Заходил(-a)
Томасина откинулась на мягкие шкуры.
Во всем теле бродила сладкая истома. Темная, густая и опасная. Обещающая новый круг удовольствий. Сладких, как мед и острых, как перец.
Холег перевязал волосы, чтоб не мешались, легко приподнял ее за плечи, притянул к себе и поцеловал. Медленно, дразняще...
— Ну почему так не везет!
— Кому как, куколка.
Голос раздался за спиной. Вернее, сразу за плечом так близко, словно говорящий стоял от Барби в сантиметрах.
Барби вздрогнула, вытащила руки из шортиков и попробовала обернуться.
Руку Барби осторожно перехватили за запястье и вернули обратно настолько по-хозяйски, что Барби послушалась. Тем более что поверх легла чужая рука — загорелая, большая и грубая от работы.
— Какая славная девочка, — это проговорили почти на ухо. — Можешь объяснить, что ты делаешь тут, когда все остальные уже ушли?
Такого Ингвара она точно никогда не видела. Обманчиво расслабленного, сощурившего зеленые глаза, в которых пряталась насмешка напополам с чем-то таким, что пугало и ощутимо напрягало… Заставляло быть настороже. И влекло. Словно ты рядом с клеткой, где заперли снежного волка. И замок ненадежен.
— Если я нарушаю условия, я уезжаю. Без права на возвращение. И ухожу с факультета.
Джейлин с досадой сжала кулаки, но Игвар только приподнял бровь:
— Или?
— Или ты сам выбираешь наказание за… проступок, а я его принимаю.