, после развилки, многое от них будет долго сохраняться).

Понравилось. Неожиданная концовка впечатлила (а поначалу я всё вспоминал "Очарованного странника" Лескова).

Есть вопрос-замечание. Подумайте, к какой конфессии принадлежали ваши герои. Логика подсказывает, что это должны были быть какие-то протестанты, но у протестантов в храме не должно быть икон. Я вынужден предположить поэтому, что у вас выведены все-таки католики, но тогда это (как мне кажется) следовало бы чётко показать, и прямым упоминанием, и правильным антуражем. Либо можно просто убрать иконы из рассказа.